Глава 24

Пульс упёрто частит. Пока я к дому бежала, он взлетел до небес и не хочет замедляться. Лежу в своей старой детской кровати и во все глаза смотрю в потолок. В голове картинки крутятся. Детальные, местами крайне неприличные: широкая спина, крепкие ягодицы, кубики пресса и то, что ниже них, конечно же. С таким калейдоскопом в голове успокоиться нереально, уснуть — тем более.

Берестовский уже в доме. За стенкой слышатся его шаги и характерный скрип дивана. Я приподнимаюсь на локте, прислушиваюсь. Кажется, лёг. Только опускаю голову на подушку — от него приходит сообщение. Точнее, сразу два.

«Аля»

«?»

У него ко мне вопросы? Претензии? Так надо было шторку нормально задёрнуть. Кто ему виноват?

Спустя минуту прилетает третье:

«Не спишь?»

Я свечусь «онлайн», надо ответить. Начинаю печатать — прилетает следующее сообщение:

«Твоя мама обещала мазь от комаров. Чешется всё адски!»

Блин. Тюбик с мазью так и лежит в кармане халата.

«Сейчас принесу», — печатаю быстро.

Жалко его, кроме шуток. Комары тут страшно прожорливые. Мамину подругу как-то раз искусали до такой степени, что лицо в один сплошной отёк превратилось. Пришлось среди ночи везти её в больницу. С тех пор в нашей аптечке всегда есть антигистаминные и эта мазь.

Достаю её из кармана, иду к двери. О том, что халат всё-таки стоило накинуть, думаю запоздало, когда уже выхожу.

В гостиной из-за камина ощутимо теплее. Денис сидит на диване, широко расставив ноги и упёршись локтями в колени. Из одежды на нём только спортивные шорты. В тусклом свете напольного торшера кожа кажется бронзовой, а рельеф мышц ещё более выраженным.

— Прости, совсем забыла, — шепчу я, протягивая мазь, и делаю это дурацкое движение «рука-лицо».

Берестовский обхватывает мою ладонь и смотрит в глаза. Свои я тут же опускаю. Голым в бане был он, а краснею я. Никакой справедливости.

— Если что, я ничего не видела, — вру и интенсивно трясу головой, чтобы это звучало хоть капельку правдоподобно.

— Если что, там всё скукожилось от холода. Обычно больше, — неожиданно пошло, но смешно отшучивается он.

Под мощный раскат папиного храпа за стеной я прыскаю смехом, а Дэн дёргает меня на себя. Едва не потеряв равновесие, я делаю шаг вперёд и оказываюсь между его коленей.

— Поможешь мне? С мазью? — спрашивает он, глядя на меня снизу вверх. — Всю шею сзади искусали.

— Да, конечно, — киваю и отвинчиваю крышечку.

Он опускает голову, подставляя мне затылок, и ещё шире расставляет ноги. Видимо, для удобства того, что успело отогреться и увеличиться в размерах. В такой тесной близости мне точно не стоит пялиться на то, что бугрится под тканью его шортов. Я не должна представлять, в каком состоянии сейчас его член! Однако воображение уже дорисовало.

От контраста с холодной мазью Денис едва заметно вздрагивает. Несколько укусов он успел расчесать. Кожа вокруг них воспалилась и кажется горячей, когда я несмело прикасаюсь к ней кончиками пальцев.

— Втирай сильнее, — просит он нервно. — Зудит — сил нет.

Вспомнив, как папа в детстве спасал меня от чесотки, я с силой вжимаю в пунцовый кружок ноготь, держу так пару секунд и меняю положение, делая крестик.

— М-м-м, как хорошо... — приглушённо стонет Дэн и кладёт ладони на мои бёдра. — Не останавливайся, умоляю…

Его руки кажутся большими и тяжёлыми. Я чувствую себя слишком оголённой, когда они медленно, но настойчиво скользят выше, сантиметр за сантиметром приближаясь к кружевному краю шортиков. Пальцы от растерянности начинают покалывать, но я продолжаю метить укусы крестиками и втирать мазь.

— Всё, готово. Должно стать легче, — произношу скороговоркой и пытаюсь сделать шаг назад.

Денис не отпускает. Он садится прямо и сдвигает колени так, что я чувствую щекотное прикосновение волосков. Жар, исходящий от его полуобнажённого тела, становится слишком ощутимым, чтобы игнорировать его.

Воздух в комнате меняет плотность, становясь густым и заряженным. Наше дыхание синхронно учащается, как только стыкуются взгляды. У меня достаточно опыта, чтобы распознать мужской голод, но такого откровенного и концентрированного я не ожидала. Мысли сбиваются в кучу, язык становится деревянным.

— Дэн, послушай. Это... неправильно. Нам не стоит, наверное... — мямлю я, не зная, как лучше сказать, что нужно остановиться.

Проблема в том, что на самом деле я хочу продолжить!

Денис обхватывает меня за талию обеими руками, рывком притягивает ближе и утыкается лицом в живот, вызывая в нем микровзрыв.

— Аля… — выдыхает как просьбу, в то же время требовательно.

Тепло его дыхания и вибрация голоса оседают тягучей тяжестью под пупком. Перед глазами сгущается пелена, в висках пульсирует. Мне нужно уйти. Иначе сложностей не избежать. Как мы будем смотреть друг другу в глаза завтра утром? Как работать дальше? Я же помогаю ему вернуть невесту!

Что же делать? Господи!

Прикусив резинку моих шортов, Дэн вскидывает потемневший взгляд. Его зрачки расширены настолько, что радужки почти не видно. Я знаю, что должна оттолкнуть его — решительно и бесповоротно, — но ладони сами ложатся на его плечи. Страх всё испортить с треском проигрывает острой потребности чувствовать себя желанной.

Денис настойчиво тянет меня к себе на колени. Мы оказываемся лицом к лицу и так близко, что его дыхание касается моих губ. Сердце будто увеличивается втрое, заполняя всю грудную клетку. Он прижимается щекой к моей щеке, трётся щетиной. Колюче, но мне приятно, и я льну в ответ.

Запах ментоловой мази перебивает запах разгорячённого мужского тела. Мне нравится, как пахнет Денис, настолько, что я бесстыже тычусь носом в его плечо. Он зарывается носом в мою шею, делает глубокий вдох, и я невольно выгибаюсь. Если мы не остановимся сейчас — дальше это станет невозможно, но подумать об этом у меня уже не получается.

Денис ведёт губами по коже, и мир растекается, дрожит. Я вжимаю пальцы в стальные плечи, прикрываю глаза. Я живая, из плоти и крови. Пусть потом пожалею — чёрт с ним.

Первое касание губ можно назвать осторожным. Дэн будто спрашивает разрешения, превращая этот момент в особенный и заставляя всё внутри меня скручиваться в тугой узел ожидания. Я порывисто вдыхаю. Руки Дениса скользят по спине, сминая майку, губы наконец размыкают мои, и я ощущаю влажный настойчивый напор его языка.

Как целуется секси-банкир, я представляла и не сомневалась, что делает он это хорошо. С его-то опытом! Но как же далека я оказалась в своих ожиданиях. Он целуется как бог. Страстно, увлечённо, умело. Невыносимо сладко. Так меня ещё никто и никогда не целовал.

Сердце рвётся из груди. Интуиция подсказывает, что это точка невозврата, но физиология её перебивает: рецепторы обостряются, кровь разгоняется, внизу живота концентрируется тепло.

Поцелуи быстро перерастают в большее. Я чувствую бедром эрекцию и ёрзаю. Денис запускает руки под мою майку и стискивает грудь. Губами он спускается к шее, скользит по ней языком и втягивает губами кожу. Кайф от этих грубоватых ласк несётся по телу жгучим жаром. Я совершенно забываю, где нахожусь: путаюсь пальцами в его волосах и тихо постанываю. Внутри дрожит от предвкушения.

В реальность возвращает шум за дверью родительской спальни. Там что-то грохает, и папин храп стихает. Я подскакиваю, но Дэн удерживает.

— Тшш…

Прижав меня к себе, он тянется и выключает торшер, погружая нас в темноту, разбавленную тусклым лунным светом из окон и наполненную нашим сбитым дыханием. Его губы снова находят мои, рука ныряет под майку и пробирается выше, тревожа горошины сосков.

Внизу живота — спазм за спазмом. Я плохо соображаю, но отчётливо слышу недовольный мамин голос. Она выговаривает папе за храп. В любую секунду кто-то из них может выйти за водой или в туалет.

— Я так не могу, прости, — шепчу, уворачиваясь. — Родители за стенкой.

Денис ловит за плечи, обхватывает рукой подбородок.

— Идём в баню?

Он встаёт вместе со мной, не дожидаясь ответа.

Я не замечаю, как мы оказываемся на пороге. Свежий ночной воздух обжигает холодом, контрастируя с жаром внутри. Ноги ватные, я дезориентирована и никак не могу попасть ступнями в кроксы.

Денис разворачивает меня к себе и целует — нетерпеливо и жадно, властно толкаясь языком и забирая у меня весь воздух. Забросив руки ему на шею, я так же страстно отвечаю. Вкус его слюны пьянит сильнее папиной вишнёвки.

Вжавшись каменным пахом, Дэн подхватывает меня под бёдра. Теряя так и не надетые нормально кроксы, я обхватываю его ногами, и он несёт меня к бане, не разрывая этого совершенно сумасшедшего поцелуя.