Глава 37

За окном моего кабинета невероятный для городского пейзажа закат: между высотками полыхает ярко-оранжевое небо, располосованное рваными тёмными тучами. Выглядит это как-то зловеще.

Всю неделю столица задыхалась от аномальной жары, но завтра обещают похолодание. С ночи ожидаются грозы и град — объявили штормовое предупреждение. Пока тихо. И тревожно.

Я заставляю себя отвернуться от окна и уткнуться в экран ноута. Тщетно пытаюсь сосредоточиться. Что писать — знаю, но слова в предложения не складываются. Чувствую себя дико уставшей и со всех сторон несчастной. Начало цикла, живот тянет, поясница ноет, а тут ещё работы, как назло, навалилось.

Но это всё ерунда. Причина, конечно же, в другом.

Утром Диана выложила сторис, сделанный у входа в элитный свадебный салон. Никаких подписей, только вызывающе счастливое лицо на фоне витрины с невесомыми облаками из кружев и платьями от Веры Вонг. Весь день я, как одержимая, проверяю страницу Мейхер в ожидании продолжения, и на душе всё ощутимее скребут кошки.

— Ещё сидишь? — заглядывает в приоткрытую дверь Крикун. — Рабочее время давно всё.

— Я в курсе, но у меня неотложка, — вздыхаю и прокручиваюсь на стуле. — Домучиваю вступительный спич Берестовского на завтрашнюю встречу со студентами. Ему же всё заранее подавай.

Игорь подходит, читает с экрана. Делает пару толковых замечаний. Я исправляю и дописываю абзац, на котором застряла. Добавляю туда шутку про то, что финансовый гений — это тот, кто зарабатывает больше, чем успевает тратить его женщина.

— Вроде неплохо. Живо, с юмором, по-молодёжному. При этом всё по делу, без воды, — подытоживает Игорь, перечитав полный текст.

— Да, Денис Борисович не терпит лишних слов, — вздыхаю.

— Вижу, вы сработались, — замечает шеф, усевшись на гостевой стул. — Напрасно ты переживала. Быстро притёрлись.

— Угу, — отзываюсь и до боли прикусываю губу.

Знал бы ты, Игорь, как тесно и какими местами мы притёрлись, не улыбался бы сейчас, а орал, что я с ума сошла и меня уволить мало. И, что самое паршивое, был бы абсолютно прав. Дура я каких поискать.

— Оранжерею от банкира домой повезёшь? — спрашивает Крикун, кивнув на дверь.

Коробку с цветами от Берестовского я выставила в холл. Композиция невероятно красивая и стильная, но такая огромная, что в моём кабинете заняла бы добрую половину пространства и задушила ароматом.

— Дома у меня цветы от Семака стоят, — вспоминаю я вслух, стараясь придать голосу безразличие. — Эти пусть в офисе остаются. Будут привлекать нам новых статусных клиентов.

Я возвращаюсь к монитору, прикрепляю текстовой файл с речью и набиваю Берестовскому короткую инструкцию: как одеться, какой тон держать, как реагировать на неудобные вопросы. Предупреждаю, что они будут: студенты — народ дерзкий. Для таких случаев у нас есть универсальный щит: вежливая улыбка и фраза «без комментариев».

Наши переписки — территория образцовой субординации. Никаких намёков, шуток или флирта в диалогах нет. Денис поддерживает подчёркнуто строгий, слегка отстранённый тон, тем самым давая понять: то, что было, не означает, что у нас отношения. Мне не остаётся ничего, кроме как соглашаться с такими условиями.

На неделе мы не виделись, но созванивались — в основном, по рабочим моментам. Позавчера вечером он набрал меня просто так, без повода. Спросил, как дела, и был настроен поговорить, но я в это время стояла на кассе в супермаркете, вокруг шумели люди, гремели тележки и пищали сканеры…

Разговор вышел скомканным и неловким. Перезванивать я не стала. И как показала сегодняшняя сторис Дианы, правильно сделала. Не важно, насколько сильные чувства я испытываю. Если мужчина несвободен — для меня это табу.

— Что там с премией? Когда награждение? Успеваешь подготовиться?

Вопросы шефа разрывают цепочку моих суетливых мыслей. Я встряхиваю головой и внутренне собираюсь, чтобы звучать как профессионал, а не как несчастная любовница.

— В следующую пятницу. После вручения Берестовский хочет устроить частную вечеринку в родовом имении их семьи. Что-то вроде афтерпати. Будут особенные гости. Нужно организовать туда нормальных журналистов. Проверенных. Чтобы без сюрпризов. Если честно, Игорь, я немного зашиваюсь, — признаюсь и тру виски.

— Так чего молчишь? — недоуменно выгибает брови Крикун. — Давай я подключусь.

— Разве у тебя есть время? — спрашиваю с надеждой.

— Найду. Мы же команда, Алин. Давай так: занимайся официальной частью, а афтерпати я беру на себя, — решает он. — Сбрось мне всё, что у тебя есть, надиктуй голосовыми основные мысли, ок?

— Ты самый лучший в мире! Просто знай это, — на эмоциях выпаливаю, и Игорь расплывается в улыбке.

У нас с Крикуном крайне специфические отношения. Периодически он прощупывает почву на предмет «подкатить», но я не вижу в нём мужчину. Для меня он — фанатично преданный своему делу профи. Я безмерно ценю возможность учиться у него и очень хочу работать с ним дальше. На этом всё.

— Ладно, я пошёл. — Он хлопает себя по коленям и поднимается со стула. — У меня свидание. Ужин, плавно переходящий в завтрак.

— Не белой завистью завидую, — шучу я.

— Сказала та, которой букеты носят сразу от двух топовых мужиков. Богатых, влиятельных и, самое удивительное, холостых. Что там, кстати, у банкира со свадьбой? Я так понял, всё в силе? Три недели до даты, невеста вовсю платья примеряет.

Крикун, конечно, подписан на Диану. Мониторит инфополе клиента.

— Я в это не лезу, Игорь. Официальных заявлений никто не делает, так что…

Горло сдавливает спазмом. Я отворачиваюсь к ноутбуку и судорожно клацаю по клавишам, заставляя потухший экран ожить. Говорить об этой свадьбе — выше моих сил. Хватит того, что я думаю о ней нон-стоп.

— Закругляйся тут давай, — командует Игорь, притормозив в дверном проёме. — Отдыхать тоже нужно, а то перегоришь.

— Сказал тот, кто буквально живёт в офисе, — бросаю ему в спину, пытаясь придать голосу привычную бодрость.

Едва за ним захлопывается дверь, я хватаю телефон и дрожащими пальцами открываю страницу Дианы. Там появилась новая сторис.

Сердечный ритм ускоряется и отбивает в висках. Может, лучше не смотреть? Поберечь остатки нервов? Ничего хорошего для себя я там не увижу.

Палец зависает над экраном ровно на секунду. Дольше я не выдерживаю.

Из свадебного салона Мейхер больше ничего не выкладывала. На фото она в своем новеньком «Porsche Cayenne» пастельно-розового цвета. Никак не натешится папиным подарком, постит его каждый день. На сторис она куда-то едет и кривляется на камеру под музыку, выстукивая по рулю тонкими пальцами со свежим френчем и тряся глянцевой копной волос. Её настроение кардинально отличается от моего — она сияет и транслирует триумф.

Сторис подписана кокетливым вопросом: «У кого какие планы на пятничный вечерок?». Ниже мелким издевательским шрифтом Мейхер раскрывает свои: «Еду на романтический ужин с мистером Х».

— С мистером «М», если быть точнее. От слова «мудак», — шиплю я с отчаянием и отшвыриваю телефон на стол.

Завтра мы с Берестовским в любом случае встретимся в университете. Я бы не пошла, но не могу. Даже представлять не хочу, как это будет. Вдруг он приедет туда с ней? Держать лицо я умею, но это будет стоить мне чудовищных усилий.

Господи! Как же я так вляпалась? На что вообще надеялась?

Глаза нестерпимо жжёт. Я закрываю лицо ладонями и приглушённо всхлипываю, но тут же беру себя в руки. Дрожащими пальцами отвинчиваю пробку початой бутылки с минералкой и жадно допиваю остатки, пытаясь смыть эту мерзкую горечь внутри. Пореветь сегодня лишним не будет, но лучше сделать это дома, в подушку, как и положено в таких безнадёжных случаях.

Сложив в сумку вещи, я запихиваю ноут в чехол, когда звонит телефон. Несколько секунд я тупо смотрю на экран и не могу решить, стоит ли отвечать. Это Семак.

После откровенного разговора в машине Ваня заметно сбавил обороты, но с радаров не пропадает. Просыпаясь, я стабильно обнаруживаю в мессенджере его «доброе утро» или «прекрасного дня», а перед сном неизменно получаю «сладких снов». Это стало чем-то вроде традиции.

Подумав, что терять мне нечего, принимаю вызов.

— Привет, Алин, ты как? Снова вся в работе?

— Угу, ещё в офисе, — выдыхаю я, прижимая трубку плечом к уху и застёгивая сумку. — Писала речь твоему шефу.

— Борисычу? Замучил тебя этот эксплуататор! Скоро я ему предъявлю...

Предъяви, Ваня. Там есть за что, поверь.

— Как твои дела? — спрашиваю больше из вежливости.

— Мои? — Он делает паузу и тяжело вздыхает. — Да как… Сижу вот напротив твоего офиса. Жду, когда ты выйдешь, чтобы «типа случайно» проехать мимо и предложить подвезти.

Такая честность заставляет меня улыбнуться. С Ваней всё так просто.

— Откуда знаешь, что я без машины?

— Так нет её на парковке, я проверил. Опять родителям отдала?

— Да, они на дачу поехали… — Я подхватываю сумку и задвигаю стул, оглядывая пустой кабинет. — Если подождёшь ещё пару минут, то я выйду и сделаю вид, что страшно удивлена нашей «случайной» встрече.

— И мы поедем ужинать? — тут же оживляется он. — Ты наверняка голодна, а я знаю отличное место.

— Для «отличных мест» я слишком устала. Мне бы до кровати доползти, — начинаю по привычке отнекиваться.

— У них лучшая десертная и винная карта в городе. Тонус мы тебе вмиг поднимем!

Его голос звучит так искренне и радостно, что мне становится совестно за свою вечную апатию.

— Это точно не пафосное заведение, куда пускают только избранных? — уточняю, выходя в коридор.

С одной стороны, мне хочется в горячий душ и под плед. С другой — почему я должна проводить вечер в одиночестве, пересматривая сторис Дианы и захлёбываясь жалостью к себе?

— Это тихий милый ресторанчик с бесподобной кухней, который открыл мой знакомый. Тебе понравится, обещаю!

— Ладно, — сдаюсь, нажимая кнопку вызова лифта. — Поехали в твой милый ресторанчик.

Что-что, а уговаривать Ваня умеет.