Глава 38

Распахнув тяжёлую дверцу своего внедорожника, Ваня галантно протягивает руку:

— Мадам…

Спрыгнув с подножки, я приседаю в шутливом реверансе:

— Мерси, сир…

— Почему не месье? — удивляется он, придержав меня за локоть.

— Сир — это выше. Так обращаются к королям.

— Как в таком случае правильно обращаться к королевам? — хитро прищуривается Семак, ненавязчиво притягивая меня к себе.

— Можно просто: ваше величество, — хихикаю я и игриво уворачиваюсь от его объятий.

Всю дорогу он засыпал меня комплиментами и смешил. Это сработало — настроение теперь отличное, живот тянуть перестало. Вот что значит снова почувствовать себя ценной.

Ресторан «Да Винчи», в который мы приехали, оказывается не совсем таким, как обещал Семак. Тут действительно тихо и уютно, но заведение однозначно из разряда элитных. Хостес — эффектная девушка, которая, судя по приветствию, знает Ваню лично, — провожает нас к отдалённому столику у окна.

В зале много сочной живой зелени, на столах подрагивают огоньки свечей, фоном льётся ненавязчивый лаунж. В принципе, мне нравится. Единственный минус — кухня в основном итальянская, а я не любитель пасты и пиццы.

Пока изучаю меню, Ваня углубляется в винную карту.

— Что насчёт вина, ваше величество? Красное? Белое? Просекко?

Он продолжает дурачиться, и я принимаю правила игры: смотрю в потолок с наигранно-задумчивым видом, чуть выпячиваю губу и часто моргаю, изображая муки выбора.

— Пожалуй, белое…

В итальянских винах я разбираюсь ещё хуже, чем во французских, так что доверяю выбор Ване. Он признаётся, что сегодня толком не обедал, и заказывает чуть ли не половину меню. Бедняга. Почти час проторчал под офисом в надежде вытащить меня на ужин. Если бы я отказалась, остался бы голодным.

— За тебя, моя королева, — произносит он, подняв бокал.

— И за тебя, — отвечаю и касаюсь его бокала своим.

Тонкий хрустальный звон на мгновение заглушает лаунж. Я мило улыбаюсь, и тугая пружина внутри окончательно расслабляется. С Ваней мне по-прежнему удивительно легко и комфортно. Несмотря на его подчёркнуто мужской интерес, неловкости нет — она просто не успевает возникнуть в потоке его шуток и внимания. Меня этот напор не душит, наоборот — сейчас он действует как лечебный пластырь на свежую рану.

Пока я ем салат, Иван быстро приканчивает свой тартар из лосося и в ожидании основного блюда рассказывает про поездку на Кипр. Он вернулся только сегодня: летал по семейным делам — переоформлял на себя виллу. Её купила его мама, но поскольку она жена высокопоставленного чиновника, заграничной недвижимости ей лучше не иметь.

То, что Ваня вот так запросто делится семейными делами, означает, что он уже считает меня «своей». С одной стороны, это странно, с другой — подкупает.

— М-м-м, какой приятный вкус. — Допив вино, я перекатываю на языке его слегка мускатное послевкусие. — Как, ты говоришь, называется сорт?

— Пино гриджио, — Ваня тут же подливает мне ещё. — Оно лёгкое. Девочковое.

Сделав небольшой глоток, я машинально облизываю губы, а Иван на них смотрит. Пристально. Долго.

Щёки начинает подпекать.

— У меня там базилик застрял? — спрашиваю, проходясь языком по зубам.

Ваня сдержанно улыбается одними уголками губ и качает головой:

— Всё хорошо. С зубами полный порядок. Белые и красивые. Ты вся… очень красивая. Глаза, улыбка, руки...

Игривый взгляд скользит по моему лицу и стекает по шее к вырезу блузки. Я фыркаю и картинно закатываю глаза:

— Боже… Уровень пикапа — «продвинутый», да? Специальный курс для топ-менеджеров проходил?

— Какой ещё пикап? В смысле грузовик? — хмурится Ваня, но в зелёных глазах вовсю пляшут озорные искорки. — Не знаю, о чём ты говоришь, но любоваться тобой готов вечно!

Официант приносит мои кальмары на гриле и карбонару Семаку. Тот принимается есть с заразительным аппетитом и продолжает отпускать шуточки.

Мне откликается его чувство юмора. Пожалуй, это единственное, чем они с Денисом похожи. В остальном — разные. Ваня не такой глубокий и многослойный, зато в нём нет этой изматывающей недосказанности. Он открытее и в разы понятнее. Мне кажется, именно из таких мужчин получаются хорошие мужья. Удивительно, что он ещё холостой.

То, что бука Берестовский до тридцати пяти лет не женился, меня не удивляет — сквозь панцирь этого сноба попробуй пробейся. Но как симпатягу Ваню до сих пор не захомутали — загадка. Уверена, желающих было достаточно.

Мне он тоже понравился, изначально больше Дениса. Я и сейчас смотрю на него не так, как на Игоря, например. Если Крикун — бесполый наставник и «бро», то в Ване я отчётливо вижу мужчину. Достаточно привлекательного и драйвового для того, чтобы мне захотелось ему нравиться. Кокетство так или иначе просыпается.

Я заправляю выбившуюся прядь за ухо и медленно веду пальцами по шее вниз. Жест не до конца осознанный, но определённо провоцирующий. Отследив его, Ваня сжимает кулак и задумчиво проводит по подбородку косточкой большого пальца. В его взгляде мелькает что-то острое, почти хищное. Он правильно всё считал.

«Девочковое» вино оказывается не таким уж безобидным, потому что взгляда я не отвожу. Мы с Иваном смотрим друг другу в глаза и молчим — играем в очень взрослые гляделки.

Секунда, две, пять...

— Почему ты на меня так смотришь? — не выдерживаю я.

— Влюбился.

— Что? — прыскаю, ещё не понимая, что это не шутка.

Ваня остаётся абсолютно серьёзным и продолжает смотреть в глаза. Воздух между нами становится настолько плотным, что его, кажется, можно потрогать.

— Такие дела, Алин. Сам от себя не ожидал. Я не очень-то влюбчивый, поверь. Но как тебя такую не любить? Лучше девушки я не встречал — и не хочу. Я буду тебя добиваться…

Он не шутит. Точно не шутит!

Внутренности стягивает в тугой узел. Я никогда не была той девочкой, что крутит сразу с двумя или держит кого-то «про запас» на случай неудачи. Любовные треугольники я встречала только в кино или в романах, которыми увлекалась в юности. Читать такие истории всегда захватывающе, но в жизни они редко заканчиваются хеппи-эндом.

Что же я наделала? Господи. Зачем я в это полезла?!

Ваня накрывает своей ладонью мою, уверенно прижимая её к скатерти.

— Я в курсе, что вывалил это не вовремя. Снова поторопился. Но… что сказано, то сказано. Тебе не нужно ничего отвечать, это необязательно.

Я сглатываю вставший в горле ком и выдавливаю из себя подобие улыбки. Так, чтобы не обидеть и не соврать — ответить мне как бы и нечего. Расфокусированным взглядом мечусь по залу.

Знакомую тёмную фигуру у стойки хостес я узнаю мгновенно. Вниз по позвоночнику спускается ледяная волна. Ваня сидит ко входу спиной и продолжает что-то говорить, но я уже не слышу ничего, кроме оглушительных рваных ударов собственного сердца. Оно будто пытается выбить рёбра.

Денис поворачивает голову, бегло пробегается по залу взглядом. Я хватаю со стола вино и пью, пытаюсь спрятаться за бокалом, но Денис меня заметил. Конечно же.

Мелькнувшее на его лице удивление неподдельное и какое-то растерянное. Пока я соображаю, кивнуть первой или дождаться, когда он подойдёт, в ресторан влетает Диана. Не заходит, она именно влетает ярким вихрем и виснет у Дениса на шее, что-то звонко щебеча.

То, как она тянет его за руку к столику, я вижу уже боковым зрением. За рёбрами жжёт так, будто я только что глотнула расплавленного свинца вместо вина. Я вдруг осознаю, что в данный момент являюсь одновременно и объектом, и субъектом чувств по отношению к разным мужчинам. Палитра эмоций настолько густая, что едва успеваю различать оттенки.

— Алин? Ты здесь? — Ваня слегка сжимает мои пальцы, возвращая в реальность.

Я осторожно высвобождаю ладонь и виновато улыбаюсь:

— Да… я… растерялась немного от твоих слов. Извини.

— Так. Забудь всё, что я сказал. Это было ненужное лирическое отступление. — Ваня пытается поймать прежний лёгкий тон, но я вижу, как он подбирается. — Я давно вышел из возраста импульсивных признаний и любовных драм. Не знаю, что на меня нашло. Не бери в голову…

Слова долетают до меня, как через слой ваты. Берестовский и Мейхер сели наискосок за спиной Семака. Я намеренно не смотрю в их сторону, но чувствую, как Денис сверлит нас взглядом.

Трудно поверить, что его появление здесь — случайность. Слишком мала вероятность для такого огромного города. Возможно, Ваня обмолвился ему, куда собирается? Или это Диана выбирала место для их романтического вечера?

Мысли путаются, превращаясь в липкий ком. Правая щека горит, будто на неё прожектор направили. Самообладание летит к чертям.

Ну почему? Почему из сотен ресторанов в городе они пришли именно в этот?

— Ну что, выбираем десерты? — предлагает Ваня. — Советую тирамису. Он у них тут коронный.

— Благодарю за рекомендацию, но я так наелась, что больше ничего в себя не впихну, — выдавливаю с жалкой улыбкой.

Зачем я посмотрела вправо? Увидела, как Диана гладит Дениса по руке, и желудок свело болезненным спазмом. Это даже не треугольник — квадрат получается. Корявый. Любые геометрические фигуры в том, что касается чувств, — неправильные

Дышать больно. Я не хочу здесь больше находиться.

— Тогда возьмём с собой? Пригласишь меня к себе на кофе?

Ваня внимательно вглядывается в моё лицо. Его намёк предельно прозрачный, а я так отчаянно хочу поскорее уйти, что отказывать не спешу.