Глава 39

Приложение такси безнадёжно висит. Карта на экране застыла, местоположение не определяется, хотя нахожусь я в самом центре города. Стою на пороге университетского корпуса, пытаюсь застегнуть плащ. Полы разлетаются, сырой воздух обдаёт холодом. В этот раз синоптики не ошиблись и штормовое предупреждение объявили не зря.

Погода испортилась ещё вечером, сразу после того, как мы с Ваней вышли из ресторана. Он заметил Берестовского и Мейхер в последний момент, когда уже расплачивался. Конечно, мы подошли к их столику — было бы странно пройти мимо, не поздоровавшись.

Обычный светский разговор длился от силы пару минут, которые стали для меня испытанием. Сил хватило только на приветствие и выдавленное в конце «приятного вечера». В остальное время я просто стояла рядом с Ваней с неестественной улыбкой и застывшим взглядом, как безмолвное изваяние. Кажется, даже не дышала.

Посмотреть на Дениса осмелилась лишь мельком, чтобы обжечься о его взгляд и получить дозу адреналина, которая мгновенно пригнала к лицу кровь.

Зато его невесту рассмотрела и, к собственному сожалению, убедилась, что фотографии для блога она не фотошопит. В реальности Диана такая же безупречная.

— Найди уже меня, — бубню я себе под нос, наконец справившись с пуговицами плаща.

Со связью с самого утра проблемы, GPS барахлит. Этот сбой навигации как нельзя точно отражает моё внутреннее состояние. Я чувствую себя абсолютно потерянной. Яростно клацаю по экрану, но чёртово приложение не отвисает.

— Ждёшь кого-то? — раздаётся за спиной так близко, что всем телом вздрагиваю.

— Да. То есть… нет, — путаюсь от неожиданности.

Денис подходит и встаёт рядом, смотрит перед собой. Судя по тону, от которого меня пробрало сильнее, чем от ветра, это его «кого-то» было про Ваню.

— Никак не могу вызвать такси, — поясняю, поёжившись.

— Поехали.

Одним эффектным движением Берестовский раскрывает огромный чёрный зонт-трость и коротким кивком указывает в сторону парковки. Сноб британский, прям-таки снизошёл до предложения подвезти.

— Спасибо, я лучше…

— Поехали, говорю.

Бесцеремонно ухватив меня за локоть, он затягивает меня под зонт и буквально буксирует в сторону машины. Его категоричностью можно камни колоть. В мелкую крошку.

Я пытаюсь подстроиться под его широкий шаг и не споткнуться. В конце концов, упираться сейчас — это значит промокнуть, замёрзнуть и почувствовать себя ещё более жалкой.

В салоне его машины тепло и приятно пахнет парфюмом, знакомым до болезненного толчка в груди. Суетливо пристегнув ремень, я сажусь ровно и складываю руки на коленях. Локоть всё ещё горит фантомным теплом.

— Меня до автостанции. Если можно, — говорю вкрадчиво, когда Берестовский тоже усаживается.

Он не отвечает. Запускает двигатель, выкручивает руль и резко даёт по газам. Визг шин по мокрому асфальту проходит по оголённым нервам как острым лезвием. Вздрогнув, я крепче сцепляю пальцы.

— Собралась к родителям на дачу, — решаю сказать. — Погода не совсем подходящая, но я пообещала, они ждут…

Покосившись на меня, Денис возвращает взгляд на дорогу. Мы несёмся по проспекту, явно превышая. Он то и дело меняет полосы движения. Похоже, тоже нервничает. Хоть бы музыку включил.

— Там с электричками проблема, с обеда не ходят, — рассказываю, лишь бы не сидеть в этой вакуумной тишине.

— Я тебя отвезу, — произносит он твёрдо.

— Куда? На дачу? Не надо! — пугаюсь и трясу головой. — Я на автобусе прекрасно доберусь.

Протест не принимается. Спустя пять минут мы благополучно проезжаем поворот на автовокзал. Если Берестовский что-то решил, это не обсуждается. Очень сложный человек. Невозможный. Но какой же интересный.

Мельком смотрю на его профиль — и в груди печёт: не мой. Он — не мой, между нами больше ничего не будет. Мне надо с этим как-то смириться. Я должна.

Не зная, куда деть взгляд и чем занять мысли, я достаю телефон и открываю ленту новостей.

— Пишут, что все поезда в этом направлении отменили, — озвучиваю, листая сообщения. — Там деревья на пути повалило, сейчас расчищают. В области за ночь выпала месячная норма осадков, речки вышли из берегов…

Берестовский слушает молча. Разговоры о погоде он не жалует — это я ещё в нашу первую встречу поняла, — но надо же о чём-то говорить.

Встречу со студентами мы уже обсудили. Она прошла идеально. Денис отлично держался, много шутил и покорил своим обаянием весь финфак — от первокурсников до профессорского состава. Я смотрела на него из зала и ловила себя на совершенно неуместной гордости. За чужого, по факту, мужчину.

— Как вы вчера посидели? — возобновляю диалог, когда мы выезжаем из города.

— Нормально, — бросает коротко.

Звучит как захлопнувшаяся дверь. Но я сейчас в том состоянии, когда хочется не просто постучать, а открыть эту дверь ногой.

— Хороший ресторан, атмосферный, — продолжаю. — Кормят вкусно, есть интересные позиции в меню...

— Особенно десерты хороши, — перебивает Денис, и в его голосе лязгает сталь. — Если взять их с собой. На потом.

Полупрозрачную коробку с тирамису у меня в руках он заметил. Как и руку Семака на моей талии.

Ваня обнял меня, как только увидел их с Дианой. По-собственнически притянул к себе и с сияющим видом повёл к столику. Пока разговаривали, он так уверенно прижимал меня к себе, будто знал наверняка, как закончится этот вечер. Денис это считал.

На его завуалированный упрёк я не реагирую.

— Часто ты там бываешь? — спрашиваю как ни в чём не бывало, имея в виду ресторан.

Сложно сказать, что именно толкает меня так настойчиво инициировать неудобный и болезненный разговор. Видимо, пришло его время.

— Вчера был впервые, — буркает Денис, не отрывая взгляда от дороги.

— Диана место выбирала? Праздновали примирение?

Он резко поворачивает голову в мою сторону.

Я растягиваю губы в неестественно широкой, пластиковой улыбке:

— Она такая… милая девушка.

Это чистой воды сарказм. Вылизанная до совершенства Мейхер кажется мне холодной и отталкивающей. Высокомерия в ней столько, что хватило бы на десятерых. Невеста под стать жениху. Получится образцовая семья снобов.

В моих висках пульсирует злость. На неё — за то, что считает Дениса своим. На него — за то, что его это устраивает. Но больше всего — на себя. Потому что глубоко внутри меня всё ещё тлеет глупая надежда, что он чувствует ко мне то же, что я к нему. Что для него это был не «просто секс», который смывают утренним душем и забывают.

— Ну что, определилась с Ваней, да? — роняет Денис, и в его тоне отчётливо звучит претензия. — Вы теперь официально вместе, как я понял…

Это больше утверждение, чем вопрос. Я решаю не комментировать и не доказывать, что понял он неправильно. Что это изменит? Он обрадуется и отменит свадьбу? Я не настолько наивна.

Ване вчера я не позволила даже поцеловать меня на прощание. Потом полночи лежала в темноте, глядя в потолок. И так и сяк вертела нашу ситуацию, представляла, что будет, если всё-таки попробуем. Поняла, что не смогу. Постоянно видеть объект своих чувств рядом с другой и при этом делать вид, что счастлива с его лучшим другом? Какой-то изощрённый мазохизм получается. Кроме того, это подло по отношению к Ване.

— Ты уверяла, что у тебя с ним ничего серьезного, — раздраженно напоминает Денис. — Солгала?

Глядя в окно, я шумно выдыхаю. Ненавижу выяснять отношения. Да нам и выяснять-то нечего!

— Аля! — повышает он голос. — Объяснись, будь добра. Я как бы жду!

Внутри меня всё начинает мелко дрожать. В моменте хочется послать подальше, но я сдерживаюсь. Вложив во взгляд все накопившиеся эмоции, медленно поворачиваюсь.

— На каком основании, прости? Напомни, кто ты такой, чтобы я перед тобой отчитывалась за свою личную жизнь?

В стремлении сделать ему больно я хочу добавить, что имею полное право встречаться, с кем посчитаю нужным, мне не требуется его разрешение или одобрение. Он мне никто!

К счастью, выпалить это вслух я не успеваю.

— Вот как? — хмыкает Денис. — Значит, спишь с ним. Ясно.

Он сжимает челюсти так сильно, что скулы заостряются и белеют. Я тоже на грани. Самообладание трещит, готовое вот-вот рассыпаться в пыль. Хочется закричать ему прямо в лицо, что он безнадёжно слеп и ничего, совсем ничего не понимает! Что я, идиотка, в него влюбилась, а он… он с этой мажоркой искусственно вылепленой!

Машина летит по залитой дождём трассе. Мы смотрим друг на друга. Между нами такой дикий хаос из взаимной ревности и злости, что воздух в салоне кажется густым и горячим. Становится невыносимо душно, в груди давит.

Если сейчас я всё-таки выплесну то, что продолжает вертеться на языке, мы окончательно поссоримся и сожжём мосты. Не останется даже подобия нормальных отношений, которые я так отчаянно пытаюсь сохранить вопреки своей боли. Я сглатываю горькие слова и перевожу взгляд на дорогу. Под рёбрами резко стягивается вакуум...

— Тормози! Денис! — кричу, хватая его за руку.