Глава 40

— Нет-нет, я не так выразилась! Никакой аварии не было, — спешу успокоить маму, которая, услышав страшное слово, начала заикаться. — Мы собаку сбили, сейчас в ветеринарной клинике… Да нет же! Со-ба-ку, — повторяю по слогам, прикрыв рукой динамик.

Связь отвратительная, в трубке постоянно булькает и свистит. Мама то не слышит, то не понимает и додумывает ужасы. Кажется, плачет и в конце концов передаёт трубку отцу. Тот задаёт короткие конкретные вопросы, я отвечаю на них максимально чётко.

— Да, папа… Слышу тебя… Нет, приезжать не нужно… С Денисом, да… В порядке всё. И с нами, и с машиной… Собака выскочила на дорогу… Привезли в клинику. Пока не знаю, ждём… Перезвоню конечно… Давай.

В критических ситуациях папа лучше соображает, даже если подшофе, а сейчас он трезвый. После того приступа, когда в больнице его напугали предынфарктным состоянием, он не пьёт. Надеюсь, у него получится успокоить маму. Зря я их набрала, только нервничать заставила. Горе-дочь.

— Кому звонила? — спрашивает зашедший с улицы Денис. Он слышал только, как я с кем-то прощалась.

— Родителям. Сказала, что не приеду.

Я откладываю телефон и шумно выдыхаю.

Денис опускается передо мной на корточки, осторожно кладёт ладонь на бедро.

— Рассказала им?

— В общих чертах, — киваю, закрыв лицо ладонями.

Как нас крутило по трассе — сейчас жутко вспоминать, а в моменте страха не было. О том, что мы можем вылететь в кювет или перевернуться, я почему-то не думала. Словно в замедленной съёмке видела, как Денис резко выкручивает руль то вправо, то влево, пытаясь выровнять и остановить машину. Сосредоточенный, собранный, предельно напряжённый, он выглядел как супергерой, спасающий мир от катастрофы. Я верила в него больше, чем в законы физики, и по умолчанию знала: справится. Хотя на самом деле нам крупно повезло, что на дороге не оказалось встречных машин, а те, что шли за нами, успели затормозить.

Денис кладёт вторую руку мне на колено, заглядывает в лицо:

— Ты что-то бледная до сих пор…

Как только джип остановился, он кинулся ко мне. Стал ощупывать, спрашивать, всё ли у меня цело. Я от шока впала ступор, говорить не могла, только или кивала, или мотала головой. Потом реальность резко включилась, и я вспомнила про собаку и выскочила из салона. Думала — она под колёсами, но оказалось — в канаве у обочины.

Недолго думая, я бросилась туда и угодила в грязевое болото, образовавшееся из-за ливня. Оно оказалось довольно глубоким. Я закричала, Денис тут же прыгнул следом. Сначала он вытащил перепуганную меня, затем не менее перепуганное животное.

— За меня не волнуйся, я в норме, — заверяю и, поддавшись неосознанному порыву, провожу ладонью по его предплечью.

— Дрожишь, — замечает он, перехватив мою ладонь. — Замёрзла?

Я мотаю головой. Вымокла до самого белья, но холода правда не чувствую. Колотит скорее от того, что стресс начинает отпускать.

Мы привезли собаку в ближайшую ветклинику под названием «Айболит». Для загородной она оказалась вполне приличной: свежий ремонт, новая аппаратура, приветливый персонал. Правда, у них тут аврал. В одном из кабинетов истошно орёт кошка, медсёстры суетливо бегают туда-сюда. В коридоре ожидают несколько хозяев с питомцами, но нас пропустили без очереди.

— Это вы с собакой после ДПТ? — выглядывает из рентген-кабинета молодая докторша.

Я тут же подскакиваю со скамейки:

— Мы!

— Ой! — пугается она. — Вы тоже пострадали?

Вид у нас с Берестовским тот ещё: всклокоченные, насквозь мокрые, перепачканные грязью. Денис уже связался со своим водителем — тот живёт где-то неподалёку и с минуты на минуту должен привезти нам сменную одежду.

— С нами всё в порядке. Мы только наследили вам тут, — виновато говорю, кивнув на грязную лужу у своих ног.

— Что там с барбосом? — деловито уточняет Денис.

— Повреждений нет.

— Что и требовалось доказать. — Денис бросает на меня короткий взгляд. — Я же говорил, что успел его объехать.

Говорил. Но я была на грани истерики и не поверила. Заворачивала собаку в плащ и тащила к машине, умоляя спасти бедное животное.

— Но я слышала удар, — всё ещё пытаюсь отстоять свою правоту, хотя уверенность тает.

— Это был звук сработавшей ABS. Тормоза пытались справиться с мокрым асфальтом, Аля, — терпеливо, почти ласково, объясняет он.

— Внутренние органы на УЗИ смотреть будем? — прерывает нас ветеринар.

— Обязательно. Вдруг там скрытые повреждения? — хмурюсь я. И добавляю, чтобы совсем уж дурой не выглядеть: — Как минимум собака упала с дороги в канаву.

— Вряд ли он от этого серьёзно пострадал. Думаю, кобелёк ваш в полном порядке, но если настаиваете — обследуем.

— Это мальчик, да? — радуюсь я.

Всё-таки выгляжу дурой: похоже, всем остальным пол собаки был очевиден с самого начала. Мне же в пылу спасательной операции было как-то не до анатомических подробностей.

— Думаю, уже не мальчик, — усмехается девушка. — Бродячие быстро развязываются. Его нужно будет придержать на УЗИ, одна я с ним не совладаю.

Через минуту она выводит нашего «пациента» и тянет за временный поводок в соседний кабинет. Пёс упирается, скребёт когтями по линолеуму и постоянно оборачивается на нас. Узнал своих спасителей.

Пока мы ехали в машине, он казался меньше размером и не таким заросшим. Мокрый, дрожащий… Выглядел настоящим несчастьем, а сейчас обсох, распушился и похорошел. Чёрный, как уголёк, шерсть забавно кудрявится мелкими завитушками.

— Ты зачем на дорогу выперся, клоун патлатый? Жить надоело? — ворчит Денис, без усилий водружая его на смотровой стол.

— Не ругайся на него, — прошу я, поглаживая пёсика по голове, пока доктор настраивает аппарат. — Смотри, какой он милый.

На мой ласковый тон барбос вываливает розовый язык и начинает радостно лупить хвостом по металлической поверхности. Грязный, вонючий, весь в колтунах, но до невозможности трогательный. Глаза — две блестящие бусины — смотрят прямо в душу. Умненький мальчик.

Осмотр как раз заканчивается, когда Денису звонят. Он выходит встретить водителя с вещами. Никаких проблем УЗИ не выявляет. Ветеринар считает, что наш найдёныш абсолютно здоров и, судя по зубам, ему около года. Уже не глупый щенок, но ещё и не взрослый пёс — мозгов и опыта не нажил, раз решил прогуляться по трассе в такой ливень. Шёл по центру полосы нам навстречу, эта картина до сих пор стоит у меня перед глазами.

На всякий случай у него берут кровь на анализ — в районе вспышка какой-то инфекции, передающейся через клещей. Смотреть, как игла вонзается в лапу, выше моих сил. Я выскальзываю из кабинета в коридор и натыкаюсь на Берестовского.

— Идём.

Он берёт меня за руку и ведёт вглубь клиники, в руках у него объёмистый пакет. Мы заходим в дверь без таблички. Помещение небольшое, тёмное.

— Девушка с ресепшен сказала, что здесь можно переодеться.— Денис включает свет и поворачивает замок, запирая дверь.— Раздевайся скорее, так и простудиться недолго.