Глава 41

В подсобке тесно и душно. Окон здесь нет. Между стеллажами втиснута раскладушка, на которой, судя по всему, иногда спят. На неё Денис вываливает вещи из пакета.

— Хотел в машине переодеться, но там все сиденья в грязи и в шерсти, — бурчит он, щёлкнув пряжкой ремня. — Купил у них тут влажные салфетки, сейчас пойду оттирать.

— Как везёшь меня на дачу, так у тебя машина в грязи, — вздыхаю я виновато и принимаюсь расстёгивать блузку.

У него пострадал только низ, а я промокла полностью, вся одежда испорчена.

— Это не та грязь, которой нужно бояться, Аля, — философски замечает Берестовский и стягивает штаны.

Я продолжаю мучить пуговицы, изучая содержимое стеллажа справа. Там ничего интересного: канистры с дезрастворами и несколько плотных пачек одноразовых пелёнок. Я пытаюсь не смотреть на Дениса. Мы видели друг друга голыми в разных позах, но мне всё равно неловко.

— Откуда этот камикадзе взялся на нашу голову? Без трусов теперь из-за него ходи, — бурчит Дэн и рывком снимает боксёры.

Я всё-таки кошусь. Непроизвольно, но прямо на то самое. Тут же себя одёргиваю: нельзя туда смотреть. Запрещено! Мигом отвожу глаза, но поздно — в животе уже дрогнуло.

— Можно выключить свет? — спрашиваю, прочистив резко пересохшее горло.

— Выключи, если хочешь, — невозмутимо отзывается Денис.

Он так и стоит голый ниже пояса, перебирает одежду. Выуживает ядовито-жёлтый свитер крупной вязки и спортивные штаны с лампасами а-ля «Адидас», сует мне:

— Держи, это вроде женское.

Насчёт штанов я не уверена, но ладно. Какая разница? Беру и щёлкаю выключателем. Сразу же об этом жалею. Темнота абсолютная, будто меня зрения лишили. Становится ещё более некомфортно.

Кое-как справившись с кардиганом, я торопливо натягиваю свитер и задеваю Дениса рукой.

— Извини, я нечаянно.

— Ничего. Было даже приятно.

Это по какой части тела я попала, что ему приятно? Рука? Бедро? Низ живота? Там вроде что-то волосатое было. Нет, лучше не думать — воображение и так вовсю подбрасывает пошлые картинки.

Денис еще без штанов, как раз надевает их, кряхтит. Я тоже пыхчу, стягивая с себя мокрые брюки. Хочу поскорее и сразу с бельём, а оно заворачивается и не стягивается.

Руки меня плохо слушаются.

— Тебе, может, помочь? — предлагает Берестовский, справившись.

— Не нужно, я сама.

Одеваться в таких экстремальных условиях не так уж сложно. Если бы не его близость. Между нами несчастных полметра, я даже чувствую тепло его тела, запах его кожи, звук его дыхания, которое будто становится громче и чаще. Меня потряхивает.

Нащупав на поясе штанов бирку, чтобы не надеть их задом наперёд, я наклоняюсь и упираюсь в Дениса лбом. В его живот, наверное, не знаю. Темнота кромешная, дезориентация полнейшая!

— Можешь не извиняться, это тоже приятно, — хрипит он прямо над ухом, и я с головы до ног покрываюсь мурашками.

Густая мужская энергетика обволакивает меня, как паутина. Я пытаюсь поскорее сунуть ногу в штанину, но теряю равновесие и задеваю плечом стеллаж. Там что-то звонко звякает.

— Блин...

Денис безошибочно находит меня в темноте, берёт за плечи. Я вздрагиваю, он притягивает меня к себе.

Одеться я не успела. Свитер длинный, попу прикрывает, но это мало успокаивает. На мне ведь даже нет трусов! Пульс взрывается. Пискнув, я пробую отстраниться, но Дэн не даёт.

— Иди ко мне, — шепчет на ухо, касаясь его губами.

Обнимает так крепко, что рёбра хрустят. Такой большой, горячий. Желанный до дрожи. Я утыкаюсь лицом в его вкусно пахнущую шею, и меня затапливает чувствами, заливает теплом.

Зачем же я так влюбилась?

Глаза жжёт, так резко подступают слёзы. Не сдерживаюсь, всхлипываю.

— Тшш… Всё хорошо. Испугалась?

Денис гладит меня по спине, прижимает теснее. Я киваю молча, губами трогаю его кожу, трусь щекой. Обнимаю. Дрожу.

— А-аля-я, — выдыхает Денис с нажимом.

Его руки мнут на мне свитер, движения становятся грубее. Ладонь скользит по шее, обхватывает…

Денис целует сразу глубоко и жадно, немного агрессивно. Я мгновенно растворяюсь: в его запахе и вкусе, в его силе и голоде. Соскучилась безумно. Впиваюсь в него пальцами, сплетаю наши языки и отвечаю с такой же отчаянной страстью.

Рассудок капитулирует. Я ничего не вижу, но чувствую так много, что земля уходит из-под ног. Денис вжимается в меня твёрдым пахом, вызывая сладкую пульсацию внизу живота. Его рука ныряет под свитер и стискивает ягодицы. Я сдавленно стону ему в рот. Выгибаюсь, когда пальцы спускаются ниже и скользят по чувствительной плоти.

В голове не остаётся ни одной связной мысли, только чистый инстинкт. Тело плавится. Эта химия между нами — она как цунами: накрывает и не даёт выбраться. Я не знаю, как остановиться!

Помогает то, что кто-то дёргает дверную ручку.

— Занято! — грубо рявкает Денис, и не думая меня отпускать.

Тяжело и прерывисто дыша, он продолжает с силой вжимать меня в себя. Снова находит мои губы и даёт понять, что не отпустит. Но меня уже выбросило на жёсткий берег реальности, и заниматься с ним сексом в подсобке я не намерена. Мозг, к счастью, вышел из комы.

Уперев ладони в высоко вздымающуюся грудь, резко выворачиваюсь:

— Всё. Пусти!

Включаю свет, бегом натягиваю штаны, завязываю покрепче. Трясёт крупной дрожью.

Зачем Денис полез? Почему я так легко поддалась? Где моя честь, куда достоинство подевалось?!

Вылетаю из подсобки. Берестовскому требуется время, чтобы справиться с эрекцией.

Мы с медсестрой на ресепшене уже заканчиваем оформлять документы на нашего найдёныша, когда Денис наконец появляется в коридоре. В пиджаке от Бриони и спортивках с базара. Как на сельскую дискотеку вырядился. Впрочем, я выгляжу так же: в «адиках» на три размера больше и растянутом свитере цвета «вырвиглаз».

Денис подходит и встаёт почти вплотную. Я на него не смотрю — лицо и без того пылает от смущения и злости на себя. Он кладёт руку на мою талию и внаглую притягивает меня к себе. Я отчётливо чувствую бедром его не до конца усмирённый стояк. Отодвигаюсь демонстративно, кошусь с явной претензией. Он приподнимает брови: мол, что не так?

— Оплата картой или наличными? — обрывает нашу пантомиму медсестра.

— Телефоном, — первым реагирует Денис. — У вас тут это возможно?

— Да, конечно. За пансион сразу оплатите? Жена ваша сказала, что собачку оставляете до завтра...

У нас с Берестовским вытягиваются лица, мы переглядываемся. Капец какой неудобный момент. Я собираюсь заявить, что мы не женаты, но Денис заговаривает секундой раньше:

— Ну, раз жена сказала, значит, так и делаем. Кто я такой, чтобы спорить? Я только оплачиваю.

Девушка хихикает, а я растерянно захлопываю рот, не зная теперь, что и сказать. Тоже мне, шутник нашёлся.

— Нужно что-то подписать? — уточняет он, прикладывая телефон к терминалу.

— Обязательно.

Девушка передаёт Денису две счет-фактуры. Он принимается внимательно изучать, за что платит. Дотошный банкир, даже в чужих трениках остаётся собой.

— Эм-м... Тут… кличка животного… — его брови ползут вверх. — Клоун? — И поворачивается ко мне.

— Ты же сам его так назвал, милый, — напоминаю, невинно захлопав ресницами.

Похоже, теперь он не знает, что сказать. Только губы поджимает.

Когда мы выходим на улицу, игру в семейную пару Денис продолжает. Притянув меня за плечи, мурчащим голосом обещает мне вкусный ужин, французское вино и качественное исполнение супружеского долга. Абсолютно уверенный, что везёт меня к себе.

Как бы сильно мне не хотелось поехать с ним, я нахожу в себе силы отказаться и прошу отвезти меня домой. Спокойно, с тем самым долбаным достоинством, которое у меня всё-таки есть.