Глава 42

Денис

Кофемашина глухо гудит, выплёвывая в чашку вторую порцию эспрессо. Я с силой тру лицо. Башка квадратная. Почти до утра промучился бессонницей. Ни прохладный душ не помог, ни наглухо опущенные роллеты. Лежал в темноте и Алю вспоминал. Как она ко мне в подсобке жалась, как стонала в шею. Запах её волос, вкус губ, нежную кожу...

Уснул со стояком — и с ним же проснулся. Пока кофе пью, на него смотрю: ну угомонись уже, мужик. Обидно, понимаю. Не досталось вчера, обломали на самом интересном месте. Знал бы ты, как мне паршиво.

Так. Пора спросить, как наша обломщица себя чувствует.

Открываю мессенджер, пишу: «Доброе утро. Проснулась? Как самочувствие?»

Перечитываю. Похоже на вопросы дежурного врача на утреннем обходе.

Стираю, пишу проще: «Привет. Ты как? Какие планы?»

Навязчиво получается. Последнюю фразу убираю. Нет, так сухо. Возвращаю. Ещё два раза переписываю. Как пиздюк малолетний, который не знает, как подкатить к девчонке, от которой крышу рвёт. На неё, как назло, лучший друг запал. Вдруг он ей больше нравится?

Про Ваню вспомнил зря — злиться начинаю. Решаю вообще ничего не писать.

Звоню.

— Алло… Денис?

Сердце о рёбра — хренак со всей дури.

— Доброе утро, Аля. Проснулась?

— Конечно. Полдень на часах!

Голос у неё куда бодрее моего. На фоне шум какой-то.

— Ну что, к бродяге нашему поедем? Надо с ним что-то решать, — включаю делового.

— Так я уже. Нашла для него хороший приют неподалёку. Они его заберут, но только в среду. Еду в клинику, хочу договориться, чтобы...

— С кем это ты едешь? — перебиваю.

Теперь понятно, что там на заднем плане шумит. Она в машине. И если её везёт Семак...

— На такси, а что?

Фух. Прям отлегло.

— Я сейчас тоже выезжаю. Дождись меня там, ладно?

— Ладно. Но за эти трое суток я сама заплачу, — выдвигает условие.

— Это с какой радости? Лохматый числится за мной, сбил его я.

— Во-первых, ты его не сбил, а во-вторых, зовут его Клоун, — напоминает.

С кличкой она меня, конечно, красиво уделала. Проявила креатив, зная, какой у меня жёсткий затык на этих цирковых персонажей. С детства их терпеть не могу.

Мне было восемь. Родителям приспичило сводить меня в цирк в нашем родном городе, а там — жирдяй в клетчатых шортах на подтяжках и полосатых гольфах. Парик-мочалка, нос свиняче-розовый, из поролона. Выкатился на повозке, стал вызывать из зала добровольца, чтобы фокус показать. Отец толкнул меня в спину: «Иди давай. Мужик ты или ссыкло?» Так и сказал — я на всю жизнь запомнил.

Фокус заключался в том, что, когда зал захлопал, из пипеток на костюме Пьеро, который на меня нацепили, брызнули струйки воды. Не только из глаз — искусственная пиписка тоже была. Зал содрогался от хохота. Я оказался рёвой и ссыклом в самом прямом наглядном смысле. Отец ржал громче всех.

Эту историю я никогда и никому не рассказывал. Але захотелось. Вчера, пока вёз её домой после клиники, взял да и поделился. Рассказал без особой драмы, на автомате, а она приняла неожиданно близко к сердцу. Разволновалась, за руку меня схватила и давай горячо доказывать, что клоун тот — безмозглый идиот, детей так унижать нельзя. Потом даже предложила переименовать пса, но я заверил, что это лишнее. Лохматому эта кличка идёт, да и меня уже не триггерит. По ходу, детскую травму я перерос. Всем клоунам назло вырос под два метра, стал успешным и уважаемым человеком.

— Не важно, Аля. Расходы в любом случае на мне. Всё, встретимся в клинике, — рублю коротко и отключаюсь, пока она снова не начала упрямиться.

Уступать я ни хрена не умею — характер не тот. У неё тоже стержень имеется. Такой, что чёрта с два согнёшь. Но мне это нравится. Мне с ней интересно. Поговорить, подискутировать. Начитанная, образованная, соображает мгновенно, язык отлично подвешен. Я таких женщин уважаю.

Но стоит ей упереться и сделать не так, как хочу я, во мне на автомате включается доминант. Я начинаю тупо давить авторитетом, врубать мужика, чем явно её напрягаю и, вполне возможно, отталкиваю. Надо бы сбавить обороты, но рядом с ней у меня тормоза отказывают во всех смыслах.

До клиники еду через сёла, срезаю путь. По этим дорогам особо не разгонишься, а хочется. Накатывает противное ощущение, будто я куда-то жёстко опаздываю. Газ — тормоз. Газ — тормоз. В голове в последнее время так же. Пришло время принимать решение, и я готов, но грёбаные обстоятельства тормозят.

Почти доезжаю, когда приходит сообщение от детектива: «Прошу набрать, когда будет удобно». Сразу жму на вызов, врубаю громкую связь.

— Денис Борисович, добрый день! Удобно?

— Добрый. Рассказывай, что там, — даю понять, что предисловий не нужно.

— Информация пока промежуточная. Гость в номере у девушки был. Мужчина приехал около трёх ночи, вышел в шесть утра.

— Имя известно? Фото есть?

— Пока нет. Записи внутренних камер отеля основательно подчистили. Можно узнать марку и номер машины — рядом с парковкой есть сторонняя камера, но за запись нужно будет доплатить.

— Без проблем.

Он озвучивает сумму и обещает предоставить полный отчёт завтра к вечеру. Я отключаю вызов и крепче сжимаю руль. Злости или ревности нет, только глухое глубинное раздражение.

Брак с Дианой изначально планировался как взаимовыгодный союз, удобный для обеих семей. Отмена свадьбы сейчас, на пороге предвыборной кампании её отца, вызовет ненужный резонанс. Бате моему и без того проблем хватает — его конкретно обложили, вызывали на допрос. Он завтра прилетает, нужно сначала переговорить с ним, просчитать все репутационные и финансовые риски, а уже после — выставлять ультиматум Диане и её родителям. Отчёт детектива будет очень кстати, чтобы закрыть этот вопрос без лишних сцен. Хотя вину за разрыв я в любом случае возьму на себя.

Ди ещё встретит своего человека. Зачем ей муж, который во время секса будет закрывать глаза и представлять другую? Я собирался поговорить с ней об этом ещё в пятницу, специально ради этого позвал на ужин, но так и не смог начать разговор — увидел Алю с Семаком, и такой дикой ревностью накрыло, что аж зубы свело. Не знаю, как тогда за ними не поехал и не набил Ване морду.

В своё время я получил хорошую прививку от подобных глупостей и думал, что иммунитет пожизненный и железобетонный, но Алина Лаппо пробила его с первого выстрела. Вот уже месяц все мои мысли только о ней. Просыпаюсь — запах её вспоминаю. На работу еду — улыбка её перед глазами. На совещании сижу — та же херня.

Тянет меня к ней с такой силой, что это уже начинает пугать. Дело ведь не только в физиологии, которая, бесспорно, имеет значение. Секс с этой женщиной — чистый космос, но мне хорошо с ней не только в постели. В принципе кайфово. Когда она рядом, всё так, как должно быть. Без неё — хреново. Чем дальше, тем ощутимее.

Она ждёт меня у входа в ветлечебницу. Стоит на ступеньках в белой футболке и голубых джинсах. Вроде обычная, при этом абсолютно неземная. Хрупкая, нежная. Лёгкий ветерок развевает длинные светлые волосы, они переливаются на солнце. Она замечает мою машину, машет рукой, улыбается.

За ребрами тесно. Слишком глубоко она под кожу мне залезла.

— Ну наконец-то! Я тебя тут заждалась. Клоуна подстригли, представляешь! Выкупали, вычесали. Ты его не узнаешь! — тараторит радостно, когда подхожу.

Не могу удержаться: сгребаю её в охапку, прижимаю к себе и чмокаю в щёку. Она не ожидала такого напора, смущается. Я крепче обнимаю. Всего-то ночь не видел, а соскучился так, что нутро скрутило.

— Денис, ты что?.. Нас же могут увидеть, — лепечет тихо, озираясь по сторонам.

Заставляю себя разжать руки и сделать шаг назад. Реально перебор. Не стоит на неё давить.

— Погода сегодня хорошая, — щурюсь, глянув на чистое небо.

Она глаза округляет:

— Мне не послышалось? Берестовский говорит со мной о погоде? Ну всё, теперь точно испортится, — разводит руками и забавно поджимает губы.

Я смеюсь. Заходит мне её колючая ирония, нравится её остроумие. Да всё мне в ней нравится!

— Слушай, я договорилась забрать Клоуна на пару часов. Тут рядом есть парк, хочу там погулять с ним, — она сводит брови и становится серьёзной. — Пойдёшь со мной?

Как заворожённый смотрю на неё, такую разную и совершенно необыкновенную, и вдруг понимаю, что с ней — готов куда угодно: хоть в парк, хоть на край света.