Глава 43

Полина звонит по видеосвязи, и первое, что я вижу — набегающие на берег пенистые волны океана. Затем в кадре появляются широкий песчаный пляж и скалистые обрывы.

— Как тебе такие виды для свадебных фотографий? — звучит на фоне прибоя довольный голос подруги.

— Это место церемонии? Невероятно, Поль!

Она переключает камеру на фронтальную:

— С самого начала я хотела праздновать только здесь, но наша дата была занята. Освободилась, представляешь! Мы с Рико приехали внести задаток и выбрать меню…

Она сидит на террасе пляжного ресторана, попивает через трубочку мохито и рассказывает, как всё будет проходить. Глаза горят, лицо сияет. Счастливая невеста накануне волнительного события.

— Ты билеты-то взяла? — спрашивает, щурясь от яркого солнца.

— Конечно. Завтра забираю платье цвета «пыльная роза», — цитирую пожелание молодых по дресс-коду из свадебного приглашения. — Босоножки на шпильках уже в чемодане. Считай, готова!

До португальской свадьбы подруги осталось меньше двух недель. Ровно столько же — до бракосочетания Берестовского и Мейхер, но об этом я стараюсь не думать. Иначе накрывает паникой.

— Блин, мне так тебя здесь не хватает, — вздыхает Поля. — Мама прилетела на подмогу, но толку от неё никакого. Языка не знает, ничего не понимает, только напрягает ненужными советами…

— Прости, Полюш, но раньше прилететь не смогу. На работе полнейший завал. У Берестовского вручение премии. Крикун носится, как ужаленный: сам дёрганый, меня дёргает…

— Твой шеф в активной фазе своей биполярки?

— У него СДВГ, — смеюсь я, обернувшись на дверь и убедившись, что она закрыта.

Полина присылает в мессенджер варианты арок для церемонии, мы вместе выбираем. Решаем, что живые цветы отпадают — если поднимется океанский ветер, они разлетятся. Находим интересные композиции из тканей.

Моё настроение начинает скакать: я искренне рада помочь подруге, но всё, что связано со словом «свадьба», триггерит со страшной силой.

— Слушай, а у Рико тут такие друзья приезжают… — Полина многозначительно играет бровями. — Есть один актёр, как раз в твоём вкусе. Успешный, харизматичный и точно по девочкам, я специально уточнила…

Я несдержанно цокаю:

— Поля!

— Что такое? Ищу тебе нормального мужика! — помешивая трубочкой коктейль, она выгибает брови. — Или… уже неактуально?

После отъезда мы с Полиной не созванивались, и она не в курсе моих последних новостей. Несколько раз я порывалась набрать её и поделиться, но так и не решилась. Ей сейчас явно не до драм.

— Как у тебя с Ваней? — спрашивает она. — На каком вы этапе?

— Он признался мне в любви, — отвечаю я и морщу нос.

Поля успевает обхватить губами соломинку, но тут же выпускает её, так и не отпив коктейль.

— Ого... Судя по лицу, ты этому не рада. Тогда рассказывай, как у тебя не с Ваней. Дело ведь в нём?

Вместо ответа я открываю галерею в телефоне и отправляю ей последний снимок. Это селфи с Денисом, на котором мы выглядим как самая настоящая влюблённая пара.

— Твою ж налево… — выдыхает Поля поражённо, когда картинка у неё прогружается. — Где это? Когда?

— Позавчера. Мы гуляли в парке с собакой, которую чуть не сбили, когда мчали по трассе и выясняли отношения.

— Та-а-ак, — Поля решительно отставляет мохито в сторону. — У меня есть десять минут, пока не приехал свадебный менеджер. Выкладывай. Вижу, тебе надо…

И я рассказываю. Про фотосессию и то, что было после неё. Про гольф-клуб, случайную встречу в ресторане и ветклинику. Но больше всего — про то солнечное воскресенье, когда мы сделали наше первое и единственное совместное селфи. Это было совершенно особенный день и лучшее свидание в моей жизни.

В парке, куда мы пришли с Клоуном, шумел местный праздник. Запах сладкой ваты, шашлычный дым, громкая музыка, бегающие повсюду дети…Найдёныш наш к такому не привык, испугался и засуетился. Мы купили по хот-догу и пошли вглубь парка — туда, где было потише.

Клоун рвался вперёд, я едва его удерживала. Денис забрал у меня поводок и низко, хлёстко скомандовал: «Рядом!» Тот тут же послушно прижал уши и пошёл смирно. Я сама невольно вздрогнула от столь резкого тона и пошутила, что раздавать команды в Оксфорде учат неплохо. Берестовский ответил с иронией: мол, слушаются его, к сожалению, не все. После чего взял меня за руку, притянул к себе и сплёл наши пальцы.

На временной дощатой сцене шёл концерт. Девушка тянула знаменитую балладу Уитни Хьюстон из «Телохранителя». Когда она дошла до припева, мы с Денисом переглянулись и подхватили:

— And I... will always love you... (И я... всегда буду любить тебя).

Чертовски романтично получилось. Настолько, что у меня перехватило горло и обожгло глаза. Пряча эту внезапную слабость, я прибавила шаг, прокрутилась под рукой Дениса и выдала несложную танцевальную связку, которую тело отлично помнило.

Не знаю, что на меня нашло, но эффект оказался ошеломительным. Берестовский натурально обалдел. Остановился и настойчиво попросил повторить. Я задорно крутанулась и сделала усложнённый элемент с вертикальным шпагатом, чем окончательно его шокировала. Оказывается, он не знал, что много лет я серьёзно занималась балетом. Этого факта не оказалось в моём «досье», как он выразился.

Мы дошли до тихой аллеи и сели на скамейку. Я рассказала ему о своём танцевальном детстве. О том, как моя мама фанатично растила из меня свободно говорящую по-французски приму-балерину, но я её надежд не оправдала и, кажется, продолжаю разочаровывать.

Берестовский неожиданно открылся в ответ. Признался, что всю жизнь, сколько себя помнит, пытается угодить отцу и заслужить его одобрение, но вечно недотягивает, и его это откровенно достало.

Говорил он рублено, со злостью. Люди его склада редко позволяют себе такую уязвимость, им это даётся тяжело. Я не выдержала и обняла его, уткнулась носом в жёсткое плечо. Не знаю, почувствовал ли Денис что-то особенное, но я в тот момент осознала, что он мне не чужой. Глаза снова запекло.

Потом мы говорили о мечтах, делились самым сокровенным. Выяснили, что в детстве оба мечтали о собаке. У меня её не было из-за маминой аллергии на шерсть, а в семье Берестовских животных просто не любили. Все, кроме маленького Дениса, который отчаянно завидовал другу Ване, ведь у того было целых два лабрадора.

Признавшись в этом, Денис бросил как бы невзначай, что Ивану и сейчас завидует. После чего резко встал и ушёл искать палку заскучавшему Клоуну.

О Семаке мы больше не говорили. Пока пёс терзал корягу, обсуждали планы на жизнь. У Берестовского они ожидаемо наполеоновские. Он нацелен вывести Прайм-банк на европейский уровень, купить собственный вертолёт и построить загородный дом. Очень хочет семью и детей. Так и сказал, а я, вместо того чтобы прямо спросить его о Диане, поспешила перевести тему. Банально испугалась.

Клоун быстро разгрыз палку в щепки и задремал, развалившись у наших ног. Денис тоже лёг на скамейку и положил голову мне на колени, попросил её помассировать. Я запустила пальцы в жёсткие волосы и начала поглаживать. Он довольно зажмурился и заурчал, как кот, а потом повернулся на бок, уткнулся лицом в мой живот и тяжело, прерывисто задышал. Моё собственное дыхание тут же сбилось, под пупком задрожало и стало горячо.

Денис обнял меня, сжал с силой. Глаза в очередной раз защипало. Подспудное тревожное предчувствие не покидало. То и дело мелькала мысль, что это идеальное свидание — прощальное.

В парке мы провели почти четыре часа, время пролетело незаметно. Возвращаясь к клинике, купили мороженое. Дэн откровенно пялился, как я облизываю рожок. Я закатила глаза, а он сказал, что ем «порнографично». И добавил: «Твои губы вызывают у меня две фантазии: я целую их, пока трахаю тебя, и ты делаешь мне минет. С того вечера, как мы ели эклеры. Такие дела, Аленька».

Эту фразу я запомнила дословно. Мне понравилось в ней всё, но особенно то, как ласково и интимно Денис произнёс моё имя. Если бы он предложил поехать к нему, я бы согласилась. Без вопросов, просто так, в последний раз. Но он отвёз меня домой. Больше мы не виделись и не общались, даже по рабочим вопросам.

Дослушав мой рассказ, Полина разводит руками:

— Мой шок в шоке, Алин. Получается, его невеста на весь мир транслирует, как готовится к свадьбе, а он в это время с тобой? Как так?

— Сама не понимаю. Осознаю, насколько это гадко, но ничего поделать не могу. Я такая дура, Полин...

Я тру лицо и раз за разом вздыхаю. Вроде выговорилась, но легче не стало. Пореветь охота.

— Ты не дура. Просто влюбилась в мудака, — пытается поддержать меня подруга. — Этот твой банкир — вкрай охреневший тип. Сам не ам и другому не дам. Если честно, Ваню мне жалко. Он, похоже, нормальный мужик…

Не со всеми её выводами я согласна, но не спорю.

Ваня продолжает мне писать, звонить и присылать цветы. В воскресенье курьер с пионами от него ждал меня прямо у подъезда, Денис это видел. Повезло, что Семак не приехал лично. Сцена была бы еще более неприятной, при чем для всех.

Сегодня я сама написала Ване и предложила вечером встретиться. Пора нам объясниться и поставить точку. Я пыталась сделать это сообщением, но текст выходил длинным и путаным. Такие вещи точно лучше говорить в глаза.

Рассказать об этом Полине я не успеваю — её зовёт Рико, и мы спешно прощаемся. Несколько минут я сижу неподвижно, бездумно глядя перед собой, а потом открываю ноутбук. Как бы ни была паскудно на душе, работу никто не отменял.

Игорь сбросил имена журналистов и блогеров, запросивших аккредитацию на афтерпати премии. Надо их перепроверить и отсеять лишних. Вечеринка закрытая, только для своих — стервятники и охотники за жареным нам не нужны.

Основательно проредив список, я пересылаю его Берестовскому на согласование с пометкой «срочно» и дублирую в рабочий чат лаконичную просьбу открыть почту.

Галочки в мессенджере меняют цвет. Я жду хоть какого-то ответа, но напрасно — Денис лишь просматривает.