Глава 45

Водитель мусоровоза выпрыгивает из кабины и бежит ко мне, размахивая руками:

— Глуши машину! — кричит.

Я понятия не имею, насколько опасно то, что после удара двигатель продолжает работать, но страха почему-то не чувствую. Всё ещё кажется, что самое ужасное случилось раньше — когда я проезжала мимо дома Берестовского. Я ещё не осознала.

Реальность кажется размытой, собственные движения замедленными. Я отпускаю руль, выключаю зажигание.

Мужчина в оранжевой спецовке заглядывает в боковое окно:

— Нормально всё? Жива?

Киваю. Тоже медленно.

Он обходит машину, внимательно осматривает, стучит по стеклу с пассажирской стороны, и я его приспускаю.

— Тут без полиции не обойдётся. Ты хоть трезвая?

Надо бы ответить, но мозг притормаживает. Моргаю растерянно. Первая в жизни авария, и такая нелепая. Как я могла перепутать педали?

— Чего зависла? Выходи, решать будем. Само оно не разрулится, — бросает мужчина раздражённо. — Если не соображаешь — мужу звони. Или хахалю. Кто там у тебя?

У меня — никого. Только папа. Но ему нельзя волноваться. Можно Ваню набрать — он точно всё бросит и примчится, — но я не хочу его видеть. Никого видеть сейчас не хочу.

Мусорщик снова обходит машину и настойчиво стучит в стекло с моей стороны:

— Долго тебя ждать? Я из графика выбиваюсь.

Я сижу, не шелохнувшись, уставившись в одну точку. Не понимаю, что делать. В голове от напряжения гудит.

— Выходи, говорю! — заводится мужик и дёргает водительскую дверь, но она заблокирована. — Ну что за курица!

Со психу он с силой бьёт ладонью по стеклу, и я невольно зажмуриваюсь.

— Эй, ты! Пар придержи! — раздаётся другой мужской голос. Знакомый.

Картинка прыгает и кажется ненастоящей, когда я вижу, как Денис отпихивает мужика в сторону и дёргает ручку, проверяя замок.

Он наклоняется, заглядывает в салон:

— Ты в порядке?

Я на автомате киваю. Не пойму: как он здесь оказался? Или я всё-таки приложилась головой, и он — галлюцинация?

— Она не в себе, но цела. В отличие от машины, — отвечает за меня мусорщик. — Права недавно ей купил?

— Чего? — кривится Денис, пробежавшись взглядом по капоту.

Вид у него испуганный. Точно такой же, как тогда — на трассе, когда нас закрутило. Это всё знаки, не иначе. Предупреждения. Не стоило мне лезть в чужие отношения. Плохо это. Очень плохо.

— Баба твоя, говорю, на дорогах опасна, — не унимается водитель мусоровоза. — На скорости во двор влетела, впечаталась в меня стоячего. Даже не пыталась тормозить!

— Кто «баба»? За языком следи! — осаживает его Берестовский и снова наклоняется к стеклу. — Аленька, дверь разблокируй. Кнопка на ручке. Слева, верхняя, — стучит пальцем по стеклу и показывает вниз.

Это его издевательски ласковое «Аленька» окончательно возвращает меня в реальность. Странный эффект слоу-мо пропадает, в голову горячо ударяет кровь. Я резко открываю дверь и выхожу.

Денис заносит руку, чтобы обнять, но я не позволяю. Делаю шаткий шаг назад.

— Не надо меня трогать.

Голос звучит глухо, неуверенно.

— Бухая, — делает «экспертный» вывод мусорщик.

— Захлопнись! — рявкает Берестовский, обернувшись к нему, и добавляет с угрожающей любезностью: — Будь так добр.

Тем временем я прочищаю горло и скрещиваю руки на груди.

— Ты что здесь делаешь? — спрашиваю, когда он поворачивается и наши взгляды стыкуются.

— Машину твою видел. У дома. Звонил тебе. Ты не брала. Решил догнать, но не смог, — отвечает он рывками, вглядываясь в моё лицо. — Разве можно так быстро ездить, Аля?

— Как хочу, так и езжу. Не твоё дело, — огрызаюсь, глядя исподлобья.

— Ясно, — выдыхает он. — Сядь пока в мою машину. Подыши там, успокойся, лады? Я тут разберусь, потом поговорим, — понижает голос, чтобы звучать убедительнее.

— Не указывай, что мне делать, лады? — отражаю с его бесячим словечком.

Денис недовольно поджимает губы. Не нравится ему, как я разговариваю. Слишком дерзкий, неприемлемый для него тон. Но мне тоже многое не нравится! Эти вечные недомолвки между нами, его двойная игра и спонтанные решения, с помощью которых он так искусно мной манипулирует. Стоит ему поманить — и я обо всём на свете забываю. Думаю, с Дианой он проворачивает точно такие же трюки.

Неужели ему совсем не совестно? Нигде внутри не жжёт? Как можно так уверенно смотреть мне в глаза и просить успокоиться после того, что я видела его с ней? Там, куда он сам меня позвал!

У меня много вопросов. Неудобных и неприятных. Они вертятся на кончике языка, но я не позволяю себе скатиться к банальным женским претензиям, крикам и оскорблениям. Я точно не из тех, кто устраивает посреди улицы дешёвые истерики.

Мы стоим под тусклым светом фонаря и молча сверлим друг друга взглядами. Пульс гулко отбивает в висках. Кажется, ещё немного — и меня прорвёт. Плюну на гордость и всё ему выскажу.

— Извиняюсь, но что с полицией решаем? Вызываем или как? — вклинивается в эту безмолвную дуэль водитель мусоровоза. — У меня платформа пострадала, придётся рихтовать.

Не отводя от меня потемневшего взгляда, Денис достаёт из кармана бумажник и вынимает из него всю наличку.

— Хватит тебе столько?

Мужик даже не пересчитывает — оценивает толщину пачки на глаз, складывает купюры пополам и прячет в карман спецовки:

— Должно хватить. Но на ваши повреждения нужен акт…

— Это мои проблемы. Езжай уже, — обрывает его Берестовский.

— Нет вопросов, шеф. Только это… — мнётся мусорщик, виновато поглядывая на меня. — Девушка, за «курицу» простите. Это я так… сгоряча.

Он неповоротливо залезает в свою огромную кабину. Мусоровоз шипит пневматикой и, тяжело покачиваясь, уезжает вглубь двора.

Я обхожу свою старушку спереди, оцениваю масштаб катастрофы. Бампер безжалостно смят, правая фара раскрошена, капот сложился гармошкой. Хорошо, что хоть лобовое выдержало и подушки не выстрелили.

Матом я в принципе никогда не ругаюсь, но тут, боюсь, приличных слов не подобрать.

— Писец... — в отчаянии выдыхаю цензурный аналог и закрываю лицо руками.

Дело не только в машине. До меня вдруг в полной мере доходит, как страшно я рисковала, когда неслась по трассе в слезах, ничего перед собой не видя. Накрывает запоздалый ужас, пробирающий до ледяного пота. Могла разбиться к чёртовой матери!

Я крепко обхватываю себя руками, когда Денис подходит сзади и опускает ладонь на моё плечо:

— Не расстраивайся, это просто железо. Главное, что ты не пострадала, а машину сделаем. Это я возьму на себя...

Он ещё что-то говорит, пытается успокоить, ласково поглаживая меня по спине. Тяжесть и тепло его руки, которые я отчётливо чувствую сквозь тонкую ткань блузки, вызывают дикий резонанс. Тело предательски откликается и тянется навстречу, но разум отчаянно требует не поддаваться. На этот раз он побеждает. Приходит кристальная ясность: я так больше не могу. Не вывожу. Хватит! Это надо закончить прямо сейчас.

Внезапный порыв ветра путает волосы. Нервным движением пальцев я заправляю пряди за уши и поворачиваюсь.

— Послушай, — начинаю сдержанно, по крайней мере, пытаюсь. — Я не нуждаюсь ни в твоём сочувствии, ни в участии. Мне не нужна твоя помощь. От тебя мне вообще ничего не нужно.

Денис хмыкает, скользя взглядом по моему лицу. Медленно, въедчиво. Словно пытается удостовериться, что не блефую.

Как бы я ни старалась, полностью спрятать то, что на душе, не выходит. Моя обида и боль слишком яркие, чтобы он не смог их считать.

Желваки на его скулах напряжённо дёргаются. Он явно собирается возразить, но я не даю. Возводя между нами глухую стену, чеканю:

— Оставь. Меня. В покое.