Глава 49

Церемония награждения пролетает незаметно.

В зале я сижу рядом с секретаршей Берестовского. Любочка — не просто милая и услужливая девушка, она довольно остроумная. У неё отлично получается отвлекать меня забавными комментариями в адрес других номинантов.

Лошадиная доза пустырника, выпитая на пустой желудок перед началом, заметно прибила мою эмоциональность, но когда Денис выходит на сцену и с блеском произносит написанную мною речь, ком в горле всё-таки встаёт. Пусть никто в этом тысячном зале никто не в курсе, но это мой мужчина, и меня буквально распирает от гордости.

Сразу после награждения он даёт короткую пресс-конференцию. Большая часть вопросов — о Диане и предстоящей свадьбе. Это ожидаемо, но как же бесит. Пальцы сами сжимаются в кулаки. Пустырник с такой несправедливостью не справляется.

На фуршете я поддаюсь уговорам Любочки и выпиваю бокал шампанского. Помогает. В голове появляется лёгкость, а в теле — приятная расслабленность.

Когда команда Прайм-банка собирается для коллективного фото, меня тоже зовут в кадр. Все счастливые, довольные, уже слегка в подпитии. Я встаю сбоку, как и положено приглашённому специалисту, но тут народ начинает меняться местами, и я в итоге оказываюсь в центре рядом с Денисом. Он уверенно кладёт руку на мою талию и притягивает вплотную. Мне просто некуда деваться — приходится обнять его в ответ.

Потом все вдруг расходятся, и мы остаёмся перед камерами вдвоём. Несколько кадров получаются слишком личными и неоднозначными. Они разлетятся по сети уже сегодня и могут вызвать ненужный резонанс.

Я снова начинаю нервничать.

К поместью Берестовских еду в специальном автобусе для прессы. Журналисты и блогеры — народ безбашенный, шампанское льётся рекой. Я поддаюсь общему настроению и выпиваю ещё бокал, совершенно забыв, что алкоголь с пустырником несовместим.

Восприятие немного искажается. Выйдя из автобуса, чувствую слабость и пугаюсь, но беру себя в руки и раздаю указания, кому куда идти и что делать.

В доме, больше похожем на дворец, гостям доступен только первый этаж. В огромной гостиной, напоминающей бальный зал, накрыты фуршетные столы и играет живая музыка. Людей пока немного — все только начинают съезжаться.

Интерьер оставляет меня в некотором недоумении. Это не Версаль, конечно, но вычурного «дорого-богато» здесь через край. Чего только стоят бутафорские рыцари, охраняющие массивную лестницу на второй этаж.

У этой лестницы Денис лично представляет меня своему отцу, и в момент знакомства меня едва не сносит панической атакой. Воздуха резко перестаёт хватать. Тяжёлая, почти осязаемая энергетика этого человека давит физически.

Денис похож на отца — та же порода и сила характера, которую считываешь мгновенно, — но в Борисе Берестовском есть что-то агрессивное, пугающе жестокое. Тогда как его сын, которого я успела узнать достаточно близко, опасен разве что своей харизмой. Он гораздо глубже, и у него доброе сердце.

Шампанское я больше не пью — налегаю на минералку. Выпиваю три стакана подряд и прошу у официанта чашку эспрессо — похоже, у меня упало давление. Кофе спасает: в голове наконец проясняется, а ноги перестают быть ватными.

Но когда нас ведут на обзорную экскурсию по территории, странное ощущение оторванности от реальности возвращается. Я чувствую себя Алисой в Стране чудес, которая вместо кроличьей норы провалилась во временную дыру и очнулась в старинном саду.

Мы обходим мраморный фонтан с античными статуями и, минуя бассейн, уходим по красиво подсвеченным дорожкам вглубь. Здесь безупречно ухоженный ландшафт и море цветущих растений. Пахнет умопомрачительно!

У фигурного озера в низине все разворачиваются и возвращаются к дому, а я немного задерживаюсь. Задумчиво смотрю на дрожащую водную гладь, в которой ломается мягкий свет луны, и слышу тихий шорох гравия за спиной. Предчувствуя, кого сейчас увижу, оборачиваюсь уже с улыбкой.

— Видишь птичий домик на противоположном берегу? — негромко спрашивает Денис, останавливаясь рядом. — Там много лет живёт пара чёрных лебедей. Сейчас они спят, но обычно очень приветливые.

— Вы держите лебедей в неволе? Разве это законно?

— Абсолютно. В Красную книгу они не занесены, — глядя на тёмную воду, Денис закладывает руки в карманы брюк. — Им тут не хуже, чем на воле, поверь. На прошлой неделе вылупились два птенца. Скоро родители будут учить их плавать и катать на спинах. Видела когда-нибудь такое?

— Не приходилось. Честно говоря, я мало знаю о лебедях. Пожалуй, только красивую легенду об их верности.

— Это не легенда, они действительно моногамны. — В его голосе Дениса слышится улыбка. — Наш Одя и Пене неразлучны уже десять лет.

— Боже, кто дал им такие несуразные имена? — смеюсь я.

— Это сокращённо. По паспорту они Одиссей и Пенелопа.

— Символично. Но слишком пафосно. Даже для чёрных лебедей, — замечаю я, всё ещё посмеиваясь. — А если серьёзно, то преданность Одиссея бесспорно заслуживает уважения.

Денис поворачивает голову и приподнимает бровь:

— Почему только его?

— Потому что Пенелопа — женщина, быть верной ей легче. Мы от природы такие. В отличие от мужчин.

— Мужская полигамия — это миф, Аля. Половая принадлежность ни при чём. Всё решают личные ценности и чувства, — возражает он и смотрит мне в глаза. — Для мужчины верность — это осознанный выбор.

— Хочешь сказать, что способен посвятить жизнь одной-единственной, как лебедь Одиссей? — уточняю с нескрываемым недоверием. — Готов добровольно ограничить свою свободу?

— Дело не в ограничении, а в самоуважении. Если я выбрал любить женщину, я не стану размениваться на кого-то ещё.

Его слова совсем не похожи на флирт — они звучат слишком глубоко и по-мужски честно. Меня аж пробирает, и я невольно вздрагиваю.

Денис замечает и обнимает меня за плечи:

— Замёрзла?

— Немного, — выдыхаю я и льну к нему.

Он обнимает крепче, укутывает своим теплом. Я утыкаюсь лицом в его грудь, вдыхаю любимый запах. Соскучилась немыслимо!

Денис касается губами моего виска, рукой поглаживает между лопаток. По телу разливается густая сладкая волна. Я на секунду прикрываю глаза, но внутренний тревожник начеку и голову потерять не даёт. Когда Денис собирается меня поцеловать, я упираюсь ладонями в его плечи и отстраняюсь:

— Нам не стоит так рисковать.

Он тяжело вздыхает, но послушно разжимает объятия. Обратно к дому мы идём, держась на безопасном расстоянии.

Пытаясь сбить нахлынувшее интимное напряжение, я перевожу тему на то, о чём думала до этого:

— Дом этот… Он довольно странный. Ты в нём жил?

— Жил, но недолго. В юности и когда вернулся, — отзывается Денис.

— У тебя тут есть своя комната?

— Конечно. Хочешь посмотреть?

— Очень! — загораюсь мгновенно.

Дело не столько в любопытстве, сколько в желании оказаться с ним наедине в таком месте, где можно не вздрагивать о мысли, что нас застукают. До начала официальной части с тостами в честь номинанта — полчаса. Теоретически, мы успеваем. Но я включаю заднюю:

— Наверное, не стоит. Если кто-то увидит...

— Не увидит, — перебивает Денис с азартной мальчишеской усмешкой. — Я проведу тебя через чёрный вход, поднимемся по лестнице для прислуги. Идём.

Он воровато оглядывается по сторонам, перехватывает мою ладонь и, крепко сжав мои пальцы, ведёт в обход центральной аллеи к дальнему неосвещённому крылу дома.

Безумная и опасная авантюра, но отказаться от неё я не в силах. Сердце в груди колотится одурело. Это чертовски волнительно и романтично — вот так тайно, вопреки всем правилам приличия, сбегать вдвоём.