НОА

Я услышала шум, и мои глаза открылись, почти не осознавая этого. Сначала я не поняла, где нахожусь, но запах, который меня окружал, успокоил меня: я была дома.

Я была с Ником.

Мне потребовалось несколько секунд, чтобы понять, что последняя фраза не имеет никакого смысла… по крайней мере, не сейчас. Я забралась в эту незнакомую кровать и благодаря слабому свету, проникавшему через приоткрытую дверь, смогла взглянуть на свое окружение. В конце концов, с комом в животе я слезла с кровати и вышла в гостиную.

Свет был выключен, и горело только несколько тусклых лампочек, из тех, что не дают вам споткнуться, если вы встанете посреди ночи и выпьете стакан воды. Я передвигалась босиком, пока не увидела его: он сидел на диване перед стеклянным столиком, на котором стояли стакан и полупустая бутылка, положив локти на колени и опустив голову на руки. Конечно, для него было ударом ниже пояса найти меня в своей постели, как будто ничего не произошло, как будто это был мой этаж, и я имела какое-то право ждать его прихода во сне. Я чувствовала себя нарушительницей.

Должно быть, он издал какой-то звук или просто заметил мое присутствие, потому что его голова медленно повернулась в мою сторону. У него были блестящие глаза, и, увидев, как сильно сжалась его челюсть, я хотела убежать в противоположном направлении. Но я знала его, я знала его достаточно хорошо, чтобы знать, что за всей этой ненавистью, которая, казалось, поглотила его, любовь, которую он испытывал ко мне – или не испытывал, - все еще была в его сердце, как и в моем, ожидая подходящего момента, чтобы мы снова полюбили друг друга.

—Что ты здесь делаешь, Ноа? — спросил он меня, и я чуть не рухнул прямо там, заметив, как уничтожающе звучал ее голос.

—Я здесь из- за тебя, - ответила я, слегка пожав плечами. Мой голос казался эхом его собственного. Николас откинулся на спинку дивана и закрыл глаза, тяжело вздохнув.

—Ты должна уйти. . ты должна уйти из моей жизни, — сказал он, по-прежнему не глядя на меня. Он наклонился, намереваясь налить себе еще один бокал, но я не хотела, чтобы он был пьян, нет, я хотел, чтобы он был ясным, ясным для меня, потому что мне нужно было, чтобы он понял, чтоя собираюсь ему сказать.

Я освободила разделявшее нас пространство, взяла бутылку, при этом соприкоснув свои пальцы с его пальцами, и вырвала ее у него из рук, чтобы поставить обратно на стол, подальше от него, от нас.

Он поднял взгляд, пока не посмотрел на меня, стоящую у него между ног, и я увидела, что его глаза покраснели, но не только от алкоголя. Я протянула руку, намереваясь погладить его по волосам. Боже, мне нужно было стереть это выражение боли с его лица, эту боль, которая была там из-за меня, но его рука схватила меня за запястье, прежде чем я смогла это сделать. Мне было все равно, потому что его рука соприкоснулась с моей кожей, и мне этого было достаточно.

Искра, та искра, которая всегда вспыхивала между ними, это чувство огня, чистого плотского желания, того самого желания, которое мы испытывали с того самого момента, как я вошла на кухню его старого дома и обнаружила, что он там что-то ищет в холодильнике. С того момента я знала, что что-то мое перестало принадлежать мне.

Он колебался несколько секунд, которые стали для меня вечностью, но после того, как он потянул меня за собой, мое тело врезалось в его грудь, а его руки помогли мне сесть к нему на колени, положив оба колена на диван рядом с его бедрами. Мои руки обхватили его за затылок, а его руки остановились на моей талии. Наши глаза встретились в полутьме, и мне стало страшно двигаться дальше. Я колебался, и он тоже; это было похоже на то, что мы вот-вот сорвемся с обрыва, нам может посчастливиться упасть на воду или, к несчастью, упасть на камень, и мы узнаем это только в том случае, если прыгнем.

Он смотрел на меня секунду, которая стала вечностью, а затем прижался своим ртом к моему, и сделал это так резко, что моя голова не могла этого понять… Мои губы раскрылись от удара, и его язык проник внутрь моего рта, заставив меня вздрогнуть. Ему не потребовалось много времени, чтобы найти мой язык, и он без промедления сплел его со своим, как будто жизнь была для нас в этом. Мои руки обхватили его затылок, чтобы притянуть его ближе к себе, в то время как его руки ласкали мои бедра, от колена до ягодиц, и оставались там, крепко сжимая их, заставляя наши тела соприкасаться и доставляя нам удовольствие трением; я чуть не закатила глаза, это было слишком долго . . слишком долго я ничего не чувствовала, абсолютно ничего. Я даже поверила, что мое тело мертво, что мое либидо исчезло после разрыва, но как я ошибалась!

Простая ласка, простое прикосновение рук этого человека заставили меня сойти с ума. Я отстранилась от его рта, чтобы я могла дышать, и его губы нанесли поток поцелуев по моей челюсти, от которых у меня мурашки побежали по коже. У него была обнаженная грудь, и мои пальцы спустились с его шеи и погладили его. Его проклятый пресс напрягся от прикосновения моих ногтей к его коже. Николас издал гортанное рычание и отстранился от моей шеи, ища мои глаза.

—Чего ты хочешь от меня, Ноа? — спросил он, беря мои руки и почти насильно отрывая их от своего тела.

Я смотрела на его торс, на пот, покрывавший его кожу бисером, на напряжение, которое мы оба испытывали при мысли о том, что вот-вот произойдет, перевернет наши миры с ног на голову. . снова.

—Просто .. заставь меня забыть.… —попросила я с комом в горле— на несколько минут… —Просто притворись, что простил меня.

Я заметила, как его грудь учащенно поднималась и опускалась, а также как он ослабил напряжение, с которым держал мои руки. Я высвободила их и снова запутала в его волосах, заставляя его сосредоточиться на мне, а не на всем, что нас окружало. На этот раз я была тем, кто положил свои губы на его губы.

Боже, он и был на вкус как счастье! Поцелуи с ним были тем, чего мне не хватало больше всего, я была зависима от его поцелуев и нуждалась в большем, мне нужно было чувствовать эти губы повсюду, я нуждалась в нем почти болезненно.

—Я сделаю это.… —заверил он, раздвигая спинку дивана, чтобы прильнуть ко мне. Наши носы почти соприкасались. — Я забуду на несколько минут, что ты с нами сделала. . Но завтра ты уйдешь, уйдешь из моей жизни и оставишь меня в покое.

Мое сердце остановилось, я думаю, буквально, но я заставила себя игнорировать ту деталь, которую я только что прояснила. Он собирался забыть… Я так и сказала, не так ли? Этого мне было достаточно, завтра я уже займусь другой частью.

Я кивнула, все еще зная, что он лжет, но я и не думала отказываться от возможности быть с ним, менее чем за полчаса мне удалось снова почувствовать себя живой, и я не могла от этого отказаться.

Его руки крепко схватили меня за бедра, и он встал с дивана, увлекая меня за собой. Я обвила его шею руками и соединила свои губы с его губами. Как хороши они были на вкус! Как хорошо они пахли! Они пахли им, моим Ником, человеком, которого я любила безумно, почти с отчаянием.

Он отнес меня в свою комнату и положил на матрас почти благоговейно, очень осторожно, как будто боялся, что я исчезну. Он остался в изножье кровати, наблюдая за мной. Осознав это, я оперся на локти, чтобы сесть и наблюдать за ним по очереди. Как он мог быть таким идеальным?

Его волосы были взлохмачены, его губы выглядели краснее после моих поцелуев, его двухдневная борода была в высшей степени лестной. Она и раньше царапала мою кожу, но мне было все равно; внезапно мне захотелось ощутить это трение на других частях моего тела. Я дрожала, дрожала от желания, чистого и плотского к этому мужчине.

—Мы не собираемся трахаться, — приговаривал он, когда я потянула за ремень его брюк и уронила его на пол. Должно быть, на моем лице отразилось удивление, а также разочарование, потому что он улыбнулся мне не так, как раньше, не с теплотой, вожделением и любовью, а скорее как тот, кто разъясняет что—то очевидное десятилетней девочке, которую считает очаровательной. —Но мы можем заняться другими делами.

Он подошел ко мне, устроившись у меня между ног, положил руку мне на живот и, надавливая, заставил меня полностью лечь на матрас. Затем он наклонился надо мной и потянул за мою юбку, пока я не стянула ее и не бросила на пол любым способом. Коленом он раздвинул мне ноги, и вскоре его руки поднялись за моей футболкой, пока не стянули ее через голову и не скрыли из виду.

На мгновение его взгляд остановился на моем теле, на моей груди, прикрытой розовым кружевным бюстгальтером, в котором не было ничего необычного, но он был удобным - по крайней мере, я так думала, надевая его тем утром, чтобы отправиться на экскурсию по городу. Он слегка нахмурился, и его ладонь все еще лежащая на моем животе, переместилась мне на бок и слегка приподняла меня, пока его губы не коснулись моего пупка.

—Ты похудела, —сказал он шепотом, который я даже не уловила.

Его рот опускался, пока не добрался до верхней части моих трусиков. Его руки тем временем гладили мои ноги сверху вниз. Его глаза искали мои, и я чуть не потеряла сознание, увидев безудержную похоть, которую они казалось источали. Он слез с кровати, опустился на колени и быстро снял их с меня.

Я почувствовала некоторую неловкость. Не то чтобы мне было стыдно, просто меня давно никто не трогал, месяцы и многое другое с тех пор, как Ник этого не делал. Я двигалась немного неуверенно, и он, казалось, заметил это, потому что, хотя его дыхание выдавало, что он умирает от желания продолжить, он на секунду впился в меня взглядом, прося меня успокоиться. Это была секунда, но именно Ник. .

Ник, каким он был раньше, посмотрел на меня в ответ. Я закрыла глаза и осталась с этим жестом на мгновение визуализируя его в своей голове, пока не успокоилась.

—Nick…

—Chis.

Его рот ласкал мои бедра, сначала это были просто поцелуи, но потом я почувствовала его зубы на своей коже; действительно, он слегка прикусил меня, а затем чувственно провел языком. Я перевернулась на кровати, и его рука прижала мой живот к матрасу, обездвиживая меня.

—Пожалуйста.… — почти умоляла я, теряя стыд и извиваясь под его ласками.

Он игнорировал меня и продолжал целовать меня повсюду, за исключением той области, которая требовала наибольшего внимания.

—Чего ты хочешь, Ной? Скажи мне, я хочу услышать, как ты это скажешь.

Я с силой закрыла глаза и откинулась на матрас, Боже, почему?

Я почувствовала, как его рот коснулся моей кожи, но так и не прикоснулся к ней, и разочарованно пошевелилась.

—Скажи это, Ноа, скажи, чего ты хочешь, и у тебя все получится.

Я боялась признать это, по крайней мере, вслух, и он это знал.

Он наказывал меня по-своему? Я открыла глаза и увидела его там, ожидающего.

—Поцелуй меня — попросила я прерывистым шепотом.

Он наклонился и лег на меня сверху; его губы коснулись моих, он грубо поцеловал меня, и я застонала от разочарования. Когда его бедра прижались к моим, я испытала несколько секунд облегчения, всего несколько секунд, потому что, осознав это, он встал, опираясь на руки.

—Все не так, как раньше, Ноа, — сказал он, взяв меня за подбородок. —Ты больше не та милая неопытная Ноа, которую нужно осторожно учить тому, что она должна делать. .

Я посмотрела в его глаза и увидела, что ярость, которую он так хорошо сдерживал, вырвалась наружу.

Мне не понравилось то, что я увидела, поэтому я немного замешкалась, пока мои губы снова не встретились с его губами. Быстро, а затем я толкнула его плечи, чтобы прижать его к своему телу, чтобы снова почувствовать, как он прильнул ко мне. Мои ноги обхватили его за талию, и я заметила, как он зашипел. Внезапно мне захотелось все сделать быстро, я не хотела, чтобы было место сомнениям или упрекам.

Моя рука скользнула к его джинсам, и я заметила, как Николас проигрывает битву. Я забыла, каково было держать его в своих руках, каково было замечать, как он терял контроль, как его дыхание вздрагивало от моих ласк. Я хотела снова почувствовать эту связь, я хотела, чтобы мы двигались вместе, чтобы мы доставляли друг другу удовольствие без игр, просто объединяясь в одно целое и позволяя всему остальному идти своим чередом.

Мы перекатились на матрас, и я легла на него сверху. Я чувствовала себя немного неуверенно в таком положении, но я и не думала позволять ему заметить это. Дрожащими руками я потянула его джинсы вниз, и, увидев, что я не могу, он помог мне. Через несколько секунд он был полностью обнажен, а на мне остался только бюстгальтер. Он снова повернулся и прижал меня к своему телу.

—Я же сказал тебе, что мы не будем трахаться, — пояснил он, удерживая меня руками за голову.

—Черт возьми, Николас.… — разочарованно запротестовала я, мне нужно было, чтобы он прикоснулся ко мне, мне нужен был этот контакт больше всего на свете.

Без предупреждения один из его пальцев он проник внутрь меня. Я сделала непроизвольную гримасу.

К моему удивлению, как и к его удивлению, он причинил мне боль.

—Ты не. .?

Я покраснела от стыда… Что я собиралась ему сказать? Что с тех пор, как я это пережила я больше никому не позволяла, не говоря уже о парне, осмелиться взглянуть на меня дважды? Что мой сексуальный аппетит испарился, как вода в пустыне? Что с тех пор, как мы в последний раз делали это у него дома, когда я рисовал на его коже, я больше ничего не чувствовала?

Даже не думай об этом, я не была такой жалкой. Но мое тело выдало меня.

Что-то изменилось в его выражении лица, я не знаю, было ли это облегчением или чем, но он не стал больше умолять, он снова опустился на колени у кровати, притянул меня к себе, и его язык начал чертить круги по самой чувствительной части моей анатомии. Я громко застонала и это побудило его продолжить.

Он казался таким же нуждающимся, как и я. Его палец снова вошел в меня, на этот раз более осторожно, и вместо боли я почувствовала облегчение; давление стало сильнее, его рот продолжал работать, его рука поднялась по моему животу, пока не проникла под мой бюстгальтер и с силой не сжала мою грудь.

Все это было слишком долго, слишком долго без этого, слишком много сдерживаемых эмоций, слишком много стимулов.… Моя спина оторвалась от кровати, и я закричала, даже не имея возможности контролировать себя. Оргазм охватил все, вознес меня на пятое небо и зажег, как адский огонь.

Николас продолжал ласкать меня, пока мне не стало больно от его прикосновения, и отстранился, чтобы позволить мне прийти в себя. И я сделала это, и быстро. Мне нужно было большее и ему тоже, так как его правая рука начала ласкать себя, его глаза впились в мои, и жесткое выражение лица того, кто хочет уступить, но не может.

Мы не собирались делать этого той ночью, но я и не думала оставлять все как есть. Поэтому я подошла, потянула его за собой и заставила сесть. Его дыхание было неконтролируемым, и на этот раз я была не против взять бразды правления в свои руки.

Я отстранилась и опустилась на колени между его ног, не сводя с него глаз.

—Что ты собираешься делать? — спросил он меня хриплым голосом, пути назад уже не было, мы вступили в эту игру страсти, любви и ненависти одновременно, и нам не выбраться из нее так просто.

Я не ответила ему и продолжила делать то, чего никогда не делала.

Я понятия не имела, что делать, но, похоже, ему это нравилось. Я открыла глаза и поискала его взглядом. Это, казалось, сводило его с ума. Затем его рука осторожно взялась за мои волосы и начала двигаться.

—Joder.. No

Это позволило мне дойти до конца. Он оторвал меня от себя, поднял и уложил на кровать. Он потерся об меня, а затем его рука взяла верх, и начала делать то же самое. Его глаза впились в мое тело, и я заметила, как второй оргазм угрожает лишить меня рассудка.

Мы оба пришли одновременно, не сводя глаз друг с друга, почти не касаясь друг друга, просто глядя друг на друга и удивляясь, как мы дошли до этого момента.

Я заснула в его постели, но не в его объятиях, а на простой подушке. В конце концов он просто зашел в ванную, принял душ и вышел из комнаты.

Наверное, минуты прощения подошли к концу, а у меня, по правде говоря, не было сил, чтобы заставить себя думать обо всем этом. Мои чувства были на пределе, и я просто хотела закрыть глаза, закрыть их и не анализировать то, что произошло, потому что, если бы я это сделала, я бы поняла, что все, что произошло, было затуманено завесой холодности, никакой любви не было, нет, просто плотское облегчение; мы расстались. Наши чувства и эмоции были спрятаны в недоступном уголке наших душ, чтобы позволить самому примитивному занять их место.

Я бы хотела, чтобы Николас крепко обнял меня, сжал в своих объятиях и сказал, что все будет хорошо; однако он ушел, и я не нашла в себе сил пойти за ним.

Я позволила сну и истощению взять верх, закрыла глаза и позволила себе расслабиться.