20. НОА

На следующий день я проснулась раньше, чем привыкла в отпуске, но у меня была веская причина, и я была взволнована. Не издавая особого шума, я повернулась к девочке, которая спала рядом со мной, она спала так крепко, что я некоторое время весело наблюдала за ней. Она была маленькой, но двигалась больше, чем маленькое беспокойное животное, что напомнило мне об определенном человеке, который сейчас будет спать совсем рядом. Ее маленькое тельце было пронзено насквозь, оно занимало почти всю кровать, и у меня едва хватало места, чтобы пошевелиться.

Я не хотела будить Мэдди, пока одевалась; кроме того, еще не рассвело, и мне нужно было включить свет, чтобы привести себя в порядок, поэтому я осторожно встала с кровати и взяла ее на руки, зная, что она только что что-то пробормотала во сне, прежде чем снова упасть в обморок.

Ее маленькие ручки обняли меня за шею, и я вышла из комнаты, а она повисла на мне, как маленькая обезьянка. Я сомневалась, стоит ли приносить ее в ту комнату, которая отныне должна была стать ее комнатой, я не хотела, чтобы она испугалась, когда открыла глаза и не поняла, где я, поэтому я остановилась перед комнатой Ника.

Он мог оставить ее там, они оба будут спать допоздна, и когда Мэдди откроет глаза, у нее будет старший брат, чтобы чувствовать себя в безопасности.

Я медленно открыла дверь, чувствуя себя очень неловко из-за вторжения в частную жизнь Николаса. Раньше я сотни раз прокрадывался к нему, чтобы я могла спать с ним и просыпаться в объятиях друг друга. Я сжала губы и выбросила эти мысли из головы. Ник крепко спал, его тело занимало почти всю кровать, и как всегда, в его комнате было темно, как в волчьей пасти. Я оставила дверь открытой, чтобы я могла что-то видеть, и подошла, чтобы положить малышку рядом с ним.

Когда я положила ее на кровать, Мэдди автоматически свернулась калачиком и начала сосать мой палец так же сонно, как и в моей постели несколькими минутами ранее.

Я прикусила губу, внезапно занервничав. Я натянул одеяло, чтобы укрыть девочку. Николасу никогда не было холодно, он не включал отопление, и в комнате было, как в кубике льда.

Натягивая одеяло, я не заметила, что оно наполовину запуталось у нее между ног, и, хотя я делала все очень медленно и без резких движений, Ник открыл глаза в полусне. На его губах появилась улыбка, и я замерла на месте, как будто замерзла.

Его рука протянулась, он схватил меня за руку и потянул за собой, заставляя сесть рядом с ним на матрас.

—Что ты, веснушка, шпионила за мной? —спросил он, и, услышав, как он меня позвал, мое сердце начало бешено биться. Прошел год, год прошел с тех пор, как он в последний раз обращался ко мне с этим ласковым обращением.

Он подошел и без предупреждения его рот нащупал мои губы; это был невинный и странный поцелуй, так как я отстранилась, как будто он обжег меня огнем.

Затем Ник, казалось, пришел в себя, открыл глаза, посмотрел вокруг, на свою сестру, затем на меня и вздохнул, чтобы через секунду выругаться.

— На мгновение я подумал… —сказал он.

— Я знаю — отрезала я.

Он прекрасно понимал, что произошло.

Я встала с матраса, желая исчезнуть.

— Я просто привела тебе Мэд, я не хотела, чтобы она проснулась без кого-либо знакомого рядом с ней.

Ник кивнул, глядя на малышку, а затем снова уставился на меня.

—Подожди, а почему? Куда ты идешь? — спросил он, стягивая с себя одеяло и проводя рукой по его лицу.

—Мне нужно кое-что сделать. . по делам. — Я не собирался говорить ему, куда я иду нет, я уже проходила через это однажды.

Николас хмуро кивнул, а затем открыл глаза, осознав что от него скрывают.

—О, да ладно тебе! — воскликнул он слишком громко.

—Тшшш—тшшш—тише. Ты ее разбудишь!

Ник встал с кровати, взял меня за руку и повел в ванную. Он закрыл дверь и снисходительно посмотрел на меня.

—Ты сошла с ума! — выпалил он, скрывая собственное веселье.

—Оставь меня! Не смейся надо мной, это традиция, я люблю ходить. . Прими это!

Ник недоверчиво покачал головой.

—Ты ненавидишь ходить по магазинам, ты ссоришься со своей матерью, потому что она весь день покупает вещи, а наступает пятница после Дня Благодарения, и ты становишься заядлым покупателем. Не могли бы вы объяснить мне, почему?

— Я уже объясняла тебе однажды, — повторила я, поворачиваясь, чтобы уйти, но он остановил меня, преградив мне путь своим чертовым телом. он улыбался…

Николас улыбался, глядя на меня. Эта реальность так сильно повлияла на меня, что я позволила ему удержать меня.

—«Это Черная пятница… люди покупают до поздней ночи, все по горячим ценам, магазины не закрываются. .» — сказал он в смутной попытке подражать моей манере говорить.

Я была удивлена, что он вспомнил те же слова, которые я использовала, чтобы объяснить ему свою одержимость тем днем, и даже больше, учитывая, что это было два года назад.

— Если ты знаешь, то зачем спрашиваешь? — раздраженно повторила я.

Ник покачал головой, все еще улыбаясь.

— Я надеялся, что ты повзрослеешь и забудешь ту чушь, которую ты называешь Рождеством.

Несмотря на то, что он обращался ко мне в веселой манере, он не упустил из виду слово «повзрослеть». Я вспомнила, что он сказал мне в своей квартире в Нью-Йорке, и почувствовала, как это привело меня в ярость.

—Оставь меня в покое, ладно?

Я вышла из ванной, прежде чем он успел снова открыть рот. Иногда я забывала, каким придурком он мог быть.

Полчаса спустя я спустилась на кухню, одетая в джинсы и не совсем белый широкий джемпер. Я хотела чувствовать себя комфортно, Черная пятница была безумной, и я была экспертом в поиске лучших скидок.

Несмотря на то, что было еще рано, через пять минут после того, как я налила себе чашку кофе, на кухне появились Ник и Мэдди, оба в пижамах и с растрепанными волосами. Ник держал Мэд на одном плече, и девочка смеялась, когда он угрожал сбить ее с ног. Увидев, что я сижу там, Мэдисон заставила брата опустить ее и подбежала, чтобы сесть рядом со мной.

Я помогла ей сесть в кресло, в то время как Ник сразу пошел налить себе чашку кофе.

—Я хочу того же, что и Ноа! — спросила она, подпрыгивая и указывая на мой шоколадный пончик.

Ник хмуро наблюдал за ней.

— Сначала измерь уровень сахара в крови, карлик, — сказал он, поставив перед ней на стол маленький прибор рядом со стаканом горячего молока.

Мэдди вздохнула, но продолжала делать то, о чем просил ее брат. Я наблюдала за ней, не в силах поверить, что в семь лет она делала это сама.

Я посмотрела на Ника, который развлекался взбиванием яиц, и почувствовала, что мне нужно что-то делать.

—Я могу тебе помочь, дорогая? — сказал я, хотя у меня не было особого представления о правильном уровне сахара или о чем-то подобном.

—Я могу тебе помочь, дорогая? — сказал я, хотя у меня не было особого представления о правильном уровне сахара или о чем-то подобном.

—Я сама, — ответила девочка, вытаскивая полоску из маленькой коробочки, затем она достала приспособление с ланцетом для укола, надела его на один из своих маленьких пальчиков, сжала верхушку и щелчком заставила капельку крови вытечь из ее кожа. С невероятным мастерством, умением, которое достигается, делая это примерно три раза в день с того момента, как ему поставили диагноз, он провел капелькой крови по полоске, а затем поместил ее в аппарат. Через несколько секунд она прочитала вслух свой уровень сахара.

— Пончиков больше нет, Мэд, но у меня есть печенье и яблоко, которое очень вкусное, — сказал Ник, забирая свою чашку кофе, печенье и фрукты и садясь рядом со своей сестрой, которая смотрела на него не самым дружелюбным взглядом.

Я знала, что пончиков больше, и прокляла тот момент, когда мне пришло в голову съесть один из них тем утром, я не хотел вызывать зависть у бедного существа, поэтому я взяла его со стола и выбросила в мусорное ведро.

—Мне не нравятся эти печенья, — запротестовала она, скрестив руки.

Ник наблюдал, как она вздохнула.

— Это те, которые ты всегда ешь Мэдисон, и они тебе нравятся.

—Нет! - Нет! — закричала она вскакивая со стула с намерением убежать.

Ник протянул руку и поймал ее на лету. Как раз в этот момент в дверях появился Уилл, тоже в пижаме и смотрящий на своего сына недружелюбно.

—Что это за крики? — спросил он, оглядываясь и пристально глядя на меня еще несколько секунд, -Что ты делаешь одетой?

Я закатила глаза и обошла его, чтобы достать яйца, которые Ник приготовил себе на плите. Я положила их на тарелку и отнесла к столу, в то время как Мэдди в изумлении наблюдала за своим отцом.

—Ешь свой завтрак, — приказал брат, снова усаживая ее за стол.

Уилл взял свою чашку и газету, лежавшие прямо на столе, и сел. Затем он заметил, что все трое - Ник, Мэдди и я - выжидательно уставились на него.

Уильям посмотрел на Ника, затем на меня, и я отвел взгляд в сторону.

Он посмотрел на девочку, которая сидела прямо напротив.

—Хм.… — сказал он, прочищая горло секундой позже, —Как ты спала, Мэдди?

Девочка положила печенье в стакан с молоком, затем поднесла его ко рту и таким образом ответила на вопрос.

—Я спала с Ником и Ноа.

Уильям поперхнулся кофе. Она перевела взгляд с Ника на меня.

—Какого черта?! — воскликнула он, ставя чашку на стол.

Николас бросил на меня мимолетный взгляд и собрался объясниться.

Уильям кивнул несколько секунд спустя, глядя на нас негодуя.

Внезапно я почувствовала, что мне нужно выбраться отсюда.

—Я ухожу, — объявила я, беря сумочку и ставя чашку в раковину.

Уилл наблюдал за мной, приподняв брови.

— Ты снова собираешься попасть в этот ад?

Николас улыбнулся за своей чашкой кофе, и мне захотелось швырнуть сумочку ему в голову.

—Да, Уильям, я собираюсь пройтись по магазинам и добровольно подвергну себя этому аду, потому что я мазохистка, хорошо? — раздраженно ответила я как раз в тот момент, когда моя мать решила появиться.

Боже мой, я забыла, каково это - жить дома.

—Держись подальше от лавин людей, Ноа, — посоветовал он, проходя мимо меня и направляясь на кухню.

Я покачала головой, ища в сумочке ключи от машины.

— Куда идет Ноа? —спросила тогда Мэдди.

— Я схожу за покупками, Мэд, — ответила я, прежде чем кто-нибудь снова сделал какое-нибудь глупое замечание.

Девочка от волнения открыла широко глаза, как блюдца.

—Я хочу пройтись по магазинам! — закричала она, удивив всех нас.

Уильям наблюдал за ней поверх газеты.

—Ты достойная дочь своей матери, — процедил он сквозь зубы, возвращаясь к чтению.

Я весело улыбнулась, в то время как Ник хмуро наблюдал за своей сестрой.

—Ты это слышал, Ник? Мэдди хочет пройтись по магазинам, — прокомментировала я, наслаждаясь, как карлик.

Ник посмотрел на меня своими ясными глазами и повернулся к малышке.

—Нет. Мэд хочет пойти со мной на пляж. Да, карлик?

Мэдди набрала полные легкие воздуха, прежде чем ответить:

—Нет!

Как хорошо он чувствовал месть!

— Перестань, Мэди, ты сказала мне, что хочешь научиться серфингу!

— Я ненавижу серфинг! Я хочу поехать на Родео Драйв!

Мы все рассмеялись, за исключением Ника, который наблюдал за девочкой так, как будто она превратилась в маленького монстра.

— Ну, я ухожу, — сообщила я, выходя за дверь.

Ник догнал меня как раз перед тем, как я вышела.

— Ты же не думаешь, что я справлюсь с этим в одиночку, не так ли? — сказал он, злобно глядя на меня.

— Противостоять чему? — спросила я, стараясь не рассмеяться.

— Если мне придется провести день за покупками с семилетней девочкой, ты сделаешь это со мной, можешь не сомневаться.

— Я еду не на Родео—Драйв, а в Беверли-центр, - ответила я, пожав плечами с улыбкой на губах.

Ник буравил меня своими голубыми глазами, а я наслаждалась своей маленькой местью.

— Я заеду за тобой к обеду, Ноа, и тебе лучше быть рядом, когда я позвоню.

— Николас….

— И поезжай со Стивом: парковаться сегодня будет безумием; кроме того, так мы вместе вернемся к Вуэльте.

— Я хочу поехать на своей машине.

— А я хотел заниматься серфингом и наслаждаться пляжем зимой, а теперь из-за тебя мне приходится ходить по магазинам, - невозмутимо выпалил он.

Десять минут спустя Стив отвез меня в один из крупнейших торговых центров города. Beverly Center - это торговый центр, расположенный в Беверли-Гроув, районе в центре Лос-Анджелеса, который находился всего в десяти минутах езды от Беверли-Хиллз. Да, я ехала через весь город, чтобы добраться туда, и мне пришлось бы поторопиться, если бы во время обеда мне пришлось встретиться с Ником и его сестрой, но в Черную пятницу я это заслужила.

Как всегда, все было полным безумием: он был заполнен до отказа, очереди доходили до дверей магазинов, дети бегали туда-сюда, плакали или ели то, что приводило в ужас их самих, их родителей и всех, кто был рядом. Мужчины и женщины, одетые в свою самую удобную обувь, входили и выходили из магазинов, как будто они были на охоте на лис.

Мне нравилось ходить одной, потому что так не было отвлекающих событий. Кроме того, я была быстрой, да, очень быстрой: с первых пяти минут входа в магазин я знала, понравится ли мне там что-нибудь или нет; я не тратила время на то, чтобы рыться в одежде, одежда манила меня, и если, когда я входила, что-нибудь привлекало мое внимание, до свидания мои хорошие.

К двум часам дня я уже купила почти все рождественские подарки. В моем кармане зазвонил мобильный, и я увидела, что Николас только что написал мне сообщение.

«Я заберу тебя у двери Мэйси через десять минут.»

Отлично . . мое желание встретиться с ним было практически нулевым.

НИК

Я знал, что Ноа ненавидит ходить по магазинам с людьми, и по этой причине я провел утро наедине с Мэдди. Мы ходили в книжный магазин, магазин игрушек и на детскую площадку. Она умоляла меня купить ей костюм; в то время как все девочки ее возраста носили короны и платья принцесс, моя сестра выбрала костюм черепахи-ниндзя. Да, так что теперь она шла по Беверли-Гроув с миниатюрной черепашкой-ниндзя и несколькими сумками с вещами, которые она собиралась покупать.

Как и говорил мой отец, моя сестра была достойной дочерью моей матери.

—Где Ноа? — она постоянно спрашивала меня об этом с тех пор, как я сказал ей, что мы с ней встретимся.

—Это я и хотел бы знать, — ответил я, стоя возле торгового центра и ожидая, пока она выйдет из машины. Стив ни за что не приехал бы нас забрать, хотя движение было сумасшедшим. . нельзя было остановиться даже во втором ряду.

Как только я достал свой мобильный, чтобы позвонить ей, я увидел, как она появилась. Она была нагружена сумками, джемпер, который она надела, теперь был завязан на талии, а под ним на ней была простая майка, доходившая до пупка.

Мэд выбежала ей навстречу, а я надел солнцезащитные очки на голову и тупо уставился на нее, как идиот.

—Мне нравится твой костюм, Мэд! — сказала она, улыбнувшись ей и обнажив свои красивые белые зубы. Я так давно не видела этой улыбки, что почувствовала укол в груди.

—Там был и твоего размера, мы обязательно найдем тебе такой, если хочешь, — заметила моя младшая сестренка, что вызвало у Ноа смех.

Ноа в костюме черепахи ниндзя… чего мне не хватало! Хотя Ноа, одетая в минимум вещей, приходила мне в голову, заставляя меня снова надеть очки и скрыть свои похотливые мысли.

—Привет, —поздоровался я, когда мы наконец оказались на полпути.

—Привет, — ответила она довольно сухо.

Я с любопытством нахмурился.

— Давай я тебе помогу, — предложил я, забирая сумки у нее из рук.

Сначала она сопротивлялась, но в конце концов взглянула на меня. Ее глаза оторвались от моих и снова уставились на мою сестру.

— Как давно вы здесь, ребята?

—Пару часов назад, — ответил я, доставая мобильный и просматривая сообщения. Стив стоял на углу и ждал нас с неправильно припаркованной машиной. —Давай сумки.

Пять минут спустя мы оставили безумие позади. Я повел их поесть в ресторан, расположенный далеко от всех торговых районов.

Мы ели отбивную с картошкой, в то время как моя сестра поглощала почти весь разговор. Честно говоря, я понятия не имел, что я делаю или во что играю, но внезапно у меня возникла почти жизненная потребность побыть наедине с Ноа. Она едва произнесла это слово в мой адрес, и, хотя между ними обоими царила напряженность - более чем напряженность на самом деле, - я верил, что наше перемирие сработает лучше, правда.

Когда я выходил из ресторана, я заметил, что в здании напротив была детская площадка с цветными шариками и матрасами для прыжков, с горками и множеством бегающих без остановки детей.

—Мэдди, ты хочешь пойти туда? —спросил я, указывая на то, что казалось раем для любого ребенка младше десяти лет.

Моя сестра начала прыгать как сумасшедшая от радости, в то время как Ноа хмуро смотрела на меня. Да, ну, это было не так тонко, как я думал. Я заплатил, чтобы они продержали маленького монстра в течение часа, и предложил Ноа прогуляться.

—Я замечаю, что ты очень тихая, — заметил я, когда мы выходили на пешеходную улицу, изобилующую барами, магазинами и кафе—мороженым. -Ты устала?

Ноа продолжалв смотреть вперед.

—Да, наверное… Я встала очень рано.

Мы продолжаем идти больше ничего не говоря. Это было смешно, мы никогда так долго не были вместе, не произнося ни слова. Ноа, которая не умолкала даже под водой, которую мне много раз приходилось успокаивать поцелуем или отвлекать ласками, чтобы она могла дать мне передышку, теперь, казалось, интересовалась кем угодно, только не мной.

— Ну, хватит уже! Что черт возьми, с тобой не так? — раздраженно осведомился я.

Она удивленно посмотрела на меня.

— Со мной все в порядке … —сказала она, хотя и колебалась в конце фразы.

Я подождал, стараясь не рассердиться.

—Просто это не то, чего я ожидала. Мы должны были быть с твоей сестрой, зачем ты затащил ее на эту чертову детскую площадку? Ты знаешь о болезнях, которые там передаются? Вши, например! Теперь мы все наверняка заразимся вшами, потому что ты решил изменить свои планы . . мы должны были втроем прогуляться по парку, прежде чем вернуться домой; кроме того, мне еще нужно было сделать покупки. . Ты не задумывался, все ли я закончила, когда позвонил мне, но ты так привык отдавать приказы: «Увидимся через пять минут», — передразнила она мой голос. -Ну, может быть, я была не готова, ты думал об этом? И нет, не смотри на меня так! Это ..странно. Да, мне неудобно.

Я удивленно открыл глаза, пытаясь сдержать желание рассмеяться, да, я что-то замалчивал, да, верно.

—Тебе что-то не нравится? — спросил я с притворным недоверием.

Ноа остановилась и повернулась ко мне.

— Всё это! — ответила она, указывая на нас обоих. -Ты и я. Ты ведешь себя так, как будто мы все еще вместе! — она всхлипнула, как будто это стоило ей жизни сказать что—то подобное. -Я согласиласт на перемирие ради Мэдди, но я не собираюсь обманывать себя и буду признательна, если ты тоже этого не сделаешь. Или я напоминаю тебе о том, что ты сказал мне, когда я видела тебя в последний раз?

Я сделал глубокий вдох. В глубине души я знал, что Ноа была права. Я сказал ей, что влюблен в Софию, чтобы она перевернула страницу, но знал, что это будет не так просто.

— Я относился к тебе как к другу, не более того, — сказал я, становясь серьезным.

Ноа огляделась, она казалась пораженной. Через несколько секунд она снова уставилась на меня.

— Я предпочитаю твою враждебность, — выпалила она тогда, и я почувствовал укол в груди. -Правда, я принимаю это, я могу с этим справиться, я привыкла; но то, что ты делаешь сейчас… —Она покачала головой, глядя в пол. Мне бы хотелось приподнять ее подбородок, чтобы я мог заглянуть ей в глаза—. Я знаю, что ты делаешь это ради своей сестры, но мне больно и это сбивает меня с толку. Я не хочу проводить с тобой время, я не хочу гулять, я не хочу обедать, или чтобы ты спрашивал меня о таких вещах, как почему у меня шрам или почему я езжу на мотоцикле… Эти вопросы в моей жизни тебя больше не касаются, и я знаю, что это я все испортила, но ты принял решение, и я хотела бы, чтобы ты его принял.

Я перевел взгляд на деревья позади, чувствуя себя дерьмом. Да, это правда, что я сделал это ради Мэдди, но какая-то часть меня хотела провести с ней время, потому что, черт возьми, я так по ней скучал. .

—Хорошо, — сказал я несколько резко. -Мы идем искать мою сестру.

Я повернулся на каблуках и пошел вниз по улице. Ноа не потребовалось много времени, чтобы оказаться рядом со мной, и это чувство. . это чувство, что она рядом, но в тоже время за много миль от меня, заставило меня снова превратиться в ледяную статую, которой, я сам того не осознавая, переставал быть.

Мы проехали мимо нескольких магазинов и как раз собирались свернуть в сторону там, где была детская площадка, перед нами появилась моя мама, да, моя мама.

Я остановился, как только увидел ее. Несмотря на то, что теперь было предусмотрено законом, я продолжал отказываться видеть ее, и именно няня привела меня к моей сестре накануне. Увидеть ее там снова, учитывая, что мы больше не пересекались с той ночи, когда она решила раскрыть правду на годовщине Leister Enterprises, было самым неприятным сюрпризом.

Как всегда, она была очень элегантна, в кашемировом платье, на высоких каблуках и с волосами, собранными в пучок; хотя мне показалось, что я вижу темные круги под ее светлыми глазами - темные круги, которые должна была лучше скрыть дорогая косметика моей матери.

—Николас! — удивленно воскликнула она, увидев меня прямо перед своим носом.

Я с силой сжал челюсть, прежде чем заговорить.

—Да, мама, какое неприятное совпадение, что мы оказались в таком положении.

Она расправила плечи, принимая удар, я полагаю. По правде говоря, мне было наплевать, поскольку отношения с ней оставались такими же плохими. . что я говорю! Их не существовало.

—Привет, Ноа, — поздоровалась она, поворачиваясь к ней, которая явно напряглась рядом со мной.

Учитывая обстоятельства и прошлое наших родителей, я не ошибусь, если предположу, что моя мать была в списке самых заклятых врагов Ноа; более того она, несомненно, занимала почетное место на самом верху.

Она не ответила на приветствие.

—Мы спешим. Если ты извинишь нас… — сказал я с твердым намерением продолжать свой путь. Тем не менее, моя мать сделала шаг вперед и положила свою руку мне на руку, удерживая меня.

—Я хотела бы поговорить с тобой, Николас.

—Да, это было ясно из всех сообщений, которые ты оставляла моей секретарше, но я думаю, что она была достаточно лаконична в своем ответе, сказав тебе, что меня это не интересует.

Я рефлекторно схватил Нов за руку; внезапно я почувствовал, что задыхаюсь, и мне захотелось как можно скорее выбраться оттуда. Я потянул ее за собой, и мы прошли мимо нее с явным намерением уйти, не оглядываясь.

—Речь идет о Мэдди, Николас, — объявила моя мать за моей спиной.

Это меня остановило. Я неохотно повернулся к ней.

—Что бы ни случилось с моей сестрой, ты можешь рассказать моему отцу обо всем, он позаботится о том, чтобы сообщить мне.

Моя мама, казалось, сломалась, посмотрела на меня умоляющими глазами, и вся моя защита рухнула. Моя мать умоляет?

—Пожалуйста, удели мне несколько минут, Ник.

Мои глаза переместились на Ноа, которая внезапно показалась мне такой же заинтригованным, как и я.

—Хорошо, —согласился я, — я в порядке. Что происходит?

Моя мама сделала жест между удивлением и облегчением, и я проводил нас в кафе, которое было прямо напротив. Ноа села рядом со мной, а она напротив.

Все это казалось мне настолько странным, что мне нужно было покончить с этим как можно скорее.

—Ну давай, у нас не весь день.

Несмотря на то, что моя мать, казалось, проявила некоторую слабость, попросив меня уделить ей несколько минут, перед моим последним замечанием она расправила плечи и посмотрела на меня с видом немногих друзей. Там была Анабель Грейсон из моих воспоминаний.

—Хорошо, поскольку ты вряд ли сможешь проявить ко мне хоть каплю такта, я тоже собираюсь отказаться от формальностей и излишеств. Ты хочешь, чтобы я была кротка, тогда я буду кратка, — сказала она, ставя свою чашку на тарелку и пристально глядя на меня. -Я больна, Николас.

За столом воцарилась тишина, тишина, прерванная звоном хрустального бокала, который она держала, когда он упал на нее.

— Что ты имеешь в виду, говоря, что ты больна? — сказал я, мгновенно разозлившись.

Это, конечно, был какой-то трюк, я не знаю, какую цель она преследовала, но она показалась мне жалкой.

— Что я хочу этим сказать? — она ответила мне, и теперь да, внимательно посмотрев на нее, я увидел, что выражение суровости исчезло, обнажив страх и неуверенность, которых я никогда не видел в ней до сих пор.

Она глубоко вздохнула и пристально посмотрела на меня, прежде чем произнести следующие слова:

—У меня лейкемия.

—Что, черт возьми, ты говоришь? —повторил я почти мгновенно, заметив, как мой голос понизился на две октавы.

Моя мама сложила руки на коленях и откинулась на спинку сиденья.

—Мне поставили диагноз более полутора лет назад… Я хотела тебе сказать, я не хотела говорить тебе это по телефону, только если ты соизволишь это взять. Твой отец знает это уже несколько месяцев, он обещал мне, что ничего тебе не скажет, я хотела тебе сказать лично. . Я знаю, ты меня ненавидишь, но ты мой сын и. .

Ее голос начал дрожать, и я внезапно заметил, что падаю, падаю, падаю в бездонную яму и собираюсь разбиться . . это были считанные секунды: я бы разбился, и я не знаю, что будет дальше, но ничего хорошего, это точно. Затем я заметил, что кто-то крепко сжимает мою руку, теплую маленькую руку, которая протянулась из-под стола и обещала не отпускать меня.

Я посмотрел на Ноа, которая стояла рядом со мной и наблюдала за моей матерью с… печалью?

Я почувствовал, как мои пальцы цепляются за нее, как будто она внезапно стала моей единственной точкой отсчета, потому что то, что говорила мне моя мама, не могло быть правдой.

—Я не хотела рассказывать тебе об этом, чтобы ты пожалел меня, я просто хотела объяснить тебе, почему я делала то, что делала в последние месяцы, все, что я делала, с Мэдди, с Грейсоном, с твоим отцом. .

— Что ты имеешь в виду? — сказал я, прочищая горло, заметив, что завязавшийся в нем узел мешает мне говорить.

—Я собираюсь передать полную опеку над Мэдди твоему отцу.

— Каким образом? — спросил я, очнувшись от своей летаргии.

— В ближайшие несколько лет мне придется столкнуться с очень трудными ситуациями, Николас, ситуациями, свидетелями которых я не хочу чтобы была семилетняч девочка. Когда я узнала об этом, мне стало ясно: если со мной что-нибудь случится, последнее, чего я хочу - это чтобы моя дочь осталась на попечении Грейсона. Он эгоистичный мужчина, который вряд ли способен зацикливаться на чем-то, кроме собственного пупка. Я совершала ошибки, Боже, я совершила очень много ошибок в своей жизни, и я знаю, что я очень далека от того, кто заслуживает того, чтобы ты даже слушал меня сейчас, но Мэдди мне небезразлична, небезразлична, Ник, и я хочу, чтобы если со мной что-нибудь случится, если все закончится не так, как я надеюсь, что если я уйду то, чтобы моя дочь была в семье, которая любит и защищает ее.

—Подожди, подожди, — прервал я ее. —Ты хочешь сказать, что мой отец знает об этом? Ты согласна на его полную опеку? Но как. .?

—Все, что случилось с Грейсоном, развод, знание того, кем был отец Мэдисон . я начала все это дело, потому что была вероятность, что Мэдди была дочерью твоего отца. И я не ошиблась, как не ошиблась и в том, что приняла как должное, что как только Уильям узнает, что Мэдди его дочь, он захочет, чтобы она стала частью его жизни, и это именно то, чего я тоже хочу.

Я недоверчиво посмотрел на нее. . все, что произошло, все, что было сделано … Это было потому, что моя мать хотела, чтобы именно мой отец позаботился о Мэд в том случае, если? В случае ее смерти?

— И что ты собираешься делать? — Внезапно спросил я, чувствуя, как внутри меня растет ярость. -Ты собираешься бросить Мэдди в доме моего отца? Ты собираешься отказаться от своих прав и притвориться, что твоя дочь не скучает по тебе? Это безумие!

—Николас… — начала говорить Ноа.

—Нет! — я отпустил ее, вставая, —. Это так не делается, черт возьми! Ты собираешься сделать с ней то же самое, что и со мной?

Моя мама сделала глубокий вдох, не глядя на меня.

—Сядь, пожалуйста, — попросила она меня, сохраняя спокойствие, хотя я мог видеть что вряд ли.

Я сел, потому что внезапно мои ноги затряслись, все мое тело было в напряжении, весь мой чертов мозг представлял собой водоворот бессмысленных мыслей, стремящихся понять, в каком мире действия моей матери могут быть оправданы.

— Я не собираюсь бросать ее, Николас, я просто собираюсь передать опеку над ней ее отцу, пока я пытаюсь выбраться из этого. Я нахожусь в контакте с лучшими врачами страны и собираюсь начать химиотерапию в больнице доктора медицины Андерсона в Хьюстоне. Врачи настроены оптимистично, но на это могут уйти годы; ты же не хочешь, чтобы я взяла ее с собой в Хьюстон, не так ли? Кто будет заботиться о ней, пока я лечусь? Я просто думаю о том, что лучше для всех.

Я молчал, это длилось секунды или минуты, понятия не имею. Все это было дерьмом, настоящим дерьмом.

Затем я почувствовал прикосновение другой руки, взявшей мою. Я открыл глаза и убедился, что это руки моей матери. Ее руки всегда были такими костлявыми? Я обратил внимание на нее, на ее темные круги под глазами и на то, что она казалась намного стройнее, чем когда я видел ее в последний раз. Мои пальцы действовали сами по себе и цеплялись за нее, почти даже не спрашивая у меня разрешения.

—Мне жаль, что всё так, Ник, — посетовала она и мгновение спустя отпустила меня, чтобы вытереть слезу, которая решила вырваться из-под ее контроля. -Твой отец может объяснить тебе все лучше, чем я. Спасибо, что выслушали меня.

Моя мама начала вставать, и я внезапно почувствовал пустоту в груди и в голове.

—Подожди, — попросил я, чувствуя себя более потерянным, чем за всю свою жизнь. —Я дам тебе.. я дам тебе свой личный номер, чтобы ты могла позвонить мне и сказать, когда ты собираешься уезжать или когда ты думаешь. .

Я замолчал, потому что даже сам не знал, чего хочу. Я достал из кармана бумажника одну из своих визитных карточек и ручкой написал на ней свой личный номер.

Моя мама взяла ее и благодарно улыбнулась мне.

— Спасибо, сынок, — сказала она, прежде чем отвести взгляд от Ноа, — и тебе тоже.

Десять минут спустя мы были на детской площадке, забирая мою сестру.

Мне казалось, что внезапно моя жизнь стала не моей, как будто я играл роль, которая мне не принадлежала . . внезапно я был так зол, так зол на жизнь за то, что она сыграла со мной таким образом, за то, что подкинула мне еще один камень на пути, что я заметил, как у меня начинает гореть под кожей, я заметил, как мои мышцы напряглись, источая энергию, от которой я не имел ни малейшего представления, как избавиться.

Мэдди вышла из детской площадки и подбежала ко мне. Я ждал ее с распростертыми объятиями; мне вдруг захотелось ее пожать, я бы хотел засунуть ее себе под кожу и избавить от всей боли, с которой мне придется столкнуться в таком юном возрасте. Мало того, что тот, кого она считала своим отцом до сих пор, ушел, не намереваясь больше ее видеть, но теперь ее мать заболела и оставила ее с отцом, с которым она только что познакомилась.

Какая-то часть меня почувствовала внезапное желание посадить ее в самолет и забрать с собой, отвезти в Нью-Йорк, где я мог бы позаботиться о ней, но… Я не был его отцом, как бы сильно в тот момент я ни хотел им быть.

Я крепко обнял ее и поднял с пола. Она раскраснелась от объятий, которые получились, и была очень возбуждена, говорила без остановки. Ноа, должно быть, поняла, что я едва осознаю, что исходит из её уст, потому что она начала заполнять тишину, которую вызывали мои скудные разумные слова и мысли.

Время… теперь время казалось решающим, потерянное время, время, оставшееся до конца жизни, потому что как долго я буду жить? Выйдет ли это из этого? Неужели она уедет в Хьюстон и больше не увидит ее? И моя сестра тоже?

Мы приехали домой, я вышел из машины и последовал за ними к подъезду.

Я знала, что Ноа не сводит с меня глаз, и когда я не вошел в дом, а остался стоятьна пороге, не в силах сделать ни шага дальше, она повернулась ко мне и что-то спросила, чего я не расслышала.

—Мне нужно. . мне нужно побыть одному прямо сейчас, ты можешь… ты можешь позаботиться. .?

Ноа колебался, как будто хотела что-то сказать, но не решалась.

Наконец она кивнула, и я взял ключи от машины, которые бросил мне Стив.

Он обеспокоенно наблюдал за мной, но у меня не было сил останавливаться, чтобы что-то объяснить.

Я сел в машину и исчез на несколько часов.

Когда я вернулся домой, была уже почти полночь. У меня было достаточно времени, чтобы подумать, и поразмыслить о том, когда я действительно облажался. Всё имеет последствия, о которых вы, скорее всего, со временем пожалеете.

Я поднялся по лестнице в полутьме, не потрудившись ничего зажечь. Для чего?

И когда я проходил мимо двери Ноа, острая, сильная боль пронзила мое сердце. В этой комнате была любовь всей моей жизни. . та самая, которая причинила мне боль, как и всем тем людям, которых я впустил в нее.

Ненавидела ли меня Ноа?

Я ненавидел ее, и был очень высок шанс, что я продолжу ненавидеть ее именно в этот момент. Что я говорю? Именно тогда я ненавидел ее больше всего, потому что просто в тот момент она была мне нужна больше всего, именно тогда я заметил ее отсутствие, когда мой разум громко просил меня отправиться на ее поиски, а мое сердце с надеждой ждало, что кто-то принесет ей какой-то внутренний покой, какое-то успокоение от боли.

Я открыл ее дверь, даже не беспокоясь о том, чтобы постучать. Она была в своей постели, сонная и снова была окружена книгами. Моя сестра спала рядом с ней, свернувшись калачиком на матрасе и сосала палец, как делала с тех пор, как ей исполнилось десять месяцев. Я снова посмотрел на Ноа, которая осторожно закрыла книгу, сняла очки и сосредоточила все свое внимание на мне.

—Где ты был? — спросила она, не повышая голоса. —Тебя не было около пяти часов.… Николас, ты в порядке?

Я подошел к ней, взял книгу у нее из рук и положил на тумбочку.

—Я хочу поговорить с тобой, — сказал я, указывая ей на дверь.

Ноа колебалась, и это что-то разожгло во мне.

—Ты мне должна, — добавил я, стиснув зубы.

Мы наблюдали друг за другом в течение нескольких минут.

Наконец, ничего не сказав, она слезла с кровати и последовала за мной в мою комнату. Когда наши глаза встретились, я больше не мог сдерживаться, обхватил ее лицо руками и поцеловал изо всех сил. Ее спина врезалась в дверь, и я почувствовал, что снова начинаю дышать. В окружавшей нас темноте я едва мог оценить, насколько она напряжена, но через несколько очень напряженных секунд она повернула лицо и отвернулась от меня.

—Не делай этого, Николас, — предупредила она меня едва различимым шепотом.

Моя рука откинула прядь ее волос и заправила ее за ухо, осторожно, максимально удлиняя контакт. Ее аромат окружал меня, сводил с ума от желания, от любви.… Этот ее запах такой характерный, такой насыщенный, такой особенный. Я мог бы напиться, просто понюхав ее. И это было то, что мне было нужно именно тогда.

Моя рука погладила ее по щеке, и она закрыла глаза, прерывисто выпустив воздух. Она страдала так же, как я? Страдала ли она из-за того, как ей было больно быть вдали от меня?

—Почему я не могу забыть о тебе? — я прижался лбом к ее лбу, —Почему мне кажется, что ты единственная, кто может мне помочь в такой момент?

—Николас… —сказала она, открывая глаза, чтобы посмотреть на меня.

То, что я почувствовал, когда наши взгляды встретились, было настолько сильным, что я наклонился и уткнулся лицом ей в шею; я не мог удержать ее, я не мог этого вынести.

Я прильнул губами к мягкой коже ее горла, сначала медленно, едва касаясь ее, затем погладил кончиком носа линию от ее волос до ключицы. Моя рука скользнула к ее талии, и я притянул ее к себе, мне нужно было больше, намного больше. Руки Ноя легли мне на грудь: сначала я подумал, что он ласкает меня, но, потерявшись в ней, я только через несколько секунд понял, что она отталкивает меня.

— Ты не мыслишь ясно, ты не хочешь этого делать, — заявила она.

Я не мог остановиться. Мои руки поднялись по ее обнаженным бедрам, едва прикрытым ночной рубашкой, и нежно погладили ее ноги. Я остановился, добравшись до ее задницы, думая, черт возьми, думая о том, не будет ли происходящее безумием, о котором я потом пожалею.

Мои губы целовали ее щеки, уголок ее приоткрытого рта, век и я хотел снова зарыться в ее горло. Я больше не целовался… В этот момент я позволил себе увлечься, сосал и покусывал ее кожу, как мне заблагорассудится. Я был потерян в ней, потерян в какой-то неопределенности, где то, что мы сделали друг с другом, казалось, перестало существовать. Ноа издала прерывистый вздох, и это подтолкнуло меня к продолжению.

Я рывком поднял ее, и она обвила ногами мою талию. Ее руки обхватили мое лицо, и мы снова увидели друг друга, как будто встретились спустя вечность. Я не видел злобы в ее глазах, я не видел ничего, кроме любви, которую я испытывал к ней, любви ко мне, которая, я был уверен, продолжала жить в ее сердце, любви, которая должна была исчезнуть, черт возьми, любви, которую, как бы я ни пытался похоронить, она всегда стремилась вырваться наружу в самые неподходящие моменты. Моменты, заставляющие меня действовать вопреки всем моим принципам.

—Ты мне нужна, —признался я ей в губы.

Ее дыхание смешалось с моим, и мне показалось, что я теряю сознание от удовольствия. Наконец-то тот контакт, который успокоил бы всю мою боль.

Я больше не колебался, я перестал играть в тот момент, когда ее губы коснулись моих в робком ответе на мои слова. Я бросился на нее, на ее рот, мое тело прижало ее к двери, и ее губы раскрылись, чтобы принять меня. Я поцеловал ее, как будто это был наш первый раз. Я прижался к ее телу, мне нужно было к чему-то прикоснуться, мне нужно было что-то, что могло бы облегчить пытки, которым я подвергал свое тело.

— Я собираюсь заняться с тобой любовью, Ноа, — объявил я, как будто это было что-то неизбежное, что-то, что должно было произойти. —Все было дерьмом с тех пор, как мы расстались, моя жизнь продолжает рушиться с каждым днем; я ненавижу нуждаться в тебе так же, как и я, ненавижу знать, что прямо сейчас ты единственная, кто способен заставить меня забыть хотя бы на несколько минут, что моя мать умирает. —я увидел, как к ее глазам подступили слезы, и поцеловал ее, чтобы она этого не заметила.

Я покачал головой, и лунный свет, проникавший в окно, осветил ее лицо, что позволило увидеть слезы, которые увлажнили ее кожу.

—Ты знаешь, что это только усугубит ситуацию, —прошептала она, прижимаясь своим лбом к моему и с силой закрывая глаза. Я мог чувствовать, как бешено бьется ее сердце, почти наравне с моим.

—Хуже уже быть не может… Все не может быть хуже, чем сейчас, — повторил я, обхватив пальцами ее подбородок и глядя в его блестящие грустные глаза.

—Это только навредит нам еще больше. . — снова прошептала она. —Завтра утром ничего не изменится. .

Я поцеловал одну из ее слез, подцепил ее кончиком языка и почувствовал соленый вкус во рту.

—Той ночью в Нью-Йорке ты попросила меня вести себя так, как будто я тебя простил, — прокомментировал я, снова подставляя губы и смахивая еще одну слезу с ее щеки. —Теперь мне нужно, чтобы ты сделала то же самое для меня.

Я почувствовал, как ее тело дрожит от моего, я крепко прижался губами к ее губам и повернулся вместе с ней к своей кровати.