НИК

Я уехал из дома моего отца и пошел в один из многочисленных баров, которые были рядом с набережной. К тому времени, как я это сделал, я был уверен, что они будут безлюдными, и что мне было нужно в то время, так это побыть одному.

Я не ожидал одобрения своего отца, рассказывая ему о том, что я планировал делать с компанией, но я также не ожидал, что он будет смотреть мне в лицо так, как он.

С тех пор, как я взял на себя управление бизнесом, после многих встреч, составления графиков и множества цифр я понял, что в корпорации есть несколько небольших предприятий, которые давно должны были быть ликвидированы. Они только доставляли нам неприятности и приносили смехотворный доход. Сначала почти никто не поддержал мое решение выставить их на продажу, я хотел ликвидировать их как есть и на полученные деньги открыть новую компанию с более Moderna визуализацией и другим подходом.

Большинство предприятий корпорации функционировали безупречно, управлялись лучшими экономическими агентами страны, и одна из моих задач с самого начала заключалась в посещении большей части предприятий, чтобы убедиться, что общая политика Лейстеров соблюдается. Что ж, после нескольких месяцев работы и после убеждения правления мы решили выставить на продажу то, что приносило нам больше убытков, чем прибыли, поэтому я столкнулся не только с многочисленными увольнениями, но и с открытием новой маркетинговой и телекоммуникационной компании, которая переориентирует экономическую стратегию Leister Enterprises на место, которое мы еще не использовали.

Это было трудное, но в конце концов, правильное решение, и я был потрясен тем, что мой отец не мог мне доверять и, кроме того, считал, что я могу привести компанию к краху. С членами правления я справлялся без проблем, но одно дело было противостоять им как боссу, и совсем другое - противостоять моему отцу. И вдобавок Ноа была свидетелем части спора, что привело меня в еще худшее настроение.

Я заказал виски и выпил его одним глотком. Тот глупый обед прошел хуже, чем я мог себе представить. Я оплатил счет и решил, что должен вернуться. Я не должен был уходить, оставляя там Мэд, но, хотя мне было неприятно это признавать, я знал, что Ноа заботилась о ней и с моей сестрой все было в порядке. Из всех людей, которых я знал, единственной, кому моя сестра могла бы доверять, была бы она, даже не мой отец.

Ноа... Я не знал, было ли перемирие, о котором мы договорились, ошибкой. Было намного легче игнорировать то, что я чувствовал к ней, если я злился. Разговаривать с ней так, как мы это делали сегодня, как взрослые люди, было слишком опасно.

Иногда. . гораздо чаще, чем я мог бы признаться вслух, я представлял, как прощаю ее, вижу, как забываю все, что произошло, все, что мы сделали друг с другом, и пытаюсь представить, какой будет наша жизнь сейчас. Но при этом воспоминание о причине нашего разрыва снова мучило меня, и все было стерто, оставив только ненависть, к которой я так хорошо привык за последний год.

Чертов Ноа.. будь я проклят за то, что все испортил!

Когда я вернулся к отцу, я заметил, что было намного позже, чем я предполагал вначале. Свет был выключен, и во всем доме царила гробовая тишина, за исключением гостиной, свет которой слегка освещал прихожую.

Я снял куртку, оставил ключи у входа и пошел туда.

На полу, прислонившись спиной к дивану, сидела Ноа. Она переоделась и надела удобный джемпер, собрала волосы в свободный пучок и надела очки из черной пасты. Она была погружена в чтение, и вокруг нее было разбросано несколько открытых книг. Я заметил, что огонь в камине погас.

—Что ты делаешь? — тихо сказал я ей, входя в гостиную.

Ноа была поражена и собралась ответить, но промолчала, когда я подошел к тому месту, где она сидела, и взял книгу, которую она держала между ног.

Право коммуникации и рекламы. Том I.

—Учеба, - наконец холодно ответила она.

Я посмотрел на нее и проанализировал выражение ее лица, я не хотел, чтобы она чувствовала себя неловко в моем присутствии. Я знал, что в тот день я терпел себя из-за Мэдди и что, вероятно, в интересах нас обоих было бы проводить как можно меньше времени вместе, но в те моменты мне просто нужно было, чтобы Ноа была Ноа.

—Я вижу . Ты так плохо себя ведешь? — сказал я, поворачиваясь к ней спиной и подбрасывая в камин еще поленьев. Я наклонился, чтобы убедиться, что тепло сосредоточено в центре. Ноа расставила бревна слишком далеко друг от друга, и поэтому ей никогда не удастся развести достаточно большой огонь, чтобы обогреть комнату.

Когда пламя вспыхнуло, шипя и испуская обжигающий жар, я встал, отряхнул руки и снова повернулся к ней, которая внимательно наблюдала за мной.

Я заметил, что у нее покраснели щеки от жары. По правде говоря, было не так уж и холодно, но Ноа было очень холодно; я мог вспомнить, как зимой, которую мы провели вместе, она прижималась ко мне под одеялом, чтобы согреть мои замерзшие ступни своей кожей, которая всегда казалась очень горячей, особенно когда она была рядом.

— Довольно, — сказала она, снова уставившись в книги. —Мэдди заснула в моей постели, чтобы ты знал, на случай, если ты поднимешься наверх и не найдешь ее.

Я кивнул, когда подошел к дивану рядом с ней и сел.

Ноа лежала на полу, но, несмотря на это, расстояние, разделявшее нас, позволяло мне не спускать с нее глаз.

—Спасибо, что позаботилась о ней, — сказал я, все еще сохраняя дистанцию.

Ноа наблюдала за мной с опаской, как за тем, кого преследует большая собака, которая может быть ласковой или может без колебаний прыгнуть и укусить тебя.

—Не за что; на самом деле это Уилл надел на нее пижаму и рассказал ей сказку..

Я кивнул с восхищением наблюдая, как ее щеки покраснели при моем внимательном рассмотрении.

—Затем они попытались заставить ее уснуть в своей новой комнате, — продолжила она, и я наклонился вперед, отвлекшись на то, как двигались ее губы, — но она настаивала, что хочет спать со мной, она много спрашивала о тебе. Тебе не следовало уходить.

— Мне нужно было подумать, — извинился я, заметив то, что до этого оставалось незамеченным для меня: на ее левой щеке, возле глаза, был прямой беловатый шрам, как будто ее чем-то порезали. —Что это у тебя там? — спросил я и застал ее врасплох, когда протянул руку и взял ее за подбородок, чтобы лучше рассмотреть.

Что за черт!

Ноа вздрогнула от моего прикосновения и отстранилась, вынуждая меня отпустить ее.

— Ничего особенного — ответила она, уставившись в книгу.

—Ничто не оставляет на тебе следов. Что, черт возьми, с тобой случилось?

— Я упала —ответила она, пожимая плечами.

—Ты упала? Где? Когда я видел тебя в последний раз, у тебя не было этого

шрама. —«Или да?» - я не был уверен, в последний раз, когда я ее видел, я был не в себе.

Ноа закрыла книгу и сосредоточилась на мне, немного раздраженная.

— Он у меня уже более полугода, так что да, он был у меня, когда я видела тебя в последний раз. Я упала с мотоцикла, в этом не было ничего необычного, но мне наложили швы.

— С каких это пор у тебя есть мотоцикл?! —Я не совсем понимал, почему я вдруг так разозлился; к тому времени, как я приехал, я был спокоен. Я хотел бы войти в дверь и встретить ее здесь, но сейчас… теперь, черт возьми, я хотел что-то сломать.

— Он был не моей, а подруги. Почему ты так себя ведешь?

Я встал и пошел прочь, но я был так зол, что не мог не выпалить первое, что пришло мне в голову.

— Только идиот поехал бы куда-то на мотоцикле, большинство дорожно-транспортных происшествий со смертельным исходом происходят из-за людей, едущих на этих глупых мотоциклах!

Ноа встала, сжав губы, и все равно положила книгу на диван.

— У тебя есть мотоцикл!

— Я не ты, у меня нет несчастных случаев.

—Значит, ты намекаешь, что я действительно идиотка?

Я с силой сжал челюсть.

—Не езди на мотоцикле, это единственное, что я тебе говорю, —повторил я, пытаясь успокоиться. Ноа попала в аварию, чертову аварию. . несколько месяцев назад.

Где я был тогда? Далеко .. Очень далеко.

Ноа взяла свои книги и остановилась передо мной, прежде чем уйти.

—Как жаль, что ты больше не можешь отдавать мне приказы, не так ли, Ник?

Я наблюдал, как она уходит с горьким привкусом во рту.