НИК

Я должен был пойти к Софии. Она не переставала звонить мне с вечера после вечеринки у Лиона; она была в ярости, потому что к тому времени, когда я был в Лос-Анджелесе, мы не провели вместе и трех часов.

Проблема Софии была чем-то, что мне нужно было решить, на самом деле, когда я осознал, как мало я заботился о том, чтобы разорвать эти отношения, я понял, что это никогда не сработало бы, я никогда не смог бы быть тем, в чем она нуждалась. Только Ноа была способна продолжать переворачивать мой мир с ног на голову, но, черт возьми!..

Как я мог этого не сделать, если я совершенно сошел с ума, просто дыша?

Мне стало так странно снова видеть ее со мной, мне стало так странно не упиваться вместе с ней до смерти, не ненавидеть ее. Последние полтора года я тратил все свои силы на то, чтобы ненавидеть ее изо всех сил, чтобы скрыть ту часть себя, которая любила ее, чтобы подавить ужасное желание броситься обратно к ней и умолять ее снова быть со мной. Мне потребовалось много самообладания, чтобы бросить ее, уйти и убедить себя продолжить свою жизнь с кем-то другим, но все это было ложью размером с дом. Все эти чувства внезапно прекратились.

Казалось, ненависть больше не имеет смысла, а любовь боролась за то, чтобы выйти на сцену. Все большая и большая часть меня умирала от желания пойти с ней, сжать ее в объятиях и никогда не двигаться. Я почувствовал облегчение… бесконечное облегчение.

Ненавидеть женщину, которую я любил, было самым трудным, что мне когда-либо приходилось делать в своей жизни. И теперь что-то подсказывало мне перестать бороться, перестать плыть против течения, мой путь всегда был ясен, моей судьбой была эта девушка.

София тоже была в отеле, после того как я сказал ей, что моя квартира затоплена. Мне пришлось что-то придумать, чтобы выкроить время и навести порядок. Я припарковался и приготовился встретиться лицом к лицу с кем-то, кому я не хотел причинять вреда.

Она открыла мне дверь в свою комнату, одетая в красивое платье сливового цвета. По ее лицу было ясно, что она знала, что что-то не так.

«Нам нужно поговорить» никогда не предвещало ничего хорошего.

Я вошел и не стал снимать пиджак и целовать ее в губы, как я уже почти привык делать. София нахмурилась и пригласила меня пройти в гостиную ее люкса. Оказавшись там, я подошел к мини-бару и налил себе выпить. София сидела на белом кожаном диване и наблюдала за мной, избегая ее взгляда я сделал большой глоток виски.

—Ты собираешься бросить меня, не так ли? —сказала она, нарушив внезапное молчание.

Я поднял взгляд и посмотрел ей в лицо.

—Мне кажется, я никогда не был рядом с тобой, Соф.

Она покачала головой и перевела взгляд на стол перед собой.

—Я верила. . я верила, что мы движемся вперед, Николас. Что она тебе сказала? Что она сделала с тобой, что заставило тебя передумать сейчас? Потому что неделю назад ты говорил мне, что хочешь жить со мной.

Черт возьми, да, я просил ее об этом, я устал чувствовать себя плохо из-за Ноа, я устал просыпаться в одиночестве по ночам, думая, задаваясь вопросом, правильно ли я поступил, отпустив ее. .

—Я знаю. . и мне очень жаль, черт возьми, правда. София, я делаю это не для того, чтобы причинить тебе боль, но я не могу продолжать отрицать свои чувства к Ноа. Если я не буду с ней, я бы предпочел не быть ни с кем. Я сказал тебе, что у нас все было не так, и ты согласилась, потом все изменилось, и я не говорю, что это твоя вина, я тоже увлекся, потому что это было. .

—Легко? —прервала она меня.

Я молчал, глядя на нее. Да, она попала в точку, быть с Софией было легко, приятно, правильно, но в этом не было ни страсти, ни волшебства, ни этого иррационального желания быть с ней, хотеть обладать ею, хотеть сделать ее своей. .

Я чувствовал это только к одному человеку.

— Я бы предпочел остановить это сейчас и не разбивать тебе сердце позже.

София улыбнулась без тени радости в глазах.

—Что заставляет тебя думать, что ты этого еще не сделал?

Она не стала ждать, пока я отвечу, встала с дивана, повернулась ко мне спиной и пошла в свою комнату. Я думал о том, чтобы пойти за ней, извиниться, дать ей больше причин, по которым у нас ничего не получится, но такова была София. Она не собиралась настаивать, она не собиралась умолять меня . . если она хотела меня, ее способ сделать это был неправильным, и однажды она это обнаружит.

Я не был мужчиной ее жизни.

Когда я вошел в номер, аромат шампуня Ноа проник в мой мозг. Все было практически темно, освещалось только торшером, зажженным в углу. Ноа лежала, положив голову на подушку, и ее волосы растрепались по подушке. Я почувствовал, как шишка в моих штанах стала твердой, просто взглянув на нее. . черт возьми, какой она была красивой!

Я прекрасно понимал, что лучше всего было бы уйти или, по крайней мере, подождать, пока алкоголь, который тек по моим венам из-за напитков, которые я выпил в баре, в который я пошел после того, как оставил Софию, не исчезнет из моего тела, но сейчас я мог думать только об одном.

Я снял футболку, пока шел, пока не добрался до изножья кровати. Мои глаза остановились на изгибе ее попки, на ее длинных ногах, цепляющихся за одну из подушек, на ее румяных щеках. Я сел на кровать и внимательно посмотрел на нее. Я так давно этого не делал, что почувствовал внутренний покой в глубине своей души.

Наблюдение за спящей Ноа всегда было зрелищем, но как раз в этот момент я хотел, чтобы она открыла глаза… Черт возьми, я хотел, чтобы она поняла, что я центр ее мира, я хотел, чтобы она снова посмотрела на меня так, как раньше.

Я обратил внимание на книгу, которая лежала на его тумбочке вверх ногами. Я открыл ее и начал читать страницу, на которой она остановилась.

Один абзац привлек мое внимание, и я продолжил читать:

. . ни страдания, ни унижение, ни смерть, ни что-либо еще, что уготовили бы нам Бог или сатана, не смогли бы разлучить нас; и ты, по своему усмотрению, сделал это ..

Я не разбил твое сердце; ты тот, кто разбил его для себя, и, разбив его, ты сделал то же самое с моим. Тем хуже для меня, если я сильный. Какая у меня потребность жить? Какой будет моя жизнь, когда. . Увы! Боже! Хотел бы ты жить с душой в могиле?...

Я с силой сжал челюсть. Следующая фраза была подчеркнута карандашом.

«Ты тоже бросил меня, но я не упрекаю тебя в этом. Я прощаю тебя. Прости меня! Прости меня!»

Я закрыл книгу и сосчитал до десяти.