45. НИК

У меня было много проблем в компании. К нам поступали жалобы на увольнения, демонстрации также начали проходить в штаб-квартире в Нью-Йорке, и последнее, что я мог сейчас сделать, это сказать, что ухожу. Я не хотел рассказывать Ноа о том, что происходит, потому что не хотел, чтобы она волновалась, но я боялся, что мое возвращение в Лос-Анджелес будет отложено дольше, чем мы оба хотели.

Быть вдали от нее в эти моменты было для меня дороже всего на свете.

Это сводило Стива с ума, которому я несколько раз звонил, чтобы спросить, ела ли Ноа, когда он видел ее утром, как она выглядела . . я был одержим тем, что с ней что-то случилось. Я боялся, что пресса узнает, что она беременна, и каждую чертову ночь просыпался от повторяющегося кошмара, в котором Ноа теряла ребенка и умирала при родах.

Мне нужно было увидеть ее, прикоснуться к ней, почувствовать своего ребенка и убедиться, что все в порядке. Я знал, что Ноа не понадобится много времени, чтобы попросить меня вернуться, я знал, что мне просто нужно дать ей время, и теперь, когда она попросила меня об этом, у меня были встречи, которые я не мог отменить каждый чертов день.

Ноа была беременна уже шесть месяцев, она не присылала мне фотографий, но Стив сказал мне, что живот уже заметен. Я сказал ей, что я заметил, как она нервничает, и я знал, что она боится реакции людей и реакции наших родителей. Когда мы скажем им, начнется третья мировая война, но мне было все равно. Я был счастлив наконец-то после долгого времени.

Я хотел эту девушку больше всего на свете и хотел этого ребенка всем своим сердцем.