44. НОА

Несмотря на напряженный разговор, который у меня был с Ником накануне вечером, и после стольких эмоций, которые мы пережили вместе, например, узнав, что у меня будет ребенок и что с ним все в порядке, я смогла уснуть так, как не спала уже несколько месяцев. Я спала как бревно - или как младенец, лучше не сказать, - но мое пробуждение было не таким приятным, как в те часы, когда я оставалась почти без сознания.

Судорога пробежала по всему моему телу, а холодный пот намочил затылок и спину. Я на секунду открыла глаза и, вздрагивая, почувствовала ужасную тошноту, из-за которой я бросилась в ванную, чтобы вырвать то немногое, что было у меня в желудке прошлой ночью.

Боже..

Я довольно долго стояла на коленях перед туалетом, мой лоб был липким, а ноги дрожали. Когда мне больше нечего было рвать, я набралась сил, чтобы принять душ и попытаться оправиться от того, что только что было моим первым утренним недомоганием.

Разве этого не должно было случиться на ранних сроках беременности?

Всё, что касалось моего ребенка, оказалось непохожим на то, что я читала или предполагала с незапамятных времен. Каждая женщина – это целый мир, да, хорошо, но, черт возьми... я думала, что избежала это.

В тот день мне нужно было идти на занятия, я больше не могла пропускать занятия, и мне также нужно было вернуться к работе. Экзамены я уже сдала и теперь как никогда нуждался в деньгах. Когда я ушела из LRB, Саймон предложил мне работу в его старой компании, и я сказала ему, что подумаю об этом. Теперь, когда я снова была в состоянии это сделать, я позвонила ему и сказала, что могу начать в понедельник, то есть в тот же день. Мне было страшно признаться, что я беременна, но я не могла продолжать это скрывать.

Я оделась в летную юбку и черный джемпер, так как не хотела переживать из-за того, что джинсы мне не подходят. Я вышла на улицу с чувством сильного голода, тошнота прошла, и все, что я хотела сделать, это запихнуть в желудок все, что содержало слово "еда": блины, тофу, чай, пирог, тирамису, тако, лапшу… Я была так сосредоточена на этих мыслях, что едва увидела того, кто ждал меня, прислонившись к черному "Мерседесу".

—Доброе утро, веснушка, — поприветствовал он меня, выходя из машины и подходя ко мне. Прежде чем я успела осознать его присутствие, он уже целомудренно поцеловал меня в губы. —Ты позавтракаешь со мной? —спросил он секунду спустя.

Я кивнул почти по инерции, и через десять минут мы сидели в шикарном кафе в центре города.

—Как ты себя чувствуешь? —спросил он меня, пока я с удовольствием уплетала тарелку блинов с кленовым сиропом и свежевыжатым апельсиновым соком.

— После того, как почти выблевала все до последней капли? Довольно хорошо.

Ник озадаченно уставился на меня.

— Тебя стошнило? Почему ты не позвонила мне, Ноа? — он упрекал меня между гневом и беспокойством.

Я закатила глаза.

—Поверь мне, ты бы не хотел быть там. Кроме того, я почти уверена, что с этого момента такое бут частенько, и я не могу звонить тебе каждый раз, когда случается что-то нормальное, например, утреннее недомогание, Ник. Расслабься.

Мое объяснение, казалось, не слишком убедило его, но он весело смотрел на меня, пока я ела как голодный тюлень.

—Ты собираешься пойти на работу после занятий?

Я кивнула, когда доела свою тарелку и продолжила уделять ему немного внимания. Черт возьми, как он был красив! Как я могла не заметить этого до сих пор? Я предполагаю, что другой, другой вид голода поднялся в моем списке приоритетов на первое место. Обменять Ника на блинчики… Боже, я ужасна!

— Я ничего не могу сделать, чтобы убедить тебя вернуться ко мне на работу, верно?

Я положила вилку на стол и очень серьезно посмотрела на него.

— Я поклялась себе, что больше не буду отвлекать тебя от работы, Николас.

Он кивнул, погруженный в свои мысли, и я с удивлением обнаружила, что он не злится, а скорее принимает то, что я ему говорю.

—Не возражаешь, если я заберу тебя у выхода?

Я колебалась несколько мгновений.

—Тебе не обязательно быть моей няней, Ник, я могу взять машину и все такое.

Он проигнорировал мои просьбы.

— Я хочу это сделать, —серьезно заявил он. Я не собиралась спорить из-за этого, поэтому попросила его заехать за мной в семь.

Когда он высадил меня у кампуса, он хотел поцеловать меня в губы, но я рефлекторно повернула лицо, и его губы нежно коснулись моей щеки. Я вышла, прежде чем он успел что-либо сказать. Мне все еще было трудно вести себя так, как будто ничего не произошло в прошлом, и я хотела действовать медленно. Если я что-то знала о поцелуях Николаса Лейстера, так это то, что они могут вызывать привыкание… и я не была за зависимости такого рода.

Было странно вернуться в привычное русло. Казалось, никто ничего не заметил, и вскоре я смогла вести себя так, как будто на самом деле все осталось по-прежнему. Это было похоже обычную, тихую, спокойную жизнь. Я поболтала со своими одноклассниками, объяснила учителям, что заболела, а когда пришла на работу, почти не помнила, что беременна. Компания была небольшой, и я убедился, что моя роль там будет почти идентична той, которую я выполнял в LRB; кроме того, люди оказались очаровательными.

Мне нравилось снова чувствовать себя самим собой, просто Ноа, а не Киндер-Яйцом, готовящим сюрприз.

На выходе я обнаружила, что очень устала, и это чувство я заметила только сейчас, когда меня больше не было весь день в постели; мои силы, казалось, уменьшились вдвое, так что, когда я увидела Ника, ожидающего меня, я была благодарна, что мне не пришлось самой садиться в машину и ехать домой.

— Как прошло твое возвращение? —спросил он меня уже в машине.

—Очень волнующе. Никто ничего не заметил.

—Хорошо, —я казалась слишком довольной этим фактом, но проигнорировала нахмуренный взгляд Ника.

Наступила тишина, и через несколько минут Ник нарушил ее, чтобы сказать мне что-то, что мгновенно привело меня в напряжение.

—Я собираюсь покинуть Нью-Йорк, продам квартиру и перееду сюда с тобой.

—Что? Что? — переспросила я, недоверчиво глядя на него. У Николаса была там его жизнь, его работа, его будущее, все. .

—Тебе это не нравится? — совершенно потерянно спросил он меня, протягивая руку, чтобы взять меня за подбородок и посмотреть на меня.

Я повернула лицо, чтобы он отпустил меня.

—Тебе не следует принимать это решение так быстро. Ты думаешь, что все решено, что мы можем быть вместе, как ни в чем не бывало, но реальность такова, что в прошлый раз мы разорвали друг друга на части. Что заставляет нас думать, что теперь мы готовы начать с нуля?

— У нас будет сын, Ноа, — ответил он, подражая моему тону.

—Это еще не достаточная причина, чтобы ты изменил свою жизнь так круто. Ты все усложняешь, и я не хочу так решать наши проблемы.

Николас покачал головой и сквозь зубы выругался.

— Я готов попробовать еще раз, я знаю, что это сработает.… Я не знаю, какого черта ты от меня хочешь, я думал, ты будешь рада, я делаю все, что должен.

—Точно, ты сам это сказал: ты делаешь все, что должен, а не то что хочешь.

—Я хочу быть с тобой, — в ярости повторил он.

Я отрицательно покачала головой. Мы уже подъехали к моей квартире.

—Ну, я думаю, что это неправда, я думаю, что ты делаешь это, потому что это правильно.

Я вышла из машины, намереваясь войти в свою квартиру, но Николас остановил меня.

—Зачем ты все усложняешь? У нас будет ребенок, у нас наконец-то появится причина вернуть все, и вместо того, чтобы принять это, ты.. .

— Я умоляла тебя вернуться ко мне, а ты сказал нет, — отрезала я. —Я рада слышать, что у нашего ребенка будем мы оба, и я уверена, что ты будешь лучшим отцом в мире, но сейчас это все, кем ты собираешься быть, Николас.

— Ты прекрасно знаешь, что я не приму того, что ты говоришь.

Я посмотрела ему в глаза и поняла, что его слова были правдой. Но я делала это для него, он никогда не был полностью счастлив рядом со мной, мы причинили друг другу много вреда. Я не хотела снова начинать токсичные отношения только на том основании, что мы собираемся стать родителями.

—Я просила у тебя время, я сказала тебе, что хочу двигаться медленно, я хочу сосредоточиться на нашем ребенке.… Наше дело может подождать, я не хочу, чтобы ты торопился с принятием решений, о которых ты можете сожалеть всю свою жизнь.

—Черт возьми, Ноа! Почему ты не веришь мне, когда я говорю, что хочу вернуться к тебе?

— Потому что ты еще не сказал мне «Я люблю тебя»! — закричала я, наконец отпустив его.

Между ними воцарилось молчание. Ник посмотрел мне в глаза, и я увидела в его глазах ярость и боль. Он еще не простил меня, еще нет. И он знал это.

—В прошлый раз, когда я сказал тебе, что люблю тебя, ты разбил мне сердце. Я поклялся себе никогда больше не произносить этих слов, но это не значит, что я не хочу провести остаток своей жизни с тобой и этим ребенком.

Я сдержала слезы, как могла, и снова заговорила.

— Это так не работает, Ник, — сказала я. —Возвращайся к работе, возвращайся в Нью-Йорк, потому что пузырь, в котором мы жили последние несколько дней, только что лопнул.

Я не стала ждать, пока он мне ответит. Я вошла в свою квартиру, а он не пошел за мной.

Как бы мне ни было больно отрывать Ника от себя, я знала, что поступаю правильно. Он должен был прояснить, что он думает обо мне, а я должна была подумать, было ли возвращение к нему в интересах нас обоих. Я не хотела, чтобы все закончилось плохо, на самом деле нет, я не хотела создавать ему проблем, но для Николаса было все или ничего, и я не могла сейчас ничего скрывать. Новая я не чувствовала себя в безопасности и тем более, если он не был готов любить меня.

Влечение - это одно, секс - это самое легкое, у нас никогда не было проблем в этом аспекте, сложность заключалась в том, что мы не умели любить друг друга, не умели уважать друг друга и не могли начать все сначала, если Николас боялся снова открыть мне свое сердце.

Несмотря на ссору в тот день, на следующее утро он снова стоял у моей квартиры и ждал меня. В руке он держал два картонных стакана, но серьезно посмотрел на меня, когда я спустилась по ступенькам и подошла к нему.

—Привет, — дружелюбно поприветствовал он меня.

—Привет, — ответила я, беря протянутый мне стакан.

Горячий шоколад… Мой сын собирался пристраститься к сахару.

— Я уезжаю через три часа, я пришел попрощаться.

Как бы я ни просила его уйти, его слова причинили мне боль, как ножевые ранения. Я опустила взгляд, пытаясь скрыть печаль в глазах, но он взял меня за подбородок и заставил посмотреть на него.

— Я делаю это для тебя, — сказал он, поглаживая мою скулу большим пальцем.—Если я чему-то научился за все это время, проведенное в разлуке, и что в итоге разрушило нас, так это тому, что я не могу заставить тебя делать то, чего ты не хочешь, или то, к чему ты не готова. —Я сильно прикусила губу. —Так что я собираюсь уехать и буду звонить тебе каждый день. Мы начнем с разговора, мы будем строить планы, ты расскажешь мне о своих проблемах, а я о своих, мы поговорим о том, как мы собираемся воспитывать нашего ребенка, мы придумаем имена, мы поговорим о будущем, потому что, Ноа, я люблю тебя, я люблю тебя, и я буду любить тебя всю жизнь. —Мое сердце на несколько мгновений остановилось, не поверив тому, что я услышала. —Если я не говорил тебе этого раньше, то это потому, что я считаю, что любовь нельзя выразить словами, я верил, что всего, что я был готов сделать, будет достаточно, и на самом деле в глубине души ты знаешь, что это так, но ты до смерти боишься впустить меня снова. Я понимаю. Вот почему я ухожу. Я буду здесь для осмотра у врача и вернусь, когда тебе это понадобится. Давай не будем торопиться в следующие несколько месяцев, но, Ноа, я собираюсь стать частью жизни нашего ребенка. Я возвращаюсь в Нью-Йорк, чтобы все привести в порядок, и следующим шагом будет снова переехать в Лос-Анджелес. Ты меня поняла?

Я потеряла дар речи.

Ник взял у меня из рук картонный стаканчик и поставил его рядом со своим на крыше машины. Затем он притянул меня к себе и заключил в свои объятия. Я чувствовала его губы на своей макушке и бешеное биение его сердца.

—Я собираюсь кое о чем тебя попросить, прежде чем уйду.… — объявил он мне, —На самом деле две вещи —добавил он спокойно.

Я ждала, пока он объяснится. Он повернулся ко мне спиной и пошел за чем-то из своего портфеля. Когда он подошел ко мне, в правой руке у него была карточка, которую он протянул мне секунду спустя: это была черная American Express.

—Я хочу, чтобы ты использовал ее, —просто сказал он. —Я даже не прикасался к ней.

—Нет.

Николас разочарованно вздохнул.

— Это продолжение моего, я хочу, чтобы ты использовала ее, чтобы купить все, что тебе нужно. И я не предлагаю этого тебе, Ноа, в этом я не собираюсь уступать.

Я скрестила руки на груди, внезапно у меня закружилась голова.

— Я сказала тебе, что не хочу, зависеть от тебя, Николас.

Ник посмотрел на меня своими ясными глазами.

— Какого черта ты такая упрямая? Что, если бы все было наоборот? Если бы у тебя было больше денег, чем у меня, и мне пришлось бы нести ответственность за появление нашего ребенка на свет, разве ты не дала бы мне это, Ноа? —Я прикусила губу. Да, конечно, да. — Давай договоримся, — предложил он, прижавшись своим лбом к моему. —Поскольку я знаю, что ты не собираешься использовать карту для себя, по крайней мере, используй ее для нашего ребенка, хорошо? Все, что вам нужно купить. . пожалуйста, оплати это картой.

Ну... это я могла сделать, не так ли? В конце концов, Ник был его отцом, я не собиралась лишать моего ребенка удобства рождения от отца, у которого есть черный American Express, которому всего двадцать пять лет. В итоге я неохотно согласилась, и он казался намного спокойнее.

—Что было вторым, о чем ты хотел меня попросить? —спросила я его.

— Я хочу, чтобы Стив оставался с тобой, пока меня здесь нет.

Я округлила глаза от удивления.

—Что?! Нет! Нет! Мне не нужна няня, Николас! Я не хочу, чтобы Стив был рядом со мной весь день. Это смешно!

— Ну, его работа как раз и состоит в том, чтобы прикрывать тебе спину, дорогая.

Я смотрела на него, высекая искры из глаз.

— Почему? Какого черта ты хочешь приставить ко мне телохранителя?

Ник серьезно посмотрел на меня.

—Потому что, во-первых: это поможет мне не сойти с ума, находясь в Нью-Йорке. Второе: ты беременна и одна, а это значит, что с тобой может случиться все, что угодно, и если бы это случилось, я бы в жизни себе этого не простил.

Я покачала головой, но знала, что ничто из того, что я скажу, не заставит его передумать.

—Хорошо, —согласилась я, сдаваясь.

Ник посмотрел на меня с волнением, которое я не знала, как расшифровать.

— Оставить тебя здесь - это самое тяжелое, что я собираюсь сделать в своей жизни, Ноа.

Я не хотела, чтобы он уходил, но нам нужно было все исправить, мы не могли снова облажаться, больше нет, не с тем, что было поставлено на карту.

Он крепко обнял меня. Он поцеловал меня в кончик носа, а затем нежно погладил мой живот.

—Позаботься о нашем ребенке.

Я кивнула и отошла в сторону, чтобы он сел в машину.

Я запаниковала, увидев, что он действительно уходит, но в глубине души я знала, что это то, что мы должны были сделать.

На той неделе все, казалось, вернулось на круги своя. Я вернулась на факультет и продолжала скрывать свою беременность; имейте в виду, не проходило и дня, чтобы Ник не присылал мне букет цветов и корзину с прекрасным завтраком. Я подружилась даже с курьером. В корзине была еда для целого полка: кофе, чай, кексы, круассаны, блины, шоколад, яйца, тосты… и все всегда прибывало теплым и готовым к употреблению.

—Ты сошел с ума, ты знаешь это? — сказала я на седьмой день прихода корзин.

Мы разговаривали каждый день, примерно два раза в день, даже чаще. Всякий раз, когда у него был перерыв, он звонил мне, и всякий раз, когда у меня был перерыв, я пыталась поговорить с ним. Я поняла, что легче дождаться, пока он позвонит, потому что, давайте посмотрим правде в глаза, ему было сложнее сбежать, чем мне.

Держа телефон между плечом и ухом, я наполняла одну из немногих оставшихся пустых хрустальных ваз, чтобы я могла поставить гигантский букет голубых роз, который он мне прислал.

—Это хороший способ убедиться, что ты накормлена, — оправдывался он, слушая, как я печатаю на другом конце линии.

Я закатила глаза… вопрос о еде не вызывал никаких проблем. Я была голодна все время, и это был не обычный голод, нет, но мне хотелось чего-нибудь вроде банана с хлебом и маслом или арахисового крема со спагетти. Клянусь вам, я теряла рассудок или чувство вкуса. . я знаю, что это ненормально, но мне эти вещи нравились как деликатесы.

—Как вам понравилась смесь апельсинов с чили? —спросила он меня веселым тоном.

—Довольно интересно, я как-нибудь приготовлю его для тебя, - ответила я, садясь в кресло и кладя ноги на стол. Я устало вздохнула и рассеянно погладила себя по животу.

Он сказал мне, что считает это делает все, чтобы переехать в Лос-Анджелес. Старался как можно скорее, и это заняло у него больше времени, чем он сначала думал. Ему пришлось бы нанять кого-то, кто заменил бы его, а он никому не доверял, чтобы занять его место. Я рассказала ему, как идут занятия; скоро начнутся летние каникулы, и теперь мы все были сосредоточены на работе и на подготовке к выпускным экзаменам, хотя до этого оставалось еще пара месяцев. В августе у меня заканчивались счета, поэтому у меня должны были быть дополнительные недели, чтобы я могла позаботиться о себе, прежде чем я подумаю, что делать с работой и учебой в колледже.

Мне было немного грустно думать о том, чтобы покинуть гонку, но, пройдя первый круг я поняла, что это было самым правильным решением.

— Ты не должна оставлять учебу, Ноа, — сказал мне Ник, когда я изложила ему свое решение. —Это смешно, у многих женщин, которые учатся, есть дети, есть детские сады, и я буду рядом, чтобы помочь тебе...

—Я не хочу, чтобы моего ребенка воспитывала няня, я не хочу делать что-то не так, я боюсь, что если я продолжу учиться и заботиться о ребенке, то в конце концов я не сделаю ни того, ни другого правильно; кроме того, у тебя почти не будет времени позвонить мне по телефону, ты не сможешь оставаться дома и заботиться о ребенке. Моем ребенке.

— Нашем ребенок, — поправил он, и на моих губах появилась улыбка. —Ты забываешь одну маленькую деталь: я начальник, я могу делать все, что захочу.

—Да? — спросила я иронично, —Тогда скажи мне, сможешь ли ты приехать ко мне на следующий визит к гинекологу? —На другом конце линии наступила тишина. — Я не осуждаю тебя, я понимаю, тебе придется работать, а мне придется присматривать за ребенком… Посмотрим, что я смогу сделать, чтобы продолжить карьеру, я могла бы учиться дистанционно . .

Это не то, от чего я была в восторге, мне нравились преподаватели, мне нравилось гулять с друзьями и ходить на занятия, но у меня не могло быть всего этого, и я не видела варианта, чтобы оставлять своего ребенка с кем-то, кроме себя.

— Ноа, мои дела временны, — заявил он, прерывая мои размышления. —Сейчас все перевернуто с ног на голову, но как только я все здесь улажу, я буду полностью твоим.

Мы не говорили о себе, хотя в разговорах, которые у нас были, мы всегда включались в планы друг друга. Мне это нравилось, но в то же время я боялась испортить то, что мы строили. Именно поэтому я не стала настаивать на этом, когда он сказал мне, что пока не сможет вернуться.

Чего я действительно не ожидала, так это увидеть его раньше времени и в новостях в четыре часа. Когда я услышала ее имя по телевизору, я увеличила громкость и стала слушать, волнуясь.

«Бывшие сотрудники Leister Enterprises высаживаются перед новым зданием LRB, требуя восстановления на работе».

Репортером этой новости была женщина-репортер, которую я несколько раз видела на Би-би-си. На кадрах видно, что вход в здание, где он раньше работал, заполнен людьми с плакатами. Полиция оцепила этот район, и даже в этом случае бывшие работники не собирались уходить.

«Чуть более года назад первенец известного юриста Уильяма Лейстера унаследовал империю, которую Эндрю Джеймс Лейстер построил за годы и годы усилий, превратив Leister Enterprises в одну из самых процветающих и признанных компаний в стране. Немало было тех, кто считал безумием перекладывать такую ответственность на молодого человека, который едва достиг достаточного возраста, чтобы знать, что такое бизнес».

Я увеличила громкость и возмущенно уставилась на экран телевизора.

«Первым действием Лейстера было закрытие двух крупных компаний, компаний, которые его дед создал практически из ничего, и увольнение более пятисот сотрудников, в результате чего они остались без работы из-за амбициозного плана открытия новой компании, которая еще предстоит выяснить, будет ли она прибыльной… или станет первым провалом в истории из семьи Лейстеров. Сегодня те люди, которые были несправедливо уволены, встали у дверей LRB, требуя вернуть им работу . .»

Это было смешно. Я знала, что Николас будет работать в это время, но мне нужно было с ним поговорить. Он ответил на третий гудок.

—Ты в порядке? — сказал он в знак приветствия, волнуясь.

— Да, я в порядке, но, похоже ты нет. Тебя показали в новостях… Что случилось? Что произошло? Когда ты собирался рассказать мне об этом, Николас?

Я не могла поверить, что у него были проблемы, и он ничего мне не сказал.

— Это не то, о чем тебе нужно беспокоиться.

Я издала горький смешок.

—Что? Мне не о чем беспокоиться? Они тебя потрошат!

— Вот что делает пресса - подхватывает кучу лжи и превращает ее в новости.

— Но, а как насчет сотрудников и того, что они говорят о LRB.. ?

Я почувствовала горькое чувство в груди. Я не хотела слышать эти ужасные вещи о Нике, они причиняли мне боль больше, чем если бы они были сказаны мне лично.

Ник вздохнул на другом конце линии.

— Мне пришлось уволить этих людей, потому что в течение четырех лет эти две компании обанкротились бы. Ими плохо управляли, они почти не приносили прибыли. Если бы я закрыл их сейчас, на деньги, вырученные от их ликвидации, я мог бы начать новый бизнес и снова нанять людей, которых я уволил, но на это нужно время.

—Тебе не нужно мне ничего объяснять. Я знаю, что ты сделал это не ради удовольствия.

—Этот бизнес предполагает принятие трудных решений, решений, которые отстойны.

— Ты отлично справляешься, Николас, эти люди не понимают.

Несколько мгновений он молчал.

— У Leister Enterprises никогда не было такой прибыли, как сейчас, я намерен открыть еще один филиал LRB в течение года. Это потребовало бы повторного найма почти семидесяти процентов бывших сотрудников.

Я знала, что Николас никогда не уволит столько людей, не имея туза в рукаве. Ему было неприятно думать, что эти люди критикуют его, когда у него есть план по улучшению ситуации.

—И что ты собираешься делать теперь? — спросила я, опасаясь, что это продлит его пребывание там намного дольше, чем я предполагала.

—Пусть мои адвокаты продолжают делать свою работу. Я же сказал тебе, не волнуйся об этом.

—Все в порядке. .

Переговоры затянулись еще на три недели, и все начало усложняться.

Во-первых, количество звонков стало расти, когда мы поняли, что находиться в разлуке и разговаривать каждый день было тяжелее, чем не разговаривать друг с другом практически год. Я поняла, что он нужен мне рядом со мной, и что по мере того, как ребенок становился больше, мне хотелось умолять его вернуться.

— Мне нужно прикоснуться к тебе, Ноа, — признался он мне однажды ночью. —Прошло так много времени, что я больше не помню, каково это быть внутри тебя.

—Николас...

— Я не должен был уходить, я должен был быть эгоистом, эгоистом, который занимался бы с тобой любовью каждое чертово утро в этой миниатюрной квартирке, которой ты так гордишься.

Я улыбнулась его вспышке и заметила, что тепло, вызванное его словами, охватило меня с ног до головы.

—Надеюсь, никто не подслушивает, как ты это говоришь, — нервно прокомментировала я.

— Я на своем этаже, в своей комнате, на той же кровати, где ты разделась, чтобы свести меня с ума, помнишь?

Я закрыла глаза, да, конечно, я помнила его, Николаса между моих ног, целующего меня, облизывающего меня, делающего меня своей в очень грязной и очень нездоровой форме. Мы были эмоционально разбиты этим тогда, но я бы не променяла этот момент ни на что. .

—Вернись, Ник, — сказала я, вызывая тишину на другом конце линии.

—Что? Что?

Я улыбнулась ему в потолок, нервничая, прижимая телефон к уху.

—Возвращайся ко мне.

— Ты это серьезно?

— Я хочу по-настоящему попробовать, я хочу, чтобы ты был со мной каждый день, я хочу целовать тебя и чтобы ты обнимал меня, Николас, я хочу, чтобы ты вернулся, и Мини Я тоже этого хочу.

Он смеется на другом конце линии.

— Я сяду на самолет, как только смогу, и сделаю с тобой все, что взбредет в твою маленькую головку.

Я закрыла лицо рукой, пытаясь скрыть свою радость и смущение. Да, у меня в голове что-то крутилось. Да!

—И если говорить о Мини, я. . я придумал имя.

—Что? Это серьезно? — Это застало меня врасплох. Мы уже думали об имени? У Мини Я, я имею в виду мини-Ника, уже должны были быть имя и фамилия?

Я неосознанно дотронулась до своего живота.

—Да, я скажу тебе, как только увижу тебя, хотя, если тебе это не нравится, мы вместе подумаем о другом. Наверняка у тебя в голове уже есть несколько. .

Я покраснела, осознав, что ни разу не думала об этом.

В конце концов, мы попрощались словами «Я люблю тебя» и обещанием снова увидеться. Воссоединение было бы особенным, потому что мы наконец-то собирались быть на одной волне… Я умирала от желания поцеловать его, принять все то, что он хотел сделать со мной, все то, что он хотел дать мне, то будущее, которое он так хорошо рисовал перед моими глазами.

Наконец-то я была готова начать все с нуля.