НИК

Я помог ей собраться, и мы вместе собрали вещи. Пока Ной ходила взад и вперед по комнате, я наблюдал за ней, скрытый восхищением. Я осознавал, что доказать правдивость моих слов и намерений будет непросто, не говоря уже о том, чтобы жить вместе, особенно после того, как я практически поклялся ей, что мы больше никогда не будем вместе. Но на все это мне было наплевать, я всегда в глубине души хотел, чтобы что-то произошло, чтобы что-то произошло и чтобы причина, заставившая меня вернуться к ней, была достаточно оправданной, чтобы я не чувствовал, что обманываю себя.

Моим самым большим страхом всегда было потерять ее, потерять совсем.

После измены и расставания больше года, я верил, что поступил правильно. Я нелегко прощал, в этом Ноа была права: моя собственная мать, больная раком, все еще пыталась добиться моего прощения, а я все еще боролся с собой, чтобы дать ей его.

«Извини», всего одно слово, но иногда оно было важнее всего.

Ноа была тем человеком, которому я почти полностью открыл свое сердце, и теперь, после того, как я узнал, каково это - потерять ее. Осознание того, что есть оправдание, которое должно было связать меня с этой женщиной на всю жизнь, принесло мне всю ту уверенность, которой мне не хватало с самого начала наших отношений.

Мои слова были правдой до того, как мы попрощались в прошлый раз, или, по крайней мере, я поверил им, когда сказал их ей в свое время. Я искренне верил, что Ноа ничего не могла сделать, чтобы заставить меня передумать, и теперь я понял, что есть что-то, что может полностью опровергнуть это утверждение. Я всегда чувствовал себя на втором месте для многих людей.

Мой отец всегда предпочитал свой бизнес мне, даже сейчас, узнав всю историю, я знал, что он любит свою нынешнюю жену больше, чем когда-либо любил своего первого ребенка; моя мать, ну, моя мать бросила меня, чтобы уйти с мужчиной, она поставила на первое место свою месть против меня отцу за любовь, которую он якобы испытывал ко мне . . и Ноа.…

Ноа имела дело с гораздо более серьезными проблемами, чем мои, и как бы она ни пыталась заставить меня поверить, что безумно любит меня, мне всегда было легче ожидать худшего, не верить в это полностью и просто молиться, чтобы все сложилось хорошо. Я прекрасно осознавал, что наши проблемы и неуверенность закончились для нас доведя нас до того состояния, в котором мы находимся сейчас, и спустя почти двадцать пять лет, я наконец-то нашел то, что мне было нужно, чтобы расслабиться и поверить, что любовь действительно возможна и что есть кто-то, кто поставит меня выше всего на свете.

Тот ребенок, который должен был появиться, был моей надеждой на безусловную любовь, и человек, который подарил ее мне, был не кем иным, как тем, кто хотел, чтобы он любил меня всем своим сердцем.

Как я мог не простить ее? Как я мог не оставить прошлое позади, когда она только что дала мне то, в чем я всегда, хотя я и не осознавал этого, нуждался с тех пор, как увидел ее?

Я наконец почувствовал покой, покой в своей душе и покой в своем уме. Как будто внезапно разразившаяся в моем мире буря рассеялась, оставив на ее месте сияющее солнце, которое даже ослепило меня. Я предполагаю, что это было то, что значит прощать по-настоящему. Бесконечное спокойствие . . безусловная любовь.

В ее квартире я нес ее чемодан и нервно наблюдал, как она ходит взад-вперед, вынимая вещи из коробок и настаивая на том, чтобы начать расставлять их по полкам. Когда я увидел, как она запрыгивает на стул, чтобы добраться до полки, у меня чуть не случился сердечный приступ. Я подошел к ней и взял ее на руки, чтобы опустить, прежде чем мое сердце выскочило наружу.

—Черт возьми, Ноа! — воскликнул я, ставя ее на пол и забирая у нее то, что она пыталась положить туда наверх, —Сегодня первый день после нескольких недель в постели, ты можешь успокоиться?

—Просто я нервничаю и не могу стоять на месте, извини, — извинилась она и отстранилась от меня, как будто моя близость обжигала ее. Я наблюдал за ней сбоку, пока она пересекала комнату, пока не оказалась как можно дальше от меня.

—Ты уверена, что не хочешь, чтобы я провел здесь ночь? —спросил я, ненавидя себя за то, что бросал ее.

Теперь мне было бы очень трудно расстаться с ней, черт возьми, я хотел взять ее жить со мной, заботиться о ней и давать ей то, что ей было нужно.

Прежде чем она успела ответить на мой вопрос, дверь квартиры открылась, и вошли Лион и Дженна, оба с сияющей улыбкой на лице и с охапкой голубых воздушных шаров в руках.

—Это мальчик!

Я удивленно посмотрел в сторону Ноа, и та секунду спустя пожала плечами, улыбаясь. Дженна набросилась на нее, чтобы обнять, и воздушные шары разлетелись, пока не врезались в потолок. Лион подошел ко мне с маленьким светло-голубым медвежонком и протянул его мне с улыбкой настоящего клоуна.

—Папа, да? — сказал он, и я почувствовал комок в горле, услышав это слово.

Боже... я собирался стать отцом, мне стоило больших усилий начать приходить в себя от этой мысли.

—Это нужно отпраздновать! — предложила Дженна, хлопая в ладоши и через секунду бросаясь ко мне в объятия. —Если вы не выберете меня крестной матерью, я расскажу вашему сыну обо всех ваших несчастьях. — Прошептала она мне на ухо, и я воспользовался этим обстоятельством, чтобы дернуть ее за руку. —Куда вы хотите пойти? Мы можем пойти поужинать, или в какой-нибудь паб, или даже можем уехать на выходные. Это событие стоит отметить!

Мне хватило одного взгляда, чтобы понять, что это не то, чего хотела Ноа в то время. То, что случилось с ребенком, было совсем не тем, чего мы ожидали, и, как бы я ни был рад его появлению, я знал, что Ноа хотела чувствовать, что все идет своим чередом. Наконец-то она могла вести нормальную жизнь, и первое, что она сказала, было то, что она хочет вернуться в класс, работать и гулять. Ни одного упоминания о ребенке.

Я не хотел сильно обременять ее этой темой, я знал ее достаточно хорошо, чтобы знать, что рано или поздно она придет к этой идее, но я боялся, что до этого она сломается. Я просто надеялся быть рядом с ней, когда это произойдет.

—Мы можем пойти потанцевать, — предложил я, проглатывая все свои желания затащить Ноа в постель и заставить ее остаться под одеялом. Ноа посмотрела на меня с удивлением. — При условии, что ты будешь относиться к этому спокойно. Тебе это нравится?

На ее губах появилась откровенная улыбка, и я почувствовал, как мое сердце на несколько мгновений перестало биться.

—Было бы весело, да, — сказала она, довольная впервые с тех пор, как мы покинули кабинет врача.

Дженна согласилась на это предложение, и пока мы с Лионом выходили на улицу, ожидая, пока Ноа переоденется, я достал сигарету и закурил впервые с тех пор, как узнал, что у меня будет ребенок.

—Как ты это переносишь? — осведомился Лион, лукаво наблюдая за мной.

Он тоже закурил сигарету.

—Я пытаюсь, представить себе, что примерно через четыре месяца моя жизнь изменится и уже никогда не будет прежней.

—А как же Ноа? Вы снова вместе? —тактично спросил он меня.

Я пристально посмотрел на дверь квартиры.

— Я этим занимаюсь, — ответил я, и как раз в этот момент появились девушки. Ноа сменила джинсы на платье, похожее на футболку, прозрачные колготки и высокие сапоги. Она также распустила волосы и накрасила губы и глаза. Клянусь Богом, я никогда в жизни не видел ее более красивой.

Мое желание затащить ее домой и затащить в постель росло почти так же сильно, как и мое желание сделать так, чтобы эта ночь была для нее отличным времяпрепровождением. Она подошла ко мне. На ее лице отразилось сомнение.

—Все в порядке? — спросил я, сдерживая ужасное желание притянуть ее к себе и целовать до тех пор, пока у нее не перехватит дыхание.

Она кивнул, не глядя мне прямо в глаза. Я знал, что совместная жизнь отнимет у нас много времени, но сейчас, как никогда, мне нужно было заявить о ней как о своей.

Когда я завел машину, я заметил, что Ноа беспокойно ерзает на сиденье.

— Что случилось? — спросил я, наблюдая за ней сбоку, не отрывая своего внимания от дороги. Ноа молча покачала головой, но я ясно видел, что ее что-то беспокоит. —Ноа, ты можешь рассказать мне.

—Только… Что мы собираемся сказать нашим родителям?

«Это то, что ее так беспокоит?»

— Ноа, не напрягайся, думая о том, что скажут люди, хорошо? Наши родители знают нашу историю, мы скажем им, что мы снова вместе, и когда ты будешь готова, мы расскажем им о ребенке.

— У моей матери случится сердечный приступ, — тихо сказала она, глядя в окно, — кроме того, вместе ли мы, мы пока не знаем . . мы должны посмотреть, все ли будет хорошо. Лучше всего ничего им не рассказывать, по крайней мере, пока, это ведь едва заметно, не так ли?

Мы оба перевели взгляд на ее живот, и, по правде говоря, это было почти незаметно, но это изменится довольно скоро, уже было довольно необычно, что живот не заметили, ведь Ноа была уже на пятом месяце. Нашим родителям пришлось бы узнать об этом, и людям тоже не потребовалось бы много времени, чтобы узнать.

Внезапно я почувствовал беспокойство, желая защитить Ноа от любой болтовни, которая могла возникнуть в результате этой беременности. Что касается прессы, я все еще встречался с Софией Айкен, поэтому когда станет известно о Ноа, должен был разразиться скандал. Мне нужно было подготовить ее к встрече с ним.

—Я не думаю, что мы сможем скрывать это долго, но мы скажем это только тогда, когда ты будешь готова, хорошо?

Ноа кивнула, и вскоре мы приехали к дискотеке. Атмосфера была потрясающей, и я попросил проводить нас к забронированному столику.

Дженна продолжала говорить о ребенке, о том, как мы его назовем, о том, где мы будем жить, в какой цвет мы собираемся покрасить его комнату. . даже я начал нервничать. Ноа пытался не отставать от своей подруги, но даже Лион, казалось, понимал, что она уже переходит все границы. Лион и Дженна пошли танцевать, а Ноа оосталась наблюдать за толпой издалека. В какой-то момент Дженна потянула ее за собой, вывела на танцпол, и они немного потанцевали. Я наблюдал за каждым движением Ноа, затаив дыхание, но понял, что с ней что-то не так, когда через десять минут он вернулась, чтобы сесть рядом со мной.

Она не очень хорошо проводила время.

—Ты хочешь уйти? Ты устала?— спросил я со всей тревогой, появившейся в моей голове.

Ноа выдавила улыбку и покачала головой.

Мы продержались еще час, и в конце концов именно я настоял на том, чтобы уйти. Я знал, что с ней что-то не так, и как бы она ни пыталась скрыть это от наших друзей, я полагал, что все еще знаю ее достаточно хорошо, чтобы понять ее настроение. Мы попрощались с Дженной и Лионом и пошли искать машину. Обратный путь до квартиры мы проделали в тишине. Уже внутри я не мог больше сдерживаться. Я притянул ее к себе и сжал в объятиях.

—Скажи мне, что тебя беспокоит.

Она обняла меня за спину и прижалась щекой к моей груди.

— Я думаю, что не было хорошей идеей выходить на улицу сегодня вечером, — заметила она, не глядя на меня. —Это больше не мое, верно? Вечеринки, танцы, учеба в колледже. . Я собираюсь перестать быть собой, чтобы стать. .

Я потянул ее за собой, чтобы посмотреть ей в глаза.

—Ты всегда будешь собой, Ноа; то, что ты собираешься стать матерью, не означает, что ты собираешься измениться.

Она хмуро покачала головой. Казалось, у нее была неразрешимая психическая проблема.

—Нет, это неправда. Ты же слышал Дженну, она все время говорила о ребенке. Люди теперь будут смотреть на меня только так, как на мать. Я больше не смогу быть той же девушкой, что была раньше, и мне страшно, потому что я даже не успела поняла, кто я такая.

Я не хотел, чтобы она был там, я не хотел, чтобы она думала, что ей придется от чего-то отказаться.

—Клянусь, ты останешься тем же человеком, которого я встретил три года назад, Ноа .. тем же человеком, который свел меня с ума, просто войдя в мою кухню и бросив на меня ядовитый взгляд, тем же человеком, из-за которого я потерял "Феррари", тем же человеком, который играл со мной в игру "Двадцать вопросов", тот человек, который хотел стать писателем, путешествовать, открыть приют для животных, научиться серфингу, тот же человек, который поклялся целовать меня каждый день, пока мы больше не сможем этого делать, тот же человек, который однажды сказал мне, что у меня не может быть детей… Ты будешь всем этим и даже больше, Ноа.

Она покачала головой и высвободилась из моих объятий.

— Я знаю, это ужасно так думать, я хочу этого ребенка, я действительно хочу, —призналась она с глазами, полными слез, — Но я не хотела этого сейчас, понимаешь? Я даже не знаю, что я собираюсь делать завтра или чем я собираюсь заняться… Теперь я зависима от тебя, Ник, и как бы ты ни настаивал на своем желании вернуться ко мне, я не могу вести себя так, как будто последних нескольких месяцев никогда не было. .

—Ноа … — я начал говорить, но она прервала меня.

—Это было не то, что я планировала всю свою жизнь, это было не то, чего я хотела. Я знаю, это звучит очень банально, но я хотела быть замужем, иметь дом, финансовую безопасность, работу, жизнь, прежде чем решила создать семью. У меня ничего этого нет, все неопределенно, и я боюсь родить этого ребенка и не иметь возможности дать ему все самое лучшее.

— У него будет все самое лучшее, Ноа, и у тебя тоже. Я здесь, посмотри на меня, я никуда не денусь.

Как я мог заставить ее понять, что моей целью в жизни будет сделать ее счастливой?

—Но ты сделал это. . ты ушел, — повторила она, отстраняясь от меня, когда я подошел ближе, намереваясь прикоснуться к ней. Я хотел, чтобы она успокоилась, я хотел, чтобы она увидела светлую сторону вещей.

— Мне нужно было уйти, — повторил я, становясь серьезным. —Эти полтора года, проведенные в разлуке, изменили нас обоих, Ноа, мы не могли продолжать в том же духе, в котором все закончилось, мы не подходили друг другу в то время. Я не делал тебя счастливой, а тебе удалось причинить мне больше вреда, чем кому-либо, кого я когда-либо знал. —Ноа, казалось, перестала дышать. — Я не собираюсь ничего бросать тебе в лицо, я просто хочу, чтобы ты посмотрела на вещи с другой точки зрения. Судьба решила, что мы снова встретимся, этот ребенок вернул тебя мне, и я счастлив от этого. И ты тоже будешь, Ноа, в этом будет моя задача.

—Что, если на этот раз я не смогу сделать тебя счастливым?

Я покачал головой и обхватил ее лицо руками.

— La imposible. . (Это невозможно) —я поцеловал ее в губы, она была нужна мне больше, чем когда-либо. Я хотел заниматься с ней любовью медленно, начать с того места, на котором мы остановились, мне нужно было снова почувствовать ее кожу на своей, услышать стоны, вырывающиеся из ее губ, услышать, как она повторяет мое имя снова и снова… Но я обещал ей не торопиться.

—Мне пора идти — сказал я, отрывая свой рот от ее. Щеки Ноа покраснели, и она была так чертовски очаровательна, что мне пришлось собрать все свои силы, чтобы отстраниться от нее. —Я позвоню тебе завтра, хорошо?

Меня поразило то, что я увидел в ее глазах, и я снова поцеловал ее. Когда я отстранился, я прошептал ей на ухо:

—Если ты хочешь, чтобы я остался, тебе просто нужно попросить об этом.

Ноа сделала шаг назад.

— Я в порядке.

Я почувствовал укол боли, но заставил себя улыбнуться.

— Прощай, веснушка.