НОА

Следующие две ночи сменяли друг друга странным образом. Николас почти весь день проводил в офисе, и когда он пришел поздно утром, я уже погрузилась в почти глубокий сон, когда я открыла глаза, простыни на его части кровати были без единой морщинки, и я просто обнаружила записку, в которой он желал мне хорошего дня и предупреждал меня не делать ничего, что могло бы навредить мне или ребенку.

В ночь перед тем, как покинуть свое уединение и отправиться в больницу, я заставила себя не спать на диване, очень злясь, так как едва могла стоять на месте. Все было еще витало в воздухе беспокойство и тот факт, что я провела почти сорок восемь часов, почти ни с кем не разговаривая нормально, в конечном итоге оказали на меня опасное влияние. Я замечала, что волнуюсь, нервничаю, и иногда страх, что что-то пойдет не так или что мне могут сказать на консультации, заставлял дни, часы и минуты проходить в отчаянно замедленном темпе.

Было почти два часа ночи, когда дверь в нашу комнату открылась, почти не издав ни звука. Диван располагался слева, и я прекрасно видела любого, кто входил в спальню. Ник остановился, удивленный, увидев меня там, и что-то в его взгляде заставило меня почувствовать то же самое, что чувствуешь, когда падаешь с американских горок высотой более тридцати метров.

—Что ты делаешь, почему не спишь? — сказал он, овладев своим выражением лица и оставив свою кожаную куртку на стойке у входа. Взглянув на него, я убедилась, что он не из офиса, его одежда была повседневной, хотя и элегантной, но не было и следа ни галстука, ни костюма, который он велел забрать из своей квартиры.

—Жду тебя, — ответила я, заметив раздражение в своем голосе. У него была свобода выходить на улицу, встречаться с людьми и вести себя как взрослый и общительный человек; вместо этого я должна была быть заперта в этой комнате, и мне не с кем было поделиться своим страхом и беспокойством.

—Тебе следует быть в постели, — заметил он и, к моему изумлению, когда он подошел к тому месту, где я сидела, наклонился, чтобы поднять меня на руки и самому унести меня.

Я прижалась к его шее, удивленная, что он снова прикоснулся ко мне, последние два долгих дня мы почти не соприкасались.

Мое тело вибрировало, как никогда, и я хотела снова разделить ту близость, которая была у нас, когда мы были вместе.

Раскаялся ли он в этом? Неужели он снова ненавидел меня, как раньше, но скрывал это из-за ребенка?

Теперь он даже не смотрел мне в глаза, с тех пор как я пообещала держаться подальше от Майкла. Я боялась, что его возвращение пробудит все те воспоминания, которые, как я знала, все еще присутствовали в его голове, воспоминания и раны, которые, казалось, не хотели уходить. Я боялась, что в конце концов, Ник продолжит думать, что лучше всего быть в разлуке, и что ничто, даже его ребенок, не заставит его изменить свое мнение по этому поводу.

Когда он уложил меня на кровать, я не отрывалась от его затылка. Я притянула его к себе, намереваясь, чтобы он не отпускал меня, попросила поцелуя, и когда он остановился прямо над моими губами, так неподвижно, что мое сердце чуть не остановилось, все мои страхи оказались оправданными.

—Я не могу, Ноа, — шепотом признался он, хватая меня за руки и отстраняя от себя. Даже не бросив на меня короткого взгляда, он отстранился от меня и поплелся в ванную. Вместо этого я осталась сидеть на месте, смиряясь с его отказом.

Мое сердце, казалось, кровоточило в моей грудью, понимая, что мы вернулись к началу. Я забралась под простыни и постаралась, чтобы он не заметил слез, которые непрерывно катились по моим щекам. Я задремала, когда услышала, как открылась дверь в ванную, и тогда поняла, что Ник не спал со мной и не расстелил постель после этого, а вместо этого отдыхал на диване, как можно дальше от меня.

Прием к врачу был назначен на двенадцать часов дня, и я была удивлена, увидев, что Ник остался работать в гостиничном номере. Я пошла в душ, почти не глядя на него, и, увидев себя в зеркале, увидела, что мои глаза опухли и покраснели. Я не хотела, чтобы он видел, как сильно на меня повлиял ее отказ прошлой ночью, поэтому я потратила немало времени на то, чтобы скрыть эти темные круги под глазами и привести себя в приемлемый вид.

Удивительно, какие чудеса может творить хороший макияж.

Что не доставило мне особого удовольствия, так это то, что когда я пошла выбирать, какую одежду надеть, я поняла, что не все мне подходит. Это было что-то новое для меня: у меня никогда не было проблем с весом, мне никогда не приходилось ложиться в постель и подтягивать живот, чтобы застегнуть джинсы. Хотя мой беременный живот был еще едва заметен, я уже чувствовала себя настоящей коровой. Мое плохое настроение было настолько очевидным, что, когда я вышла из ванной, я хлопнула дверью. Ник оторвал взгляд от своего компьютера и уставился на меня с любопытством.

—Мне нужно, чтобы ты оставил мне ключи от своей машины, — сказала я, нахмурившись и желая как можно скорее выбраться из этих четырех стен.

Ник нахмурился.

— Для чего, если можно так выразиться?

Я недоверчиво посмотрела на него. Он что, забыл?

—Чтобы пойти к врачу, который отвечает за здоровье нашего ребенка: для этого мне нужны ключи.

Ник попытался скрыть улыбку, которая грозила вот-вот появиться на его губах, и встал со стула. Он закрыл ноутбук, взял ключи от машины и повертел их на пальцах.

—Я знаю, что сегодня тебе нужно к гинекологу, чего я не понимаю, так это того, что заставляет тебя думать, что за рулем будешь ты.

Я с силой сжала челюсть.

— Я прекрасно умею водить машину; более того, я могу утверждать, что у меня это получается даже лучше, чем у тебя.

Ник подошел ко мне, улыбаясь уже не скрывая этого, и на несколько мгновений его глаза пробежались по моему телу. Я бы хотела надеть паранджу, в тот момент последнее, что я чувствовала, было привлекательность, и то, что он был таким эффектным, только разозлило меня еще больше.

—Ты покажешь мне свои водительские способности позже, веснушка, а сейчас последнее, что я хочу сделать, это посадить тебя за руль, — сказал он, беря свою куртку и мою и открывая мне дверь. —Пойдем, я с нетерпением жду встречи со своим сыном.

Мне потребовалось еще несколько секунд, чтобы среагировать, но в конце концов я заставила свои ноги двигаться. Мы не вышли через парадную дверь отеля, а спустились прямо на парковку. Когда мы выехали на автомагистраль, я почувствовала, что должна ему кое-что сообщить, как бы я ни была зла.

—Сегодня нам могут сообщить пол ребенка, — прокомментировала я как ни в чем не бывало, отмахиваясь от этого вопроса, хотя внутри я умирала от желания выяснить, было ли то, что я носила внутри, мини-Ноем или мини-Ником.

Николас повернулся ко мне, широко раскрыв глаза от удивления.

—Сегодня? — спросил он, снова сосредоточившись на дороге; по движению его рук на руле я заметила, что он нервничал больше, чем пытался казать.

— Я могла бы знать это несколько недель назад, но… я предпочла подождать, —призналась я, отводя взгляд.

Я не хотела признаваться ему, что мысль о получении этой новости без него с моей стороны была для меня невыносимой, я не хотела, чтобы он знал, как сильно я в нем нуждаюсь в такие моменты я бы сказала больше, чем когда-либо.

Ник неожиданно схватил меня за руку и поднес ее к своим губам, где коснулся меня мимолетным поцелуем. Я посмотрела на него, удивленная, что он разрушил тот барьер, который он так хорошо построил вокруг нас.

—Спасибо, что подождала меня, — взволнованно сказал он, глядя мне в глаза с бесконечной нежностью. Мне не нужно было говорить это вслух, я знала его почти лучше, чем он сам.

После этого между нами установилось не такое уж неловкое молчание, и любопытство узнать, о чем он так сосредоточенно думал, заставило меня нарушить его, несмотря на мое нежелание.

—Кого бы ты хотел?

Ник улыбнулся, на этот раз не вернув мне взгляда.

—А как насчет тебя?

— Я спросила первой.

Николас засмеялся и бросил на меня мимолетный взгляд, прежде чем снова сосредоточиться на машинах перед ним.

—Думаю, я хорошо разбираюсь в девушках, — признал он после нескольких секунд раздумий.

—Их было так много. — Я не могла не ответить ему.

Мое обвинение не осталось незамеченным, но он решил проигнорировать мой комментарий.

— Если я правильно помню, пару ночей назад я слышал, как ты называла ребенка Мини Ноа, или я ошибаюсь?

Я почувствовала, что краснею; хорошо, да, я так его называла в уме, но это не означало, что я видела в нем девушку.

—Я не знаю, смогу ли я вынести миниатюрного Николаса, — выпалила я, защищаясь, хотя бесконечное тепло охватило мое тело, когда я представила себе такого ребенка, как Ник, у меня на руках.

— Миниатюрная Ноа тоже положила бы конец моему терпению, веснушка. Иногда я сочувствую твоей бедной матери, то, что ей пришлось вынести. .

Я все еще буравила его взглядом, хотя знала, что он шутит.

—Не волнуйся, я позабочусь о нашей дочери, независимо от того, будет ли она невыносима, как я, или педантична, как ее отец.

Ник продолжал смотреть прямо перед собой с большой улыбкой на лице, больше даже не пытаясь скрыть ее.

—Если у нас родится дочь, она будет самой любимой девочкой на свете. Ноа на этой планете не будет отца, который заботился бы о ней так же хорошо, как я, это уж точно.

Шутки исчезли, как только он отпустил это замечание, и мне пришлось выглянуть в окно, чтобы скрыть свое лицо и только что пережитые эмоции, которые пробудили во мне его слова.

Я не знала, каково это - иметь отца, который любил бы меня и защищал меня во всем, и один простой факт, когда я представила себе это, видеть Ника с нашей дочерью или сыном, заставил меня понять, что, чтобы ни случилось между нами, наш ребенок будет самым любимым. Вот в чем я была полностью уверена.

Вскоре мы приехали в больницу, и я не могла выбросить из головы ощущение, что посещение врача и совместное наблюдение за ребенком на УЗИ стало реальным.

В зале ожидания было много женщин в сопровождении своих партнеров. Мы с Ником были самыми молодыми из всех. Мне было очень странно видеть нас обоих в такой ситуации. Когда они назвали мое имя, я не могла не протянуть руку Нику, чтобы войти в кабинет. Внезапно я снова очень испугалась того, что они собирались рассказать нам о ребенке, и еще больше теперь, когда все начало превращаться во что-то более реальное и осязаемое.

Я ничего не хотела больше, чем родить на свет здорового и счастливого ребенка, и мне было неприятно думать, что мое тело может помешать этому желанию осуществиться.

Доктор Хаббер приветливо поприветствовал меня, когда мы вместе вошли в кабинет, и с любопытством посмотрел на Ника, который протянул ему руку и наблюдал за ним с притворной вежливостью. Я знала его достаточно хорошо, чтобы знать, что он уже собирался начать выявлять в нем недостатки.

—Доктор, это Николас Лейстер, мой. . в общем, отец — уточнила я, краснея и чувствуя себя довольно глупо.

Николас не стал добавлять никаких пояснений, и, хотя мне хотелось бы увидеть, как он отмечает территорию, как он делал раньше, когда мы были вместе, в тот момент я могла думать только о том, чтобы все было хорошо в отношении Мини Ноа.

Доктор Хаббер велел мне лечь на кушетку, задав несколько обычных вопросов. Николас, казалось, сосредоточил все свое внимание на моих ответах, и, слушая некоторые из них, его хмурый взгляд становился все более и более выраженным. Когда доктор протянул сканер и попросил меня снять футболку, Ник сделал шаг вперед и встал рядом со мной, не сводя глаз с каждого движения доктора. Он намазал меня холодным гелем и начал проводить сканером по моей обнаженной коже; через несколько секунд на экране появилась Мини Ноа.

Хотя прошло всего две недели, различия были очень очевидны. Ребенок был намного крупнее, чем в прошлый раз, и его черты уже отдалялись от черт головастика с ногами и руками.

На него всегда было приятно смотреть, но в тот раз он был гораздо более особенным. Я заметила выражение лица Ника, который казался совершенно ошеломленным и я поняла это чувство: одно дело, чтобы тебе сказали, и совсем другое – увидеть это самому.

Гинеколог продолжал двигать сканером и начал производить расчеты и измеры.

— У меня хорошие новости, — объявил он, глядя на нас обоих, — гематома почти полностью исчезла; есть еще небольшая гематома, но в ближайшие дни она почти наверняка исчезнет.

— Значит ли это, что ребенку больше не угрожает никакая опасность? —спросила я взволнованно и почувствовала такое огромное облегчение, что осознала вес, который несла в себе все эти недели, даже не осознавая этого.

— Мы будем продолжать проверять тебя каждый месяц, но да, пока все так, как должно быть, — ответил мне доктор с доброй улыбкой. —Ты проделала хорошую работу, Ноа.

Я откинула голову назад и вздохнула с облегчением.

— Значит, я уже могу вести нормальную жизнь, доктор?

Он собрался ответить мне, но Ник прервал его, недоверчиво посмотрев на него.

— Вы сказали, что гематома еще не полностью исчезла. Разве не разумно, чтобы она продолжала отдыхать, по крайней мере, еще пару недель?

«Что?! Нет!»

Я бросила на Ника гневный взгляд, но он полностью проигнорировал меня.

—Вы можете вести нормальную жизнь, мистер Лейстер, но никаких стрессов, никаких физических нагрузок; как я сказал ей в первый раз, когда увидел ее, это сложная беременность из-за ее анамнеза и того, как она протекала. Вам не нужно беспокоиться, но вы должны относиться к своей жизни спокойно. Это уже второй триместр, и с этого момента все начнет развиваться намного быстрее. Малышка довольно сильно выросла с тех пор, как я видел ее в последний раз, но недостаточно, что говорит мне о том, что вес будет прибывать в ближайшие недели.

Отлично, а это означало, что я собирась надеть что-то вроде бочки.

— Я хотел бы спросить второе мнение, если вы не возражаете, —все еще с недоверием заметил Ник.

—Николас, —упрекнула я его, полная смущения.

Врач, казалось, не обиделся на это последнее замечание.

—Я не прочь порекомендовать вас кому-нибудь из моих коллег, мистер Лейстер.

— В этом не будет необходимости.

Они оба смотрели друг на друга еще несколько секунд, и мне захотелось, чтобы земля поглотила меня. Черт возьми, Николас, я и не думала обращаться к какому-либо другому врачу: доктор Хаббер мне нравился, и он был очень хорош, я поискала его в Интернете, чтобы убедиться, и он был одним из лучших в своем классе. Николас, как всегда преувеличивал.

—Хотели бы вы узнать пол ребенка? — спросил он нас тогда с доброй улыбкой, которая сразу разрядила обстановку.

Я нервно посмотрела на Николаса, и он улыбнулся мне, вселяя в меня спокойствие, которое только еще больше повлияло на меня.

—Мы бы с удовольствием, доктор, — сказал он, взяв меня за руку.

Доктор снова провел сканером по моей коже и после того, что мне показалось вечностью, посмотрел на нас с веселой улыбкой.

— Он мальчик.

Мир остановился, и мое сердце тоже.

Наш мальчик. . я была так взволнована, что мои глаза наполнились слезами. Наши взгляды встретились, и мы оба весело улыбнулись, вспоминая разговор в машине. Наблюдение за реакцией Ника было тем, что я до сих пор храню как лучшие воспоминания в своей жизни. Его волнение было таким сильным, что он несколько секунд не отрывал глаз от экрана.

То, что он сделал дальше, застало меня врасплох: он наклонился ко мне и запечатлел поцелуй на моих губах, поцелуй, который я приняла с радостью и смущением, поскольку доктор Хаббер находился менее чем в полуметре от меня. Его глаза искали мои, когда он оторвался от моего рта, и я почувствовала, что полностью таю.

—Мини Ты превратилась в Мини-меня, - заметил он, улыбаясь мне.

—Не лезь не в свое дело, — предупредила я его радостно.

На обратном пути в отель, и теперь, когда мы знали, что с ребенком все в порядке и что я могу вести нормальную жизнь, я начала строить в своей голове планы, планы, в которых я наконец-то смогу снова взять в свои руки бразды правления своей жизнью. Мне нужно было снова почувствовать себя полезным. Для такой, как я, привыкшей всегда быть лучшей и на высоте провести почти месяц в постели было ужасным кошмаром.

—Мне нужно размять ноги. Боже, я хочу пойти на пробежку, я хочу поступить на факультет, вернуться к работе… — мечтательно выпалила я, глядя в окно.

—Ты не слышала доктора? Нет, — резко оборвал меня Николас. —Гематома не исчезла полностью, ты больше не можешь делать все эти вещи, как будто ничего не произошло.

Я повернула лицо в его сторону.

—Разве ты сам этого не слышал? Он сказал, что я уже могу вести нормальную жизнь. Легко высказать свое мнение, когда тебе не приходилось месяц быть прикованным к постели.

Николас выпустил воздух через нос и с силой сжал руль.

—Нам нужно поговорить о моей квартире в центре города.… Я знаю, что ты не хочешь туда идти, и я это уважаю, но нам нужно привести все в порядок. Отель хорош, но там я привлекаю слишком много внимания, и сейчас это последнее, чего я хочу.

«Привести в порядок?»

— Я оплатила квартиру и жду, когда ты меня поселишь, Ник, —сказала я, желая вернуться туда, провести некоторое время в одиночестве и подготовиться к тому, что меня ждет впереди. —Ты можешь вернуться в свою.

—Это то, чего ты хочешь? Чтобы мы жили отдельно? — Тон его голоса передавал боль, боль, смешанную с гневом, который он испытывал из-за моих слов.

—Мы не можем жить вместе в основном потому, что мы не вместе.

И как бы я это ни ненавидела, такова была реальность.

—Боже мой, Ноа, все изменилось, тебе не кажется?

Я покачала головой, именно этого я не хотела, чтобы это произошло.

—Что изменилось, так это то, что у меня будет ребенок, но никто не говорит, что мы с тобой должны быть вместе из-за этого. Я уже смирилась с этим, так что. .

—Так что, что? — сказал он, резко поворачивая направо и въезжая на парковку отеля. —Я облажался, и теперь я собираюсь позаботиться о вас.

—Что ты собираешься делать? Нет, — возразила я возмущенно. —Я не несу за тебя ответственности, и я не думаю, что буду с кем-то, кто более чем ясно дал понять, что больше не собирается меня любить, не говоря уже о том, чтобы доверять мне, так что вернемся к началу. Ты сможешь позаботиться о ребенке со мной, но на этом все: я не собираюсь жить с тобой, я не собираюсь, делать то, что ты мне говоришь, и я не собираюсь менять врачей. Пока я не рожу, решения буду принимать я, а когда ребенок родится, мы приведем все в норму, чтобы мы могли воспитывать его вместе, но каждый в своем доме.

Я вышла из машины, хлопнув дверью. Это было именно то, чего я боялась с самого начала, что Николас воспримет беременность как извращенный способ вернуться ко мне. Однако так дела не делались, я не искала сострадания у Николаса или того, чтобы быть на его попечении… Боже мой, как бы мне ни было больно от его отказа, я никогда не сделаю с ним ничего подобного, никогда не заставлю его вернуться ко мне.

Николас молчал, пока не дошел до комнаты.

— Итак, твой план состоит в том, чтобы каждый продолжал жить своей жизнью, а что дальше? Иметь совместную опеку? Ты этого хочешь? — он обошел меня, присев на край кровати и наблюдая за тем, как я начала снимать одежду с вешалок и складывать ее любым способом на тумбочку перед кроватью. Мои глаза на секунду оторвались от его одежды и уставились на него. Я казалась спокойной, но как бы мне сейчас ни удавалось сохранять спокойствие, он прекрасно знал, что скрывается за этими глазами. В том, что я делала, не было ни капли изящества. Он сказал это в машине, и теперь, когда я услышала это из его уст, я не могла не почувствовать то же самое. —Нам придется разделить дни, выходные, праздники… Ты этого хочешь? Ты хочешь, чтобы наш ребенок рос с разлученными родителями?

Мои глаза увлажнились от ужасающей реальности, которую я представила.

Я знала, каково это - быть воспитанным таким образом: половину моей жизни у меня не было отца, а другую я провела, прячась от него, опасаясь, что он причинит мне боль. Нику также пришлось наблюдать, как его родители расстались, а мать бросила его.

На мгновение я представила себе своего милого ребенка с большими голубыми глазами и светлыми волосами, такого же, как он, проходящего через то, через что нам обоим пришлось пройти, и мое сердце сжалось так, как я не чувствовала до этого. Я прикусила губу, пытаясь унять дрожь, и Николас встал и подошел ко мне.

— Позволь мне позаботиться о тебе, — попросил он меня тогда, когда его рука погладила мое лицо, а его глаза с железной решимостью впились в мои. —Я знаю, что говорил тебе, я знаю, что говорил тебе, что не смогу простить тебя, и я не мог выбросить это из головы с тех пор, как ты ушла: твоя реакция, твоя печаль . . они преследовали меня каждый день, когда мы были разлучены, Ноа. Все изменилось, теперь мой взгляд на все это уже не тот, я вижу все в другом цвете. Когда я увидел нашего сына на этом экране, Ноа… Черт возьми, я был самым счастливым мужчиной на Земле, и не только потому, что у меня будет прекрасный ребенок, но и потому, что я он появится от женщины, которая перевернула мой мир с ног на голову.

Я с силой закрыла глаза и заметила, как слеза подорвала мое самообладание.

Ник прижался своим лбом к моему и вздохнул, обдавая меня своим теплым дыханием.

—Мы причинили друг другу много вреда, веснушка, не думай ни на мгновение, что я не осознаю каждое обидное слово, слетевшее с моих уст. Не сомневайся, думая, что я хотел видеть, как ты страдаешь, как я страдал после того, что случилось с Майклом, но никогда, Ноа, я никогда не переставал думать, что ты была женщиной всей моей жизни.

Я открыла глаза.

— Я бросил Софию, Ноа.

Я заметила, как мое сердце забилось быстрее, когда я думала о них двоих вместе, о ночах, которые я проводила в слезах в своей постели после того, как увидела их в журналах или по телевизору. То, что Ник говорил о ней, что она была для него лучшей женщиной, более зрелой, более умной, более цельной. . все еще присутствовало в моих воспоминаниях, и я знала, что она всегда будет маленькой занозой в моем сердце.

— Тебе не следовало этого делать. — я не смотрела на него, когда говорила, но его рука схватила меня за подбородок, чтобы заставить меня сделать это. Он не понял моих слов, и я продолжала говорить почти сбитым с толку тоном. —Николас, ты не сможешь забыть, что я изменяла тебе с другим, а я не смогу снова потерять тебя. . Мне страшно, я так напугана, что последнее, что я могу сделать прямо сейчас- это проверить, сможет ли наша система снова работать.

— Позволь мне доказать тебе, что то, что я говорю, абсолютная правда, Ноа.

Я покачала головой, и тогда он обхватил мое лицо руками и поцеловал меня так, как хотела с тех пор, как мы расстались. Его губы прижались к моим, сначала один, а затем два раза, и оказали достаточно сильное давление, чтобы заставить меня вздохнуть. Его язык проник мне в рот и я растаяла от его вкуса, я растаяла, когда почувствовала его на своем теле, его рука обхватила меня за талию, а мои ноги обвили его бедра. Он прикусил мою губу, пососал ее, а затем поцеловал меня, ожидая от мне ответа, который больше не появлялся. Его слова парализовали меня, это был момент, когда я увидела свет в конце туннеля, я ясно увидела его, но я также увидела, что, чтобы добраться туда, мне придется преодолевать всевозможные препятствия, препятствия, которые я не была уверена, смогу ли я преодолеть.

Затем Николас оторвался от моего рта и поставил меня на землю.

—Последние несколько дней ты даже не прикасался ко мне. . я думала. .

— Я не прикасался к тебе, потому что, если бы я начал, я бы не смог остановиться, — оправдывался он, прижимаясь своим лбом к моему. —Я хотел дать тебе пространство, я не хотел подталкивать тебя к тому, чего ты не хотела.

Я потеряла дар речи.

— У меня будет ребенок от тебя, Ноа, — сказал он, глядя мне в глаза, — и он будет с тобой, как бы поздно я ни доказывал тебе, что никуда не собираюсь уезжать.

Боже мой… он был серьезен? Были ли его слова правдой? Я хотела этого мужчину всей своей душой и хотела только, чтобы он снова полюбил меня так, как я любила его.

—Давай пойдем медленно, Ник, — попросила я, и он присоединился, чтобы с улыбкой взглянуть в мои медовые глаза.

—Лучше: начнем все с нуля, — решил он.