Глава 33

Вот уж чего Кристина точно не ожидала, так это того, что в «Небе» её и Кирилла встретят отнюдь не Ангелина с Михаилом, как она успела привыкнуть.

– Доброе утро! – приветствовал их молодой человек, хоть сейчас на обложку какого-нибудь журнала для бодибилдеров отправляй. Андрей, как было написано на бейдже, еле помещался за стойкой. На его фоне огромный кофейный аппарат выглядел так, будто его вытащили из какого-нибудь набора «Посудка», купленного в ближайшем магазине детских игрушек. – Кирилл, здравствуйте! А Вы, я так понимаю, Кристина?

– Здравствуйте, – кивнула она и улыбнулась. Наверное, работники «Неба» рассказывали друг другу о постоянных клиентах. Что ж, похвальная политика.

– Доброе утро! – подошёл к ним ещё один парень: высокий, худющий, с растрёпанными рыжими волосами и с такой заразительной улыбкой, что не улыбнуться ему в ответ ну никак не получалось. Судя по всему, он исполнял обязанности Михаила. На бейдже почти невозможно было разобрать имя – слишком уж витиеватый шрифт для себя выбрал официант, за таким обилием закорючек и завитушек букв было не разглядеть. К счастью, он представился сам: – Филипп!

– Здравствуйте! – одновременно кивнули ему Кристина и Кирилл.

К счастью, Цербер оказался на месте, и никто его не заменял. Да и разве его вообще можно заменить? Увы, столик рядом с котом был занят, поэтому пришлось довольствоваться другим. Впрочем, маленькое неудобство вполне сумели скрасить свежайшие круассаны с лососем, капучино и конфетки из сухофруктов в горьком шоколаде.

А пока старшая Перова и её любимый человек наслаждались уже, по сути, вторым завтраком, младшая никак не могла подступиться к первому. Сперва она дождалась, когда и родители, и сестра уйдут из дома, и только тогда вышла из комнаты – общаться хоть с кем-нибудь совершенно не хотелось. Как и не хотелось есть, а точнее, было очень страшно.

Проклятый круассан, который Кристина привезла ей в больницу, уже успел отложиться лишними ста граммами. А ведь Катя вчера нарочно пила только воду и ела кубики льда – у мамы в морозилке всегда было припасено несколько лотков «чисто на всякий случай», как говаривала она. И вот итог: плюс сто грамм. Так что Катя сделала не так? Может, и воду не стоило пить? Может, она отекла?

Как бы там ни было, а хоть что-нибудь съесть всё же стоило, потому что у неё кружилась голова, а в глазах темнело. Если бы не нужно было идти в поликлинику, вполне можно было бы перетерпеть. Но не хватало ещё где-нибудь хлопнуться в обморок по дороге, а то действительно опять в больничке закроют. Хотя… Так, возможно, как раз было бы лучше – не пришлось бы идти в школу. Даже от мыслей об этом начинала ужасно болеть голова, а сердце колотиться. Всё-таки больница не самый плохой вариант.

Но пока не стоило об этом думать – в поликлинике должны были продлить больничный, по крайней мере, на эту неделю. А о том, что делать дальше, Катя поразмыслит потом. Всё равно сейчас её сознание плясало исключительно вокруг еды.

После длительной борьбы с собой Катя залила кипятком пакетик овсянки с кусочками клубники и с ароматом «клубника со сливками». Без сахара, разумеется! Но, чтобы благополучно дойти до поликлиники и обратно, добавила в кашу аж целую кофейную ложечку сливочного масла. Без верха! Ела Катя очень медленно, заставляя себя продолжать, хотя так и подмывало остановиться. И вскоре она почувствовала себя значительно лучше. Во всяком случае тело её безумно обрадовалось тому, что его хоть немного покормили. Разум же вопил о том, что оно скоро разжиреет.

Из дома Катя вышла значительно заранее – быстро идти опасалась, да и не могла. И, разумеется, не было никакого желания пересечься с Кристиной. Однозначно увяжется! Вот что она прицепилась? Своей жизни, что ли, мало? Вон, даже парня себе нашла, хоть и разжирела, как корова. Катя слышала, как мама и папа его обсуждали. Если им верить, то он очень симпатичный и спортивный. И о чём только Кристина думает? Если и дальше так жрать продолжит, он её точно бросит.

Как бросил тот, который с универа. Что, Кристина думала, что она не догадается, в чём причина? Ха! А нечего было столько жрать!

Катя поёжилась, несмотря на то что на улице было вполне тепло. В последнее время она ужасно мёрзла, и ничего не помогало. А кроме того, о чём она боялась рассказать маме, у неё прекратился цикл. Конечно же, ни о какой беременности и речи быть не могло – разве что ветром надуло, как говорят. Но если отсутствие цикла ещё можно было скрыть, то выпадение волос и ломкость ногтей – намного сложнее. На расчёске оставалось столько, сколько раньше и за месяц не выпадало, а на ногтях ни один лак не держался.

Но это ничего. Вот сбросит ещё два килограмма и успокоится. Совсем чуть-чуть до идеала! Глядишь, ещё и моделью возьмут. Тогда и учиться будет необязательно. Зачем ей какая-то учёба в универе, если она будет покорять мировые подиумы?

И тогда эти тоже узнают, на что она способна!

До поликлиники оставалось всего ничего, а Катя уже выдохлась. Руки дрожали, а тело знобило. Но это даже хорошо – больничный продлят на подольше. Вот показался бардовый заборчик с острыми пиками – интересно, это для того, чтобы кто-то посторонний в детскую поликлинику не попал или, наоборот, чтобы никто не выбрался? – и Катя прошла открытые ворота. Словно глубокой старушке, ей захотелось присесть на лавочку, чтобы отдохнуть и отдышаться, что она, собственно, и сделала, потому что ноги совсем не держали её. В глазах запрыгали звёздочки, дыхание перехватило, а горло будто вмиг пересохло. И Кате стало страшно, по-настоящему страшно.

Однако через какое-то время ей полегчало, зрение вернулось, а дыхание почти восстановилось, и только ощущения в горле никуда не исчезли. Кое-как Катя добралась до холла поликлиники, где, как она знала, в автомате можно было купить воду.

– Девушка, Вам помочь? – обратилась к Кате молодая женщина, на руках у неё сидел краснощёкий – в крапинку – малыш.

– Что?

– Вы деньги не туда суёте.

– А? – Катя посмотрела на свою руку. – Ой, точно…

– Так Вам помочь?

– А… Нет, спасибо, я сама.

Заветную бутылочку наконец удалось добыть, хоть и не с первой попытки. Вода приятно протекла по пересохшей глотке, но сильного облегчения не принесла. А время меж тем поджимало – часы в холле сообщали о том, что до начала приёма оставалось всего каких-то двенадцать минут, а Катя ещё даже карточку не заказала.

Неужели она так долго шла?!

Оставив регистратуру позади, по лестнице на третий этаж – какие лифты в четырёхэтажке? – Катя поднималась ещё медленнее. И до кабинета добралась, наверное, исключительно на морально-волевых. И что? Конечно же, около него уже сидело полно народу. И как это понимать? Школа только началась, а желающих её просидеть на больничном уже привалило? И, как выяснилось, всего три человека по записи, остальные же, как и Катя, сидели на больничном. А то, что она только после больницы, вообще никого не волновало.

Спустя полтора часа подошла и Катина очередь.

– Перова! – выглянув из кабинета, крикнула медсестра, и тут же закрыла дверь.

Катя спрятала в карман телефон, на котором бездумно просматривала картинки с идеальными в её понимании телами успешных моделей, встала, перед глазами сверкнула яркая вспышка, и тут же наступила тьма.

– Девушка, девушка, девушка… – доносилось откуда-то издалека, но ускользающее сознание Кати перестало воспринимать слова.