Глава 34

И завертелось. Родителей сорвали с работы, а те – Кристину со свидания. Кирилл домчал её до поликлиники и порывался отправиться вместе, однако ему позвонил заказчик с очень срочными изменениями, отложить которые не представлялось возможным. Пришлось возвращаться домой к ноутбуку. Да и чем сейчас Кирилл смог бы помочь? Разве что мешался бы под ногами. И всё равно он уезжал с тяжёлым камнем на сердце – совершенно не хотелось оставлять Кристину, пусть она и с родителями. С ними он увидеться не успел, потому что из «Неба» до поликлиники было не так уж и далеко, не то что родителям. Но разминулись они всего на каких-то несколько минут.

Катю в чувство привели довольно быстро, скорую вызывать не стали, а отправили пациентку в дневной стационар, где и поставили капельницу. Первой к сестре добралась Кристина, смотреть на неё было больно: худая настолько, что кости торчат, под глазами залегли тёмные круги, а волосы выглядели настолько тусклыми и сухими, будто их помыли стиральным порошком. И ведь Кристина и раньше замечала, что Катя очень сильно изменилась внешне, а не только внутренне, но отчего-то многое ускользнуло от её взгляда. Может, оттого, что она сосредоточилась на себе и своей личной жизни? Получается, это она упустила сестру? Недоглядела?

Скрутившись в клубочек, Катя казалась совсем крошечной. И настолько хрупкой, что сердце от боли сжималось. Тонкая рука с катетером покоилась на подушке, сама же Катя дремала. Кристина не стала её будить и вышла, в коридоре она наткнулась на родителей. На обоих лица не было. Коротко кивнув ей, они скрылись за дверью стационара, Кристина осталась их ждать.

«Как сестра?» – прочитала она в сообщении.

«Непонятно. Спит сейчас. Буду ждать, что врач скажет».

«Если что, пиши-звони. Приеду».

«Спасибо, Кирилл!»

«Да не за что! Жалко, что пока ничем другим помочь не могу».

Написать ещё что-то Кристина не успела, потому что из стационара вышли родители. Выглядели они ещё хуже, чем до того, как туда заходили.

– Идёмте, – сказала мама, кивая налево.

Когда они дошли до кабинета заведующей, Кристине пришлось остаться в коридоре, потому что разговор касался только родителей. Они затравлено на неё посмотрели, но делать нечего – пошли одни.

Кристина занервничала и хотела было снова отправить сообщение Кириллу, но передумала. В конце концов, она пока ничего не знала, а отвлекать человека от работы просто так было бы неправильно. В коридоре потихоньку становилось всё больше и больше людей, и всем была нужна заведующая, причём срочно. Атмосфера накалялась, воздух густел и пропитывался невидимыми молниями, а заветная дверь всё не открывалась. Одиночные ворчания и возмущения превратились в общий гул, в котором изредка можно было различить отдельные слова и пары слов вроде «долго ещё?», «буду жаловаться», «да блин», «какого» и т.д. и т.п.

И если для других посетителей время шло медленно, то для Кристины оно мучительно тянулось. Она бы, наверное, начала ходить туда-сюда, если бы сумела протиснуться среди толпы. И кто только додумался выделить заведующей кабинет в месте с узким и коротким коридором!

«Как же кофе хочется…» – подумала Кристина.

Свой она выронила, когда они с Кириллом, оставив «Небо» позади, гуляли по солнечному городу. Телефон зазвонил, и от неожиданности, и от внезапно появившегося нехорошего предчувствия руки её задрожали, и стакан выскользнул. Почти не начатый капучино растёкся по тротуару, крышка отлетела в сторону, а стакан укатился. Звонила мама, чтобы рассказать о том, что случилось с Катей в поликлинике.

И вот сейчас Кристине очень не хватало любимого капучино, но вовсе не из-за вкуса и наличия кофеина – хотя, надо признать, и из-за этого тоже, – а из-за успокоения, которое оно ей приносило. Наконец ручка двери дёрнулась, и вышли родители, ещё бледнее, чем заходили. В коридоре закудахтали и зашипели, но Перовы ни на кого не обращали внимания. Они отошли в сторонку, чтобы поговорить без любопытных свидетелей.

– Ну, что сказали? – не выдержала Кристина.

– Ничего хорошего, – буркнул папа. Сейчас он был похож на загнанного зверя.

– Но не безнадёжно! – рыкнула на него мама. – Не пугай ребёнка! Короче… Юр, как там её зовут?

– Кого?

– Заведующую!

– Э… Заведующую? Оль, да не помню я!

Мама закатила глаза и продолжила:

– Короче, заведующая сказала, что…

Что проблемы у Кати очень и очень серьёзные. Родители выслушали – и вполне заслуженно – выговор за то, что так халатно отнеслись к душевному и физическому состоянию дочери, списав все изменения на причуды возраста. Но долго отчитывать непутёвых родителей не стали – сквозь тонкие стены поликлиники отчётливо слышалось народное негодование. Пригрозили, что, если так и дальше пойдёт, то Кате прямая дорога в психушку на принудительное лечение. Но есть и другой вариант, правда, весьма дорогостоящий.

Совсем недавно открылся санаторий специального назначения как раз для таких детей, у которых наблюдаются проблемы в отношениях с едой. Исключительно на платной основе, но зато с прекрасными условиями проживания и с грамотными специалистами узкой направленности. Сам санаторий находится в сосновом бору, рядом озеро и… никаких телефонов и интернета.

– А школа? – Кристина из описания ничего не услышала об учёбе.

– Школа? – сдвинула брови мама, а затем тряхнула головой. – А начхать! Лишь бы выздоровела.

Папа согласно закивал, и Кристина устыдилась, что вообще заговорила об учёбе. Тут человек себя едва голодом не заморил, так что определённо пока не до школы.

– Мам, пап, очень дорого?

– А можно я матюкаться не буду? – усмехнулась мама.

О том, ехать Кате в санаторий или не ехать, вопрос вообще не стоял.

В стационаре её продержали до самого вечера, а затем её, отказывавшуюся говорить, папа отвёз домой, где мама и Кристина окружили Катю ненавязчивой заботой. Никаких расспросов, упрёков или наставлений.

Катя не стала возражать, когда ей сказали, куда ей завра же утром предстояло отправиться, причём на неопределённый срок. Казалось, что она, наоборот, обрадовалась. И Кристину её реакция не только удивила, но и насторожила. Что же здесь могло произойти?

На следующий день папа и мама взяли отгул, чтобы доставить Катю в санаторий, Кристина тоже с ними поехала. Всю дорогу Катя смотрела в окно и молчала, никто её не трогал, опасаясь, что она может устроить скандал, закатить истерику и вообще отказаться оставаться. К счастью, ничего подобно не случилось, и Екатерину Юрьевну Перову, шестнадцати лет от роду, передали прямо в руки специалистам. Она даже снизошла до того, чтобы обнять папу и маму, а Кристине – о чудо! – достался поцелуй в щёку. Видимо сосновый воздух уже начал действовать положительно. Что ж, это внушало надежду.

Для родителей – и старшей сестры, разумеется – провели экскурсию по территории, чтобы они своими глазами увидели, за что платят такие бешеные деньги. Кристине здесь очень понравилось, но куда важнее для неё было то, что о Кате как следует позаботятся, раз уж они не смогли и упустили её. О том же самом думали и родители.

В город Кристина вернулась с чёткой целью: выяснить, что же заставило Катю так сильно измениться и едва себя не угробить. И у неё даже появился какой-никакой план.