Глава 44

Взгляд деда Максима красноречиво предупреждал: пасть откроешь – рот порву. Дед Володя на рожон не лез, знал, что тихий и спокойный друг только с виду такой тихий и спокойный, а сам и до членовредительства дойти может, если что. Не при детях, конечно, но от этого легче не становилось. Не то чтобы дед Володя хоть раз и вправду получал заслуженную расплату, но несколько раз видел, как лучший друг ставил на место и зарвавшихся юнцов, и ровесников. Ну как ставил… Так, скорее, на асфальт укладывал. Вот и не суди пельмени по упаковке.

Кристина же от Максима Петровича никакой угрозы не ощущала. Наоборот, он казался ей таким же надёжным и добрым, как и его сын. Она при первом же взгляде на Максима Петровича поразилась тому, насколько Кирилл внешне похож на отца – здесь никакой тест ДНК не понадобился бы. Второй дедушка едва доходил до плеча первому, худющий, но с небольшим пузиком. Дед Максим же сохранил юношескую фигуру. И лица обоих светились добротой.

– Здра-а-авствуйте, милая девушка! – сиял улыбкой дед Володя. Он сперва немного по-другому хотел сказать, но вовремя спохватился. – Анютка с Никитой так и говорили, что Вы красавица!

Анечка, сидя на руках у Кирилла, согласно закивала, Никита же насупился, стоя у его ноги. Мол, деда, ты чего своих сдаёшь? Не по-мужски как-то…

– Рады с Вами познакомиться, – улыбнулся дед Максим.

Пока всё шло нормально, и чересчур активный и словоохотливый друг ещё не успел ничего лишнего наговорить. Не хватало ещё спугнуть первую же девушку, которую Кирилл не просто был готов познакомить с семьёй, а и вообще к себе подпустил. Может, и ещё кто-то до Кристины был, но Максим Петрович в этом очень сильно сомневался. Он был уверен, что никогда не сможет простить Юлю за то, как она поступила с его сыном. И дело вовсе не в том, что она его оставила, когда на него свалилось двое малолетних детей. Её вполне можно было понять: всё-таки не каждый готов взять на себя такую ответственность. Но Юлька, вместо того чтобы просто уйти, сначала вывернула всю душу Кириллу наизнанку, убеждая, чтобы он бросил Анечку с Никитой. А когда поняла, что ничего у неё не выйдет, как сказал бы Володя, свалила в туман. Перед этим высказав всё, что думает об уже бывшем женихе.

– Я тоже очень рада, – улыбнулась в ответ Кристина. На щеках её играл лёгкий румянец, а руки теребили одежду, но смотрела она при этом прямо. – Кирилл о вас, – она по очереди глянула на дедов, – много рассказывал.

– Полундра! – округлил глаза дед Володя. – Максимка, нам хана! Она теперь про нас всё знает!

– Не нам, а тебе, – устало потерев пальцами висок, поправил друга дед Максим. А затем усмехнулся и сказал: – Кристина, что бы мой сын Вам ни наговорил, это неправда!

Она лукаво прищурилась:

– То есть, это неправда, что вы очень помогаете Кириллу и всегда его выручаете?

Деды затравленно переглянулись, а затем покаянно повесили головы, но довольные улыбки прочно прописались на их лицах. Кирилл же расхохотался в голос, да так, что на глаза выступили слёзы:

– Пап, дядь Володя, чай-кофе будете? Или поужинаете с нами?

Аню и Никиту дедушки привезли к восьми часам, Кристина и Кирилл к тому времени успели вдоволь наобниматься, их выдавали лишь блеск в глазах, да распухшие от поцелуев губы.

– Поужинать? – Глаза деда Володи заинтересованно загорелись, но тут же потухли, когда он затылком почувствовал на себе предостерегающий взгляд лучшего друга. – А, не… Мы только что из пиццерии. Да и кофе уже пили… На заправке…

– Ну, как знаете. Спасибо, что за детьми присмотрели, – поблагодарил временных нянек Кирилл.

– Мы всегда рады, сын, – заверил его отец.

– Ага, ага, – закивал второй дед, мысленно планируя маршрут, по которому Максим Петрович повезёт его, чтобы купить пачки три пельменей и во-о-от такую коробку кофе 3в1.

– Кристина, рады были познакомиться! – за двоих сказал дед Максим перед тем, как попрощаться.

– Взаимно! – совершенно искренне улыбнулась она.

Анечка перебралась к ней на руки, а Никита сел на пол между нею и Кириллом, достал из карманчика на клетчатой рубашке самолётик размером со спичечный коробок и принялся играть – взрослые слишком много времени тратят на лишние разговоры!

Дед Володя с сожалением вздохнул, покосившись на кухонную дверь, и потопал к входной – шедший у него по пятам друг не давал ему сбежать к холодильнику. Дед Максим помахал детям, пообещал, что скоро их снова навестит, и почувствовал, как в глазах защипало. Кирилл и Кристина вместе с Анечкой и Никитой выглядели настоящей семьёй. А Максим и Танечка… Но это дело прошлое, а жить надо настоящим. А Танечка с Максимом приглядят оттуда.

– Какие у вас хорошие деды! – заметила Кристина, когда Кирилл, отправившись их провожать до лифта, закрыл за собой дверь.

– Самые лучшие! – с гордостью подтвердила Анечка.

– Угу, – кивнул Никита. Он сейчас на всё, что угодно, согласился бы – слишком был занят манёвром самолётика.

Вскоре вернулся Кирилл:

– Ну что? Есть голодные?

Дети дружно замотали головами.

– И даже пирожные никто есть не будет? – притворно ужаснулась Кристина, осторожно опуская Анечку на пол.

– Буду! Я буду! – тут же запрыгала она на месте.

– И я буду! – присоединился к ней Никита, только что прыгал не так резво.

Пирожные из «Неба» зашли на ура, но пришлось делиться со взрослыми, потому что набитые пиццей животики не справились с дополнительным угощением. Взрослые животики остались весьма довольны.

Мультфильм вместе они всё-таки посмотрели, причём тот, который дети видели уже много-много раз, но от этого менее интересным он для них не стал. Кристина и Кирилл на удивление тоже с удовольствием погрузились в историю. Анечка и Никита сидели между ними, прижимая к себе любимые мягкие игрушки. Через какое-то время малышка уснула, и Кристина аккуратно перетащила её к себе на колени и поудобнее устроила в своих объятиях. Никита, получив больше места, вольготно развалился, а Кирилл перестал обращать внимание на телевизор и не мог глаз отвести от своей маленькой семьи. Сглотнув, он осознал, что не может отделить от неё Кристину. Кажется, он только что принял решение… Торопить события он ни за что не будет, но теперь он точно знал, к чему идёт.

А Кристина ни о чём не думала. Она чувствовала. Чувствовала себя как дома.

Нет, она и была дома.