Глава 12. Женя

Хочешь, чтобы день не задался, выслушай с самого утра лекцию от отца. Хочешь, чтобы не задалась жизнь, начни по дурости и зелёным молодым соплям встречаться с Мурасом.

Чем дальше мы продвигаемся в этой обоюдной неприязни, тем расшатанней становятся мои нервы. А ведь ещё нужно поговорить с Поли, и с мамой своей не помешает. Потому как Игорь явно не станет скрывать своего присутствия в нашей жизни.

В общем проблема на проблему, недосказанность на недосказанность, вуа-ля - снежный ком. И разгребать его мне. В одиночку.

Хотя, если подумать, я в одиночку все это и заварила.

Впрочем, сегодня пятница. Прекрасная и беспощадная. А дальше - целых два выходных, которые мы с дочкой проведём за городом на Зотовской даче. По крайне мере, я на это надеюсь.

Поцеловав ребёнка и маму на прощание, выхожу за дверь родительской квартиры с каким-то облегчением. Мне всегда, несмотря на прошествие стольких лет, неудобно перед ними. Неуютно. А если по-простому, то стыдно. До сих пор. И я даже не знаю, как от этого лечиться. И лечится это вообще?

В ресторан приезжаю почти одной из первых. Сегодня банкет, а ещё должна приехать заказчица. Дочь ректора какого-то ВУЗа. В подробности я не вдавалась, но она хочет устроить у нас девичник.

Поэтому я, подобно ждуну, перебираю на своём столе документы ровно до тех пор, пока за дверьми моего кабинета не начинается паника. Она ещё не воспринимаема на слух, но я уже ее чувствую.

- Женька, там эту убили,- Зотова почти сбивает меня с ног, запыхавшись пытается что-то объяснить.

- Кого? Где?

- Ну эту, с девичником, у нас прямо перед входом…

По спине проходит жуткий холодок. Сглатываю образовавшийся в горле ком, и, оттянув рукава вязанного платья, подхожу к окну.

- Полицию вызвали?

- Вызвали, Евгения Андреевна, едут уже.

Моргаю, замечая подъезжающую машину стражей порядка и скорую.

- Хорошо. Народу много в зале было?

- Нет, человек десять. Все здесь. Никто туда не вышел после такого. Там мозги на асфальте. Выстрел. Все испуганны.

Медленно киваю, стеклянным взглядом смотря на бездыханное женское тело в ярко-синей куртке. Только этого всего нам не хватало. Ничем хорошим для заведения это не закончится.

- Жень, что делать-то?

- Ничего. Сейчас всех допросят и отпустят, не нервничай, Вилка.

- Не понервничаешь тут. До сих пор языком еле ворочаю, это надо посреди дня…

- Да уж.

Непроизвольно вздрагиваю, моментально вырывая из толпы Игоря. Он явно только приехал. Дёрганный какой-то. Злой. Это ярко выражено в его походке, мимике. Словно никого не замечая, Мурас подходит к уже накрытому чёрным пакетом трупу девушки, и тянет шуршащую пленку на себя. Рывком. На мгновение замирает, и как по щелчку становится другим человеком. Движения становятся ленивыми. По лицу пробегает ухмылка. Мне же становится жутко.

Отворачиваюсь, оседая на диванчик, здесь же, у окна. Никак не могу понять, что это было, и что значит. Странная реакция. Непонятная и пугающая. Словно открывая эту плёнку, он ожидал увидеть что-то, точнее кого-то другого. Но то, что от его присутствия мне стало спокойнее, я не могу не признать.

- Господа, не расходимся. Сейчас следователь всех допросит,- громкий, сосредоточенный голос прорывается в сознание через мысли.

Поворачиваюсь, наблюдая за тем самым пареньком, которого на моих глазах избил Мурас. Он, словно пешками, командует перепуганными гостями и персоналом.

- Где следователь может расположиться?

- В моем кабинете, - подаю голос,- я покажу. Без всякого ожидания ответа, направляюсь к себе. Впрочем, становлюсь и первой допрашиваемой. Пара вопросов и меня отпускают. Свидетель я не очень. Ничего не видела.

Выхожу из кабинета, тихо прося зайти туда следующего. Делаю шаг в сторону кухни, чувствуя на своей руке захват. Не успеваю понять, что происходит, оказываясь в чьих-то крепких, словно тиски объятиях.

Гадать, кому они принадлежать, не нужно. Я и так знаю. По запаху парфюма, и чисто на интуиции. Игорь. Вдыхаю побольше воздуха, чувствуя, как паника последнего часа отступает. Волнение испаряется. Мне становится легче, спокойнее. Он словно забирает все мои переживания себе. Прикрываю глаза, до боли закусываю губу. Я готова разрыдаться. Эта тоска бешеная, неуправляемая, она вмиг вырывается наружу. Она отравляет все. Заставляет забыть о ярости, боли, обиде, ненависти. Всем. Она окутывает меня своими мягкими лапками, помогая вспомнить, как мне было хорошо. Вспомнить, что все это для меня значило. Вспомнить, а потом понять, что ничего больше нет. Все разбилось, как хрупкая хрустальная ваза. И не склеить. Слишком много осколков. Так много, что некоторые давно затерялись.

Он ничего не говорит. Только крепче прижимаем меня к себе, но стоит мне немного пошевелиться, как объятия таят.

Он резко отстраняется, а в глазах, которые секунду назад отражали беспокойство, вновь встаёт холод. Он пугающий и, кажется, совершенно нескончаемый.

- Домой к ребёнку езжай,- говорит таким тоном, что спорить я не могу. Нет сил, да и не хочу я здесь быть. Он прав, лучше уехать.

По пути к дому звонит Ромка. На нервах. Застрявший в аэропорту Чехии. Мне его не жаль. Впервые. Я знаю, что, как и всегда, все ляжет на мои плечи. Впервые за все время, я чувствую себя уставшей и раздражённой. Мне не хочется решать проблемы, я хочу, чтоб это сделал кто-то за меня. Но это слишком нереально. За столько лет я успела выучить эту истину от и до.

Вернувшись с Полиной домой, почти сразу готовлю ужин. Рис, мясо, овощной салат. Все до неприличия просто.

Завариваю себе чай с мятой, сжимая кружку в руке.

- Малышка, кушать пойдёшь? - заглядываю в комнату

Дочь смотрит в окно, не шевелится. Словно не слышит или игнорирует.

- Полина…

- Мама-мама, там Игорь приехал. Он к нам?

- Возможно,- теряюсь, а саму окутывает какое-то странное тепло. Оно смешанно с внезапной дрожью, и едкими воспоминаниями его прикосновений.

Вздрагиваю, когда в дверь звонят. Полина уже несётся в прихожую, а я никак не могу прийти в себя.

- Мамочка, нужно открыть, мамочка.

- Да,- улыбаюсь, поворачивая защелку.

Нажимаю на ручку, распахивая перед Мурасом дверь.

- Приииивет! - кричит дочь, а у меня в голове какой-то туман.

- Пригласишь? - он приподымает бровь, кидая на меня мимолётный взгляд, и сразу возвращает его к Полине. Когда он смотрит на неё, в нем словно что-то меняется. Он становится…становится…человечнее что ли…

Киваю, отходя в сторону.

На губах все ещё привкус растерянности. Игорь без всякого стеснения открывает шкаф и вешает туда пальто. По-хозяйски осматривает прихожую, вытаскивая из внутреннего кармана пальто шоколад.

- Ей нельзя. У нее подозрение на аллергию, пока не пришли результаты анализов, пришлось исключить многие продукты.

Мурас кивает, всучая мне эту шоколадку, и проходит в комнату. Медленно иду следом. Молчу. Эта тишина меня напрягает, но его, кажется, совершенно ничего не смущает.

Он спокоен, как танк.

Полина что-то щебечет, собирает по полу игрушки. Я же застываю рядом с ним в дверном проеме гостиной.

- Ты ей сказала?

Отрицательно мотаю головой, слыша его напряженный вздох.

- Как же тест ДНК? Ты сам сказал…

- Ладно,- с усмешкой.

Что бы это не значило, поправляю манжеты на домашней рубашке, неуверенно делая шаг вперёд.

- Ты как? Отошла от представления?

- Нормально. Все нормально.

- Тогда поужинать остаться предложи.

- Предлагаю…

- Отлично. Тогда иди на кухню. Я здесь сам.

- Что?

- Иди.

Он смеряет меня взглядом, и я, послушно шаркая тапками по паркету, перемещаюсь к плите. В груди саднит, меня переполняет чувство какого-то страха, обиды… я понимаю, что он ничего Полине не сделает, но меня все равно пожирает неуверенность. Растравляю на столе тарелки, вначале забывая добавить третьи приборы. Щелкаю кнопку на чайнике, и тот начинает тихо шуметь. За окном уже темно, желтоватый свет фонаря освещает детскую площадку, смотрю на падающий снег, а потом вздрагиваю. Из гостиной доносится звонкий смех. Полина визжит, смеётся, изгибаю на лице подобие улыбки, но она быстро угасает.

Игорь приносит ее в кухню, держа на руках. Сажает за стол и садиться сам. Рядом с Полькой.

Она продолжает ему что-то говорить, но я не слышу. Не слышу ровно до тех пор, пока она громко и горделиво не называет его папой. Меня передёргивает. Резко оборачиваясь, сталкиваясь с его триумфальным взглядом, или же это мне только кажется.

Молча сажусь за стол. Полина рассказывает о садике, этом дурацком спортивном мероприятии, а я молчу, как дура. Кажется, только сейчас осознавая, что для меня это слишком болезненно. А ещё страшно, очень страшно, что когда она вырастет и узнает правду - осудит. Меня. Его.

Но самое ужасное, что я чувствую ревность. Я ревную своего ребёнку к нему. Я злюсь на него, но понимаю, что в какой-то степени сама в этом виновна, сама довела ситуацию до абсурда. Теперь расплачиваюсь.

- Все нормально?

Мурас легонько поддевает мой локоть, щурится.

- Более чем,- откидываю вилку,- Полина, пора ложиться спать

Она недовольно кривит мордашку.

- Расскажешь мне сказку?

- Конечно,- улыбаюсь

- Я папе,- во все глаза смотрит на Игоря.

Он кивает, а у меня трескается сердце.

Пока он укладывает дочь спать, я мою посуду, думаю, и почти не замечаю, насколько горячая течёт вода. Я оказалась к этому не готова. Нахальный, бессовестный предатель Мурас, оказался куда проницательнее и лучше меня. Даже бровью не повёл.

Устало сажусь на стул, сжимая в руках салфетку. Игорь появляется слишком тихо. Слишком неожиданно. Впрочем, как и всегда. Останавливается рядом, упираясь плечом в стену. Словно нависает надо мной. Давит.

- Ты же не уверен, что ее отец, зачем сказал?

- Интуиция. Не паникуй так, и не агрессируй. Лучше в ее глазах от этого ты не станешь.

- Да что ты знаешь? - повышаю голос и резко замолкаю…

- Я еще днем узнал результат, если ты об этом…но ты же не об этом.

Он точно издевается. Испытывает мои нервы, ждет, когда я сорвусь. Но не дождётся. Нет!

- Уходи. Лично я тебе здесь не рада,- последнее бубню еле слышно.

- Да я уже. Я хочу забрать ее завтра, на полдня.

- Забрать?

- Если, ты не против, конечно,- он говорит спокойно, можно сказать монотонно.

И от этого я впервые в жизни кажусь себе истеричкой.

- Хорошо.

- Я бы мог позвать тебя с нами, но мы на каток, а у тебя нога,- открыто издевается, заостряя улыбку

- Она ни разу не стояла на коньках.

- Я в курсе. Полина рассказала. Мы поэтому собственно и едем.

- Хорошо. Только позвони завтра заранее.

- Позвоню.

Мурас выходит в прихожую.

- Игорь?

- Ммм?

- Как ты ей сказал?

- Спокойной ночи, Лунга.

- Ты не ответил.

- Я и не собирался отвечать.

Утром Полинка ходит довольная и ждущая. Постоянно спрашивает, когда приедет папа. А у меня язык немеет на этом слове. Папа.

Заставляю ее почистить зубы, что вечно происходит с истериками. А сама зависаю у шкафа. Я, конечно, кататься не умею и не буду. Но и одну ее с ним не отпущу. Не сегодня. Я должна немного привыкнуть к этой реальности. К тому, что он теперь всегда будет присутствовать в нашей жизни.

Надеваю чёрные джинсы и белый свитер. Навожу на голове легкий укладочный беспорядок и возвращаюсь в ванную, где мы уже давно перестали чистить зубы, зато разложили по всему полу кукол.

Присаживаюсь рядом с ней на подогретый кафель, как тут же начинает разрываться телефон. И, как ни странно, это не Мурас. Ромка. Этому-то что нужно?!

- Привет, Мохов, что-то срочное? Сам мне выходные дал.

- Привет. Я и не отбираю. В общем, Жень, выходных будет чуть больше.

- Не поняла…

- Я продаю «Зефир», после этого убийства…место гиблое теперь. Репутация, сама понимаешь…но у меня к тебе предложение, все то же… Как ты смотришь на то, чтобы управлять всеми ресторанами?

- Я могу подумать?

- Можешь. Давай так…все время, пока у меня будет длиться эта сделка, купли-продажи…считай это время и небольшим отпуском, и так же временем обдумать все «за» и «против».

- А если я все же откажусь?

- Тогда ставка директора «Бархата» ждет тебя с распростертыми объятиями.

- Хорошо. Знаешь, думаю, сейчас этот отпуск мне очень кстати.

- На том и договорились, Польке привет.

- Хорошо. Пока.

Убираю телефон в джинсы, смотря на дочь. Какая же она замечательная. Я так ее люблю. Даже не представляю, что бы без нее делала. Когда у тебя нет ребенка, то ты все равно до конца не поймешь этого сумасшедшего трепета, и запредельной любви к своему маленькому сокровищу.

И пусть все далось не так легко, как хотелось бы…я самый счастливый человек. У меня есть моя Полина, и большего мне просто не нужно.

Когда я узнала о своей беременности, просто не понимала, что буду делать дальше. Я даже мысленно не касалась аборта, но совершенно не представляла, как буду жить дальше. Та, вечно ноющая и желающая внимания, Женя. Та, которая превращала свою жизнь в помойку, та, которую предали…ей было совершенно не по силам воспитывать дочь. Но мы всегда можем измениться. Ради себя, ради близких, ради самой жизни.

Я попыталась. С болью, слезами, депрессиями и скулежкой в подушку. Но у меня получилось. В этот раз это был тяжелый путь. К самопознанию, к силе воли. Это не было легкомысленной и дарящей наивную свободу дозой. Нет, это был каждодневный труд во благо собственной жизни и жизни моего ребенка.

Когда после родов я вышла гулять с коляской, то не один раз наткнулась на осуждение в глазах родительских соседей. Они все еще жили в каком-то своем мире совкового пространства, считая меня чуть ли не шлюхой, раз я воспитываю дочь одна. Возможно, старая Женя в тот момент бы сорвалась, и наглоталась таблов, но та новая, зарождающаяся во мне девушка, просто пропускала все это мимо ушей. Не позволяла проходить всей этой грязи через себя. Мимо. Только мимо.

Я могу ненавидеть и презирать себя за многое. Поводов найдется выше головы. Но, наверное, самым болезненным останется тот день. Я еще не знала, что беременна. Мое отчаяние поглотило меня настолько, что я с широко распахнутыми глазами, вновь понеслась навстречу саморазрушения, чего никогда себе не прощу.

- Мам, а папа когда приедет?

Полька вырывает меня из этих разрывающих душу мыслей своим тоненьким голоском.

- Скоро,- касаюсь ее волосиков, поджимая губы,- обещал позвонить.

- Давай сами позвоним?!

- Давай,- отчасти нехотя соглашаюсь.

Причина одна, звонить ему самой большого желания нет. Но и отказывать дочери, я не желаю.

Набираю Мураса, в ответ - долгие монотонные гудки, сменяемые тишиной. Попытка номер два была бы логичной, но не с его работой. Позвоню позже.

- Не отвечает. Работает, наверное. Пойдем порисуем, а потом позвоним еще? - подмигиваю поднимаясь на ноги.

- Ладно.

Мы устраиваемся за детским столиком в спальне, разложив перед собой чистые листы и раскраски. Полина сосредоточенно закрашивает крыло попугая желтым цветом.

- Полин,- закусываю кончик карандаша,- что тебе вчера папа сказал, когда пришел?

- Секрет,- усердно, высунув язычок, она продолжает раскрашивать, ставя меня в тупик.

Такого я не ожидала. Она же всегда и все говорит. Ладно… почти всегда. Если спросишь, точно расскажет.

- И от меня?

- Ага.

Нервно улыбаюсь, а Мурас словно чувствует мое состояние. Перезванивает.

- Чего хотела?

- И тебе здравствуй,- отхожу к окну,- Полина попросила позвонить и спросить, когда ты приедешь.

- Минут через пятнадцать, я уже на районе.

- Ты не собирался звонить? Мы же договаривались заранее.

- А смысл, ты сама вон звонишь. Все скоро буду.

- Это папа?- дергает меня за руку, моментально оказавшись рядом.

- Да, сейчас приедет.

- Ура,- с воплями уносится в прихожую, а потом возвращается с каким-то поникшим лицом.

- Что случилось?

- Мама, а ты же с нами поедешь?

- Конечно, поеду.

На миленькой и растерянной мордашке сразу появляется улыбка.

- Идем одеваться.

Мурас ломиться в дверь, как раз тогда, когда мы оделись. Полина собрана. Осталась только куртка и ботиночки. Эта маленькая вредина даже шапку уже напялила.

Открываю дверь, сталкиваясь с его безразличным взглядом. Вновь. Смешно, но я завидую ей. Его жене. В отличие от меня, он ее любит. Меня, как оказалось, он не любил никогда.

- Готова?

- Да. Папа, а мы мороженое купим?

- Полина, какое мороженное - зима,- вставляю свое слово, накидывая на плечи куртку.

Мурас вопросительно приподымает бровь.

- Я поеду с вами,- отворачиваюсь,- Кнопка, иди сюда, застегну тебя.

Из квартиры мы выходим втроем. Закрываю дверь, понимая, что ждать меня никто не собирается. Дочь полностью поглощена Игорем, а я напоминаю себе Цербера. Ну и пусть.

- Мы не можем поехать на твоей машине, у тебя нет детского кресла.

- Не парься. Не остановят.

- А причем здесь это?

- А что?

- Безопасность!

- И многих оно спасло?

- Что?

- Кресло.

- Я не посажу ее просто так. Это неправильно и…

- Все. Хорош. Без моралистики давай.

- Игорь

- Ладно. Ключи давай, на твоей поедем.

- Я сама поведу.

- Не беси меня, Лунга, ладно?!

- Конечно. Как я могу? - закатываю глаза,- Если тебе так принципиально. А мне принципиально, то можешь перекинуть кресло к себе в машину.

- На твоей поедем. За руль уже садись, и лучше молчи.

Я задыхаюсь от гнева, но держу себя в руках. Выпускаю из легких воздух, стараясь успокоиться.