Глава 20. Мурас

Что я почувствовал, когда мама позвонила и рассказала о Аллкиной псевдобеременности и бегстве Лунгу? Ни черта. Чего-то подобного я и ждал. Аллочка подобрала момент, а Женька, да, бля, это Женька.

И так было ясно, что вся эта идиллия долго не продлится. Не сейчас точно.

А вот моя безразличная реакция на этот счет срывает у многих крышу. У мамы, наверное, больше всех. Она орет на меня минут двадцать без перерыва. Я сижу и слушаю. Сижу в кухне, только что с дороги, и слушаю ее нотации. Точнее смотрю в одну точку, и делаю вид, что внимаю каждому слову. Пусть человек выговорится. Накипело.

Потом звонит тесть, сокрушается в просьбах. Но ни одну я, конечно, не выполняю. В больницу не еду, зато вот домой к нашему умилительному врачу - с большим удовольствием. И парочку ребят с собой беру, чтобы точно не пришлось рукоприкладством заниматься. Сам все расскажет, как увидит, и пальцем трогать не придётся.

Докторишка, конечно, пытается вывернуться, спихнуть вину, но мне плевать. Мне нужен лишь ответ на вопрос, и он у меня появляется.

Гончарова - дура. Всегда ей была. Хотя бы потому, что была уверена в том, что куда-то там меня вернёт таким способом…нет, ее я, конечно, навещаю.

Эпичная выходит встреча.

Она как раз пакует свои манатки. Все… выздоровела, сучка, домой собралась. Останавливаюсь в дверях, наблюдая, как быстро она собирает барахло. Когда только навезти сюда столько успела. Будто не пару дней, а месяц тут валялась.

Присаживаюсь на стул позади нее. Алла замирает, но не оборачивается. Боится. Правильно, моя дорогая - бойся. Она начинает копошиться быстрее, дергает молнии на сумке, и задевает лежащий на тумбочке пакет. Тот падает на пол с грохотом. Все содержимое раскатывается по полу. Баночки какие-то.

- Ты уронила,- поднимаюсь, и протягиваю ей какой-то крем.

Гончарова выдыхает и оборачивается.

- Спасибо,- вырывает банку, запихивая в сумку.

Мы стоим очень близко, и я вижу, насколько ей некомфортно. Мое присутствие давит на нее. Она почти не поднимает глаза, продолжая что-то там собирать.

- Ты с первого раза не поняла? Почему ты всегда понимаешь только по-плохому?

- Потому что люблю,- вцепляется в мои плечи,- я тебя люблю! Я жить без тебя не могу, Игорь,- хлебает свои слезы,- не уходи, прошу тебя.

Она пытается грохнуться на колени, но я не позволяю. До боли сжимаю ее запястья, подтягивая вверх.

- Хороший мой, любимый

- Хорош. Закончили,- отпускаю ее руки, и она валится на пол.

- Ненавижу тебя, как же я тебя ненавижу.

- Ты сама все это затеяла. Сама в этом виновата. Только ты. И только попробуй еще хоть раз влезть в нашу семью…

- семью? У тебя значит с ней уже семья! А если бы я была на самом деле беременна, чьего ребенка ты бы выбрал? Ее или моего?

- Не задавай идиотских вопросов. Я тебе предупредил, не лезь.

Дня через два, после разговора с тестем, который, как и его дочь, просил меня о каком-то понимании, еду к Волкову, и не в генеральский кабинет, а за город. На дачу.

Давно здесь не был. Когда приезжали сюда с отцом, мне было лет двенадцать. Хорошее было время. Веселое. После его смерти я ни разу здесь больше не был.

- Иннокентий Петрович, привет!

Прохожу по расчищенной дорожке между заснеженных клумб. Волков сидит у торца большого деревянного дома, греет руки у костра.

- Игорь, давай без официоза.

- Дядь Кеш, дело есть

- Одним делом сыт не будешь, пойдём поужинаем. Надя там котлет настряпала, идём-идём.

Надя - это помощница по хозяйству. Жена Волкова умерла три года назад, детей у них не было, может, поэтому он всегда относился ко мне, как к сыну? Они с отцом были друзьями детства, когда папы не стало, Волков практически лично вытащил маму из болота, в которое ее затягивало это горе. Он всегда относился к нам, как к своей семье.

Но его добротой и помощью я никогда не злоупотреблял. Хотя мог. И далеко бы уже ушёл. Явно дальше, чем есть сейчас.

- Присаживайся. Водку будешь?

- Буду

- Мне тут донесли, ты разводишься…да и вообще, страсти нешуточные у тебя кипят.

- Развожусь.

- Ну, может, и к лучшему оно. Всегда знал, что ты ее терпишь, да озвучить боялся, да и внуков надеялся увидеть. Ты же мне как сын. Царство Юре небесное, - перекрестился и залпом опустошил стопку.

Я сделал так же. Хоть в бога и не верю.

- Тогда могу тебя обрадовать, этого тебе ещё видимо не донесли, у меня есть дочь.

Волков пару раз моргнул, а после его рот растянулся в улыбке.

- Как? Почему молчал?

- Сам не так давно узнал.

- А кто мать?

- Девочка, с которой…

- Та, из-за которой была заваруха пять лет назад, когда ты перевёлся в область?

- Она.

- И что делать думаешь?

- Полинку - удочерить, а на Лунге - жениться

- Час от часу веселее. Быстро у тебя все как

- А смысл медлить?

- Познакомишь хоть?

- Обязательно. Но мне нужна твоя помощь

- Помогу, чем смогу.

- Нужно ускорить развод и процесс удочерения.

- Как быстро?

- Дней семь

- Задачки ставишь, конечно. Я что-нибудь придумаю. Давай ещё по одной.

После ночевки на даче Волкова, я несусь на работу. Никогда не думал, что скажу это, но идти мне туда не хочется. УСБ давит проверками, Симонов все свои делишки пытается спихнуть на меня, а мои недоброжелатели, коих много, потирают ручки, и, конечно, вносят свою лепту, забивая гвозди в крышку моего гроба.

Пресс идёт со всех сторон, и я вполне могу податься к Петровичу, с мольбой - защити, но не делаю этого. Да и не буду.

Таких, как я, не любят. Особенно те, кто близок мне по духу, таких сейчас много, поэтому и врагов собралось количество вполне себе приличное.

В кабинет захожу, словно не в свой, так… мимо проходил. Пока я отсутствовал, провели обыск. Прекрасно. Только что хотели там найти, не ясно. Точнее ясно, но они же не идиоты, ничего компрометирующего я здесь не храню, дома, кстати, тоже.

Сажусь в кресло, прокручиваясь вокруг своей оси.

Морозов заходит борзо. Явно поверил в себя и уверен, что меня выпрут. Черта с два. Так просто у них это точно не получится.

Зря я, конечно, так быстро среагировало на этого маньячину, но только сделай я это позже, его дядюшка, сидящий на Лубянке, давно бы его отмазал.

В таких ситуациях задумываешь, чего людям надо? Сука, да есть у тебя все. Чего ты этим хочешь добиться? Валишь направо и налево. Шизик.

Я его допрашивал, скот. Настоящий скот с ублюдочными глазами. Ни капли раскаяния. Он знал, что его отмажут, в первый раз так и было. Четыре года назад. Это я потом допер, когда дела поднимал. А на следующий день, как его отпустили, признав, что взяли не того, и поймав «настоящего». Только вот девчонка та, где взяли эту тварь первый раз, загадочным образом исчезла. Он с ней почти как с Лунгу тогда, там сосед зашел. Охотник, аккурат с ружьем. Дверь эта тварь за собой не закрыла, а девчонка орать начала. Вот мужик и услышал, когда домой поднимался.

Только вот этого козла отпустили, а ее через два месяца нашли в лесополосе, по кускам в пакетах. Первоначальный почерк был тот же, как эта гниль не пыталась перевести стрелки, получилось у него не очень. Только вот рука на Лубянке продолжила его покрывать.

Когда я к этому пришёл, то выход был один. Убрать. Теперь вот пожинаю плоды своих решений, о которых не жалею.

- Игорь, Симонов вызывает

- Ага

Прихожу к этому хмырю последним и остаюсь стоять у двери, подпирая стену плечом, пока он проводит совещание, в подробности которого я не вдаюсь, и распускает всех на четыре стороны. Меня просит остаться.

- Тебя отстраняют. Это временно, но я прошу тебя последовать этому приказу.

Киваю.

- И для моего спокойствия поедешь в Ледовый, там спортсмен наш приезжает, встреча у него в фанатами. Многих задействовали, вот и ты поприсутствуй. С твоим оперативным опытом…

Смешно. Отстранения я ожидал, да и лезть пока никуда не собирался.

- Я подумаю, а ты, товарищ начальник, подумай, прежде чем меня мордой в помои макать. С собой же утянуть могу.

- Что ты сказал?

- Ты слышал.

Симонов раздувает ноздри, подрываясь с кресла. По роже хочет дать? Смешно. Он это понимает, и останавливается. Явно пересиливает себя и изображает спокойствие на лице.

- Че хоть за спортсмен-то?

- Наш, чемпион по боям без правил, Шелест

- А вот это уже интересно.

В Ледовый приезжаю без дикого энтузиазма. А смысл? Такое двоякое впечатление, вроде, этот чел, который там раздает автографы, твой знакомый, а вроде - человек из другого мира. Все меняется.

Останавливаюсь у входа в зону персонала и в сотый раз набираю Лунгу. Конечно, она опять скинет вызов. Неудивительно. Дура девка. Ладно, пусть еще несколько дней потешит себя мыслью, что поступила правильно, и я от нее отстал.

Черта с два. Я ее насильно обратно притащу, что бы она там в своей башке не придумала.

Убираю телефон, понимая, что мероприятие сворачивается. Народу меньше не становится, но вот Шелест идет на выход. Проходит мимо меня, смотря вскользь, и почти уйдя, резко разворачивается.

- Мурас, ты что ли?- с недоверием.

- Так постарел?

- А то. Здорово,- протягивает руку,- ты здесь как?

- В отцеплении.

- Ты и в отцеплении? Что происходит с этим миром?

- Задаюсь тем же вопросом.

- Пошли, расскажешь. У меня самолет только через четыре часа.

- Ну пойдем.

Пока идем к картежу тачек, Шелест раза три разговаривает по телефону. Такими односложными словечками - да, нет. Мы идем от силы две минуты, но каждые двести метров кто-то подходит. Охрана, которую я просек не сразу, дергается от каждого вступающего в круг его личной зоны. Весело ребятам. Собачья работка. Особенно, когда Шелест со всеми мило ведет беседы, и никому не отказывает сфоткаться и дать автограф. Всегда таким был, благодетель, блин.

- Слушай,- вмешиваюсь,- сядь ты уже в тачку.

- Чего?

- У тебя охрана поседеет скоро. Тут народу тьма. Тебе фанатка какая-нибудь в рожу кислотой на раз два плеснет. А они потом виноваты, не доглядели.

Богдан зависает на пару секунд, но в тачку садится.

- Ты чего такой умный?

- О тебе же беспокоюсь.

- Спасибо. Беспокойный. Как жизнь? Чего это тебя в оцепление спихнули? Пачку денег с начальством не поделили?

- Что-то вроде того.

- А если серьезно?

- А если серьезно, то это мои проблемы.

- Я, может, помочь хочу, работу, например, предложить. Хорошо оплачиваемую, взятки брать не придется. Переехать только понадобится.

- Куда? Ты в штатах живешь.

- Я в Москву перебираюсь. Дом строю. Охрану набираю. А ты у нас деятельный, да с таким опытом.

- И много платишь?

- Мурас, а ты не меняешься. У тебя жопа горит с работой твоей, вляпался же куда-то, зуб даю. А все туда же, бабки одни.

- А по-другому жить скучно.

- Хорошо тебе, когда скучно.

- В Москву говоришь, значит.

- Да,- отвечает на звонок.

Пока мерс катится к гостинке, Шелест треплется по телефону, а я вот думаю о том, что неплохая это идея. Все равно мысли свалить из отдела уже появлялись, только варианта куда пока не было. Теперь вот есть.

Богдан кидает телефон на сиденье.

- Так что? Начальником службы безопасности ко мне пойдешь?

- Так сколько платишь? - ирония, конечно.

- Да как себе.

- Разбогатееееею.

- Но в Москве.

- Какая удача, только завтра туда собирался, правда, ребенка с женой забрать, а теперь вот - остаться самому придется.

- Ты женат?

Киваю.

- В жизни бы не подумал, что у тебя есть жена и ребенок. Девочка, мальчик?

- Девочка.

- У меня тоже девочка. Тея.

- Ну, у нас попроще все, Полина.

- Тогда в понедельник жду тебя на работе. Четыре дня на все про все должно тебе хватить. Позвонишь вот по этому номеру,- сует визитку,- это мой помощник, он все расскажет. Квартиру снимай где-нибудь поближе к Арбату. Мы пока там живем. Денег тебе скинут. Потом придется к Рублевке переселиться, чтобы по пробкам не таскаться. Так, и мой личный номер запиши,- диктует.