Глава 11

Лали

— Кто это был? — в темном коридоре меня встретила взволнованная мама. Женщина напугала меня, чуть сердце не остановилось. Чертов Адам, он снова создает мне проблемы. Обещал ведь не делать этого! Не являться к моей семье. Если мама узнает, на что я пошла и каким образом нам досталась эта квартира — вовек не отмоюсь от позора.

Заявился. Мало того, что всех разбудил и напугал до чертиков, еще и сцену мне устроил. Чем ему Арс так мешает? Да и какая разница, почему я не пришла на эту долбанную вечеринку? Он издевается? У меня проблем целый ворох, а Адам считает, что я должна ходить по тусовкам?

Знала ведь, что от этого мужчины жди только беды. И вот она я, вляпалась по самые уши. И с каждым днем все сильней затягивает в это болото. Я не могу понять его мотивов, его действий. Каждый его новый поступок противоречит прошлому, с ним — как на американских горках — то вверх, то вниз.

Когда Адам вынудил согласиться на договор, после нашего секса в кабинете он заставил ненавидеть себя. Те слова, что были сказаны им, сделали мне больно. Он отомстил мне или просто поиздевался. Остальные наши встречи старалась закрыться от него ментально. Выполняла свои обязанности, не впуская мужчину в душу. Но ему всегда мало…

Спасибо хоть, что свой пункт договора выполнил сразу. Не знаю, что за документы предоставил Адам той ужасной женщине из опеки, но нас больше не трогали. Онуприенко постоянно названивал, но я не брала трубку. Главное, что больше нам с Машей ничего не угрожало.

А потом меня вызвала к себе Марина. И вручила ключи от квартиры с адресом. «Теперь она твоя», — вот и все, что сказала женщина. В ту минуту я не знала, что чувствовать. С одной стороны — бесконечная радость. Мы спасены. Леша больше не тронет нас, не узнает, где мы. А с другой… Мне было обидно. Адаму настолько плевать на меня, что даже не захотел отдать мне ключи лично. Сделал это через свою подчиненную. Правильно, Лиля. Не растворяйся, не теряй ориентиров. Адам — совсем не помощник, не друг. Он тот, кто сломает тебя однажды…

Старалась не забивать голову тревожными мыслями. Думала лишь о настоящем дне. Когда увидела квартиру воочию, поверить не могла… Трешка в центре города… Первой мыслью было — нет. Это слишком дорого и много. Попыталась отказаться, но разве Адаму что докажешь? А потому, поразмыслив, пришла к выводу, что бояться мне нечего. Все, что мог, Адам уже взял с меня. И цену я плачу немаленькую. Так что, квартира — самое то.

Сложней всего было объяснить маме, откуда взялось жилье. Пришлось врать. Сказала, что в клубе помогают сотрудникам. И впоследствии я смогу ее выкупить. Но свидетельство о собственности было уже на мое имя. И оно ой как грело душу.

А после была сложная неделя переезда. Приходилось делать все в свободное от работы время. Арсен был рядом. Адам снова пропал, и, положа руку на сердце, это радовало меня. Неспокойно мне рядом с ним, не знаешь, что ожидать от мужчины. Да и мысль о годовом договоре тревожила, грызла нутро, не давая расслабиться.

Арс не отходил от нас. С парнем я нарушила свой закон, познакомила его с дочкой. В первый день переезда мы так устали, что отправились ужинать в ресторан. Маруся ни на шаг не отходила от Арсена. Ворковала с ним, а мне так необычно было наблюдать за этим. Мама бросала на парня подозрительные взгляды, но молчала. А когда мы вернулись домой, накинулась с расспросами. Я сказала ей, что он хороший друг, и не более того.

Единственная сложность, с которой я столкнулась — детский садик. Из-за бумажной волокиты с переводом Маруся эти дни была с мамой. А я торчала на работе, сверхурочно. Хотела заработать побольше.

— Твой телохранитель приехал, — проговорила мама, с умным видом смотря в окно. Я улыбнулась. Так она называет Арса. И не докажешь ей, что он совсем не похож на Кевина Костнера. Взяла у дочки градусник. 36 и 6. Выдохнула в облегчении.

— Все в порядке, малыш, — наклонившись, поцеловала Марусю. — Ложись спать пораньше, завтра пойдем с тобой в кино на Короля Льва.

При упоминании мультика глаза Маши радостно засияли.

— Обещаешь? А дядя Арсен пойдет с нами? — спросила малышка.

— Не знаю, дочь. У дяди Арсена дел много. Но я спрошу.

Мама закрыла за мной дверь, надавав наставлений на вечер грядущий, и я поспешила спуститься по лестнице. Зазвонил телефон. На экране высветилось «Не брать». Черт, опять Онуприенко неймется. Настроение в одно мгновение опустилось до отметки минус. Всю эту неделю, помимо радостных новостей, есть не очень хорошие. Бывший одолевает меня звонками и угрозами по смс. Чего только ни обещает, если я не выдам ему дочь добровольно. Ответила я ему всего лишь раз. Смайликом с поднятым вверх средним пальцем.

— Лали, ты даже на дорогу не смотришь, — проворчал Арс, когда я устроилась на пассажирском сиденье его авто. И правда. Все это время разглядывала экран телефона, будь он неладен.

— Прости, — улыбнулась и поцеловала его в щеку в знак приветствия. На лице мужчины засияла улыбка, я поспешила отвести взгляд. Половину дороги ехали с Арсом молча. Я хотела, но не решалась спросить об Адаме. О вчерашнем его срыве ревности в сторону Арса. Адам кричал, что звонил мужчине. Интересно, они говорили? Надеюсь, Арсу не досталось от него. Но спросить об этом напрямую мне что-то мешало.

— Звонила Лида, — прерывает Арсен тишину. — Говорит, зал пустой в клубе. Если так и будет, закроемся и тусанем сами.

— Здорово, — улыбнулась, а сама с грустью подумала о том, что сегодня останусь без чаевых.

— Слушай, ты так и не ответила. Кто же он? — вырвал из раздумий голос Арса.

— Кто?

— Дирик наш. Кто? — парень прищуренно посмотрел на меня. Пожала плечами. Выдавать Адама не было в моих планах.

— Не знаю. Я с Мариной говорила.

***

Людей не было, совсем. Когда мы приехали в клуб, занят был один только столик. По истечении получаса Лида вышла из кабинета Марины и, радостно всплеснув вверх руками, прокричала о том, что начинается тусовка.

Тут все ожили. Клянусь, будто стая муравьев стали сбегаться в зал со всех сторон. Начали двигаться столики и стулья, готовиться коктейли и выноситься из кухни тарелки с закусками. Арсен с парнями двигал мебель, я помогала сервировать стол. Адама сегодня снова не было в клубе. Это и радовало, и расстраивало. Ругала себя за проявление слабости в его сторону, но поделать с собой ничего не могла.

Ребята наконец-то усаживаются за столы. Арс устраивается рядом со мной. Я не собиралась пить, но ребята уговаривают. От Лидкиного коктейля решаю отказаться. От них у меня крышу сносит. Усмехаюсь, вспоминая два прошлых раза, оба которых закончились сексом с Адамом. Краснею от этих мыслей. Секс с ним крышесносный. Никогда такого не испытывала, несмотря на все унижения и мою ненависть к нему за это. В моменты нашей близости Адам кайфует от меня и от моего тела. Я вижу это по его реакциям, по его движениям и глазам. Такого не сыграешь. Есть чистая механика. Набор заученных движений. Но то, что происходит между нами… Искры летят. Такое чувство, будто мы две спички. Воспламеняемся, горим и сжигаем все вокруг. Но погаснув, обдаем друг друга холодом. И снова по кругу.

Последних пару дней он не трогал меня, но в голове… Адам постоянно крутится в моих мыслях. Я понимаю, что он мудак, и он не тот, о ком я должна мечтать или думать.

— Арс, так вы с Лали типа вместе? — от прозвучавшего вопроса Лиды я чуть не поперхнулась. Перевожу ошарашенный взгляд на Арсена, тот довольно улыбается.

— Нет, конечно! — отвечаю громче, чем хотелось бы.

— Зря. Вы отлично смотритесь… — пожала плечами Лидка, посмотрев на нас с Арсом. Все присутствующие замолчали, вникая в разговор. Видимо, эта тема волнует не только Лиду.

— Ничего, Лидусь, — отмахнулся Арс. — Самое главное, Маруся на моей стороне. Маленькая принцесса сможет убедить маму, — повернувшись, хитро смотрит на меня. А потом поднимает глаза куда-то поверх моей головы, и его лицо становится серьезным. Проследив по направлению его взгляда, замечаю стоящего в дверях Адама. Подперев стену плечом, с телефоном в руках стоит и смотрит прямо на меня. Он далеко, но даже с такого расстояния я чувствую исходящую от него злость.

Спешу отвернуться. Не хочу привлекать лишнее внимание.

— Лали, расскажи, как ты вообще попала в наш вертеп? Я так понял, опыта официанта у тебя не было? — спрашивает Кот, и я хватаюсь за его вопрос как за спасительную соломинку. Чтобы отвлечься и не смотреть назад на прожигающие во мне дыры зеленые глаза.

— Да, я бухгалтер по образованию. Но за время декрета подрастеряла свои навыки. До уровня официантки, — улыбаюсь, пожимая плечами. Все начинают смеяться. А Лидуся выглядит слишком напряженной.

— А я и говорю, никаких детей. Они слишком тяжкий груз. Нет, я не готова рисковать своей фигурой, — хмурится девушка, делая глоток своего коктейля.

— Судя по фигуре Лали, материнство идет на пользу, — протягивает Кот и, присвистнув, окидывает меня восторженным взглядом. Арс делает мне саечку, а я, шлепнув его по руке, присоединяюсь к всеобщему веселью. Чувствую на своем плече чью-то хватку. Не вижу еще, но уже знаю, это он. Адам. Его пальцы больно сжимают мое тело. Я хочу отстраниться, но он еще сильней впивается в кожу, заставляя корчиться от боли.

— Лали, уходим, — произносит громко, во внезапно образовавшейся вокруг тишине. Все присутствующие за столом, как один, недоуменно смотрят на стоящего рядом со мной Харлея.

— Адам, как здорово, что ты пришел! — восклицает весело Лида, поднимаясь из-за стола, направляется в его сторону. Судя по неровной походке девушки, она изрядно пьяна.

— Милый, ты же говорил, что сегодня выходной, — икнув, замирает удивленным взглядом на его ладони, все еще стискивающей меня.

— Я никуда не пойду, отпусти, — я снова пытаюсь освободиться, наклоняюсь вперед, но он с силой притягивает меня обратно к спинке стула. Это происходит так резко, что моя челка выбивается из прически и теперь закрывает мое лицо.

— Адам, полегче! Не надо так грубо с Лали. Сядь, выпьем, брат, — рука Арса ложится поверх кисти Адама. Но Харлей резким движением скидывает ее и толкает Арса, так что он заваливается обратно на свой стул.

— Руки, прочь, — рычит сквозь зубы, прожигая Арсена гневным взглядом. А потом, наклонившись к самому моему лицу, произносит.

— Я на улице, Лали. Если через пять минут тебя не будет там, будем ебаться прямо здесь, — схватив меня резко за подбородок, поворачивает к себе лицом и вгрызается в мои губы отвратительно-грубым поцелуем.

Вокруг тишина. Все ошарашенно смотрят на то, как Адам походкой победителя выходит из зала, а я остаюсь сидеть на месте с опущенной от стыда головой. Мой взор застилает пелена, в груди все сжимается от боли. Ублюдок. Зачем он это делает? Унизить меня решил, показать всем, что я ЕГО подстилка. Это была пощечина Арсу? Нет. Это был удар под дых для меня.

— Лали, какого черта происходит? — слышу возмущенный голос Лиды. Молчу. Смахнув с лица слезы, убираю мешающие пряди волос за уши.

— Лали, я его с землей сровняю. Какого хрена он творит? — рычит Арс, а я с ужасом понимаю, что парень может пострадать из-за меня еще сильней. Адам — сволочь. Уволить Арсена ему — как раз плюнуть.

— Нет. Не надо, Арсен. Я сама виновата. Прости, — скидываю с себя ладонь Арсена. Мой голос дрожит, а в глазах мужчины я вижу разочарование и шок. Поднявшись из-за стола, спешу на выход. Подальше от осуждающих взглядов ребят, подальше от собственного стыда.

Адам — ублюдок. Только что он растоптал меня. Сровнял с грязью, и мне век не отмыться.

Сбегаю по ступенькам, перепрыгиваю их через одну. Меня разрывает от злости и обиды на него. Сжимаю кулаки, понимая, что сейчас разорву его на кусочки. А когда я вижу его, стоящего у обочины рядом с байком, кровь стынет в жилах. Нет. Только не это. Я не хочу!

Повернувшись, он протягивает мне шлем.

— Нет, — качаю головой, отступая. Обнимаю себя зябко.

— Что значит — нет? Я сказал тебе — садись на чертов байк, Лали! — взрывается Адам. Его голос такой громкий, он резонирует от кирпичных стен здания и отдает эхом в тишине улицы. Меня знобит. И боюсь я совсем не его злости. Нет.

— Я не сяду. Я в детстве… упала с байка. Мы катались с сестрой. У меня была сломана нога… Я не могу, я боюсь, — мне до сих пор не верится, что он это сделает. Нет, Адам сволочь, но не чудовище. Он же понимает, что у меня будет паническая атака, если я сяду на эту железную махину.

— Мне плевать, в каких подворотнях ты была и как глубоко падала. Я говорю, садись, бл*дь, на байк, — он наступает на меня. В глазах Адама — языки пламени. Он надевает на мою голову шлем и, больно сжав предплечье руки, ведет в сторону железного чудовища.

Повинуюсь. Он такой агрессивный, такой пугающий сейчас. Совсем как его харлей. Не успеваю крепко схватиться за Адама, он газует и резко срывается с места. А потом начинается ад. Мои руки и ноги, мой язык — немеют от затопившего мое тело ужаса, когда на огромной скорости Адам вписывается в повороты. Он поворачивает на такой скорости, что байк едва ли не касается земли. Клянусь, я видела в мелькающих под ногами полосах асфальта свою скорую смерть. Мое сердце выскакивало из грудной клетки, а мою голову занимала только одна мысль. Маруся. Господи, я сейчас убьюсь из-за этого психа, а мою дочь будет некому защитить!

— Останови, — кричу, пытаясь быть услышанной, но сильные потоки ветра глушают мой голос, унося его далеко. Кажется, будто Адам чувствует мою панику и, желая поиздеваться, только сильней прибавляет ходу.

— Останови, ублюдок! — рычу, отпустив одну руку, молочу ей по огромной спине Адама. — Останови!

Меня сейчас вырвет. В глазах темнеет, и пальцы больше не могут так крепко держаться за ткань его футболки. А потом он тормозит. Быстро съезжая с дороги. Мы за городом. На берегу озера. Как только байк тормозит, я спрыгиваю с него и спешу отойти подальше. Мои ноги ватные и трясутся, и я то и дело падаю в песок. Пытаюсь снять чертов шлем, но ремешок никак не поддается. Слышу крики Адама. Но мне плевать, этому ублюдку сейчас лучше держаться от меня подальше.

— Стой, — слышу за спиной его голос, и руки мужчины стягивают с меня шлем. Отталкиваю его, когда Адам пытается притянуть меня к себе. В его глазах — гнев, его лицо напряжено. Но мне глубоко насрать на его жалкие проблемы. Я больше не намерена терпеть издевательства богатенького ублюдка!

— Сволочь! Я же сказала, что боюсь скорости! Зачем ты это сделал?! — кричу надорванно. А он молча хватает меня за руку и притягивает к себе. Пытаюсь вырваться, наступаю ему на ноги, толкаю, рыча от бессилия.

— Да успокойся ты, дура! — он встряхивает меня, а я застываю. Словно в себя прихожу от его грубого тона. Смотрю на него. Слез нет. Только ненависть. Жгучая, удушающая. Взмах руки, и звонкая пощечина нарушает тишину между нами. Моя рука горит от боли. И эти же эмоции в его ошарашенных глазах. Не могу пошевелиться, замираю, не отводя от него взгляда. Впервые за все время я вижу… сейчас я вижу настоящего Адама. Тонны боли, агонии в его глазах. Я вижу демонов… они терзают его душу. Рвут в клочья, в мясо. Пьют его душу ежедневно. Это ад. Что же ты сделал такого, Адам? Чем обрек себя на эту тьму?

Знаю, что пожалею потом, буду ругать себя. Да и Адам не останется в долгу, сделает больно. Но сейчас мне хочется заглушить, закрыть двери ада, прогнать эту обреченность из его взгляда. Мгновение — и я накидываюсь на него. Обхватив руками крепкую шею, целую, кусаю его губы. Вцепившись пятерней, сжимаю его волосы, тяну до боли. Он рычит, но, крепко схватив меня за талию, валит на песок.

— Ненавижу тебя, — срывается с моих губ всхлип, когда его рука проскальзывает вниз по животу между бедер. Отстраняется немного, прожигая меня затуманенным взглядом.

— Еще раз ударишь, жопу надеру, сидеть не сможешь, — не голос, хрип. И этот тембр чертовски возбуждает. Снова поцелуи. Нам обоим срывает крышу.

Его губы огнем обжигают. Кусает меня, раздирая на мне одежду. Адам сволочь. Придушила бы, но в этот момент я хочу только одного — чтобы он наконец-то трахнул меня. Вот так, грубо и примитивно. Как шлюху, как кусок мяса. Я могу успокаивать себя, говорить, что у меня нет выбора. Что он трахнет меня и так, ведь я его личная вещь. Но я сама хочу его. Хочу этих эмоций, хочу чувствовать себя живой.

Он забирается под подол платья, а я рву пуговицы на его дорогущей рубашке. Скольжу пальцами по рельефной груди, царапаю ногтями кожу, вгрызаясь в его рот. Мы как животные. На холодном песке, прямо на берегу озера. И мне плевать на то, что нас могут увидеть. Седлаю его, едва не разрываю ширинку его джинсов. И откуда у меня столько силы? С жадностью оголодавшей добираюсь до его члена. Огромный и твердый — камень. Замираю… в лунном свете кожа груди Адама отдает перламутром. Красивый, ослепительный. Этот мужчина создан для секса и для женщин… Подумываю о том, что было преступлением — загнать такого под печать моногамии.

Наклонившись, касаюсь губами его соска. Металл сережки отдает на языке приятной прохладой. Втягиваю ее в рот, с губ Адама слетает шипение. Его руки сжимают мои бедра до боли. Внизу живота все пульсирует… не могу больше… хочу его. Обхватив руками член, направляю его в себя и насаживаюсь. Голова кругом, блядь… как хорошо… Он растягивает меня, и это так круто. Упираюсь рукой в его торс, а он накрывает ладонью полушария моей груди, другой сжимает ягодицу, заставляя двигаться. Внутри меня раскаленный шар. И с каждым моим движением на нем он становится больше. Адам спешит. Он не хочет моего ритма. Толкается в меня бедрами, сжимая ягодицы. И меня накрывает. Откидываю голову назад, прикусываю губу до крови, когда, в очередной раз толкнувшись, он стискивает пальцами мои соски. Ох, черт… Я не была готова к этому. В одно мгновение накрывает. В глазах темно, тело — как один напряженный нерв. А потом взрыв, и я улетаю. Меня разрывает на кусочки, я скачу на нем, как безумная, и чувствую где-то там, сквозь дымку экстаза, как Адам догоняет меня. Каждое подёргивание его члена во мне… все чувствую, до последней капли.