Глава 8

Лали

Последние несколько дней выдались невероятно сложными. Я была постоянно на нервах. Ничего есть не могла, спать не могла. Носилась по адвокатским конторам без устали. Не могла спокойно сидеть, пока не удостоверюсь в безопасности нас с дочкой. Все началось три дня назад. Когда, вернувшись домой из магазина в компании Арса, так услужливо предложившего свою помощь в переноске пакетов с продуктами, я обнаружила в квартире чужих людей. Несколько женщин, словно так и нужно, расхаживали по нашим комнатам, осматривая обстановку. Одна из них что-то спрашивала у Маруси, испуганно льнущей к маме.

— Что происходит? — я еще не получила ответа, но понимание ситуации накрывало меня. Предчувствие — мерзкое, отвратительное. По спине пробежал холодок, когда женщина подняла на меня глаза. Арс продолжал стоять у меня за спиной с пакетами в руках.

— А вы мама? — женщина задала этот вопрос таким тоном, будто перед ней стояла конченая алкоголичка. В ее взгляде было не меньше презрения, чем в голосе.

— Да, я мама. Потрудитесь представиться. Кто вы и на каком основании находитесь в моей квартире?

— Маримова Нелли Эдуардовна, ведущий специалист отдела опеки и попечительства, — она ткнула мне в лицо удостоверением, будто данный документ делал ее особо значимой персоной.

— Ну и? Что вы забыли здесь? — я посмотрела на нее с не меньшим пренебрежением. Мне плевать, будь она хоть главный прокурор страны. В мой дом ее никто не приглашал.

— Онуприенко Алексей, отец девочки, который сейчас проживает отдельно, сообщил о том, ребенок живет в нечеловеческих условиях. Указал в заявлении, что здесь нарушаются права ребенка. Мать не занимается воспитанием девочки, ведет разгульный образ жизни, возвращаясь домой под утро. Гражданин Онуприенко подал также заявление в суд о лишении вас родительских прав и передаче ребенка под опеку ему, отцу.

Все, что она говорила, не укладывалось в моей голове. Я стояла как истукан, слушала бред, который несла женщина, и мне казалось, что это какая-то шутка. Идиотская и не смешная.

— Что? Что значит — нечеловеческие условия? Разгульный образ? Что за бред? Вы же видите, у ребенка все есть! — с каждым сказанным словом мой тон повышался. Арс сжал мое плечо, прося не заводиться.

— Хорошо, — кивнула мадам, высокомерно изогнув бровь. — Покажите мне спальное место девочки.

— Дочка спит на диване со мной, — произнесла это и поняла, что попала. Сейчас начнутся придирки. Попробуй, докажи этой бюрократке, что пока на отдельную кровать просто-напросто нет средств. Да и ребенок всегда спал со мной, даже в доме Онуприенко.

— У девочки должно быть свое спальное место, — дамочка словно и не слышала моих слов, продолжала делать какие-то записи. — Холодильник пустой. Зимних вещей девочки бабушка представить не смогла.

— Правильно. Холодильник пустой, потому что я два дня работала, мама не может таскать тяжести. Сейчас я была в магазине, накупила еды, — повернулась к Арсу, забрала из его руки один пакет, продемонстрировав его женщине. Мои руки тряслись, а глаза щипало от слез. — Я с ребенком ушла от мужа в марте месяце. Уходили, в чем были, скорее даже бежали. На осень все есть, на зиму я куплю одежду, сейчас август месяц! Я же не виновата, что он не отдаёт нам ничего! И не помогает ни единой копейкой. А тут вдруг вспомнил, что у него дочь есть! — меня начинает трясти. Словно только сейчас до мозга доходит все происходящее. Он пытается отнять ее у меня. Этот мудак пытается лишить меня дочери!

— Мой бывший муж издевался надо мной! — уже кричу в невозмутимое лицо дамы. Мама уводит плачущую Машу в другую комнату, а я ругаю себя за то, что сорвалась при ребенке.

— У вас есть доказательства? Вы обращались в полицию? — подняла та от своих бумаг взгляд. В глазах дамочки отчетливо читалось равнодушие. Холодное такое, ровное.

— Какая… — срываюсь, засмеявшись горько. Ну, конечно, он сделал это специально. Леша заплатил им денег, поэтому эта мадам несет полную чушь.

— Послушайте…

— А кто это с вами? — перебивает меня дамочка, переводя взгляд на Арса. — Ваш новый мужчина? И часто вы приводите сюда новых мужиков? Все происходит на глазах у вашей дочки?

— Что? Вы в своем уме?! — мне хочется влепить пощечину этой суке. Или вытолкать ее за дверь. Как она смеет говорить мне такие гадости?!

— Это мой сотрудник. И вообще это не ваше дело! Убирайтесь отсюда!

Она улыбается, наблюдая за моей истерикой. Чувствую хватку Арса на своих руках.

— Тише, Лали. Успокойся… — шепчет мужчина.

— Мы приняли заявку. Ожидайте повестки в суд, Лилиана Евгеньевна.

Они покинули квартиру, а меня все еще трясло. Арс пытался привести меня в чувства, но мне было так стыдно и горько за то, что он видел все это. Поблагодарив его за помощь, попросила мужчину уйти. Он упирался, все пытался расспрашивать меня, хотел разобраться в ситуации. Я пообещала рассказать все завтра, на работе. Заручившись от меня этим обещанием, он таки ушел.

У мамы случился гипертонический криз на нервной почве. Полночи спасала ее. Скорая была несколько раз, в конце концов женщину увезли в больницу. Дочка рыдала. Малышка все понимала, чувствовала. Я пыталась держаться. Успокаивала ее, гладила по волосам, пела колыбельную, пока детка не уснула тревожным сном. А сама всю ночь не сомкнула глаз. Продолжала трогать ее пушистые волосики, обнимала, вдыхала запах малышки и прокручивала в голове все произошедшее. Это его месть. За то, что мама не открыла ему, пьяному, дверь или в ответ на заявление о разводе. Онуприенко издевается. Ему не нужна дочка. Ему нужно уничтожить меня. И если для этого ему понадобится сделать больно ребёнку, он пойдет и на такой гнусный поступок.

Сволочь. Ка же я его ненавижу! У меня поджилки тряслись от того, насколько я его презирала. Ублюдок! Пусть и не мечтает, я не отдам дочь. Пусть хоть весь мир выкупит. Я найду способ победить его.

На следующий день мы забрали маму из больницы. Слава богу, болезнь отступила, и ее состояние стабилизировалось. Я успокаивала ее, говорила, что все решу. Заверяла, что у меня есть хороший адвокат, и он поможет. На самом деле не было никого. Я обзвонила всех знакомых, обходила половину города по адвокатским конторам, но все разводили руками, когда вникали в курс дела. Там, где деньги, правосудие не работает. Одни обещали помочь, надеясь срубить гонорар. Другие говорили правду. По факту у меня нет постоянной работы. В клубе я всего неделю, на испытательном сроке. Все время до этого я официально не работала — мелкие шабашки не в счет.

Нормального жилья нет, денег на детскую — тоже. А у него должность, высокое офицерское звание и деньги со связями. Иметь родного брата генерала — хорошее подспорье. И к гадалке не ходи, какое решение примет суд.

По пути в клуб обдумывала слова, сказанные мне юристом из последней конторы. Мужчина подал одну идею. Надежда была слабой, но это единственный возможный выход. Нужно поговорить с Мариной. Попросить у администратора аудиенции с хозяином. Не знаю, сделают ли мне такую поблажку. Надежды мало, и все это выглядит нагло с моей стороны, но у меня нет другого выхода.

Переодевшись в раздевалке, поднялась в зал. Слава богу, сегодня посетителей было не очень много. Только недовольный взгляд Адама раздражал. Но бармен — сейчас меньшее, что волновало меня.

Спустя полчаса я вышла на перекур. На крыльце здания ожидаемо встретила Арса. По одному только моему взгляду мужчина все понял. Попросив другого охранника заменить его, завел меня в комнату отдыха.

— Рассказывай, — парень положил ладони мне на плечи и посмотрел с таким волнением, что сердце сжалось. Я так отвыкла от сочувствия. От того, что кто-то может волноваться, переживать за меня. И сейчас жадно впитывала эмоции Арса, чувствуя, как с каждой последующей секундой во мне нарастает истерика.

— Прости, неловкая вышла ситуация в тот раз, — всхлипнула, отведя взгляд. Мне было стыдно за то, что Арс стал свидетелем всего.

— Да к черту эту неловкость, — зарычал мужчина. — Что случилось? Какого хрена та баба крутилась у тебя дома?

— Мой бывший… он хочет отобрать ребенка… — на этих словах последние крохи самоконтроля покинули меня. Разрыдалась в голос. Арс прижал меня к плечу, крепко обняв. Говорить я продолжила, уткнувшись носом в мягкую ткань его футболки.

— Я десятки адвокатов обошла, никто не поможет. Леша… у него связи и деньги. А я никто. Один юрист сказал, что единственное спасение для меня, если хозяин клуба согласится принять меня сейчас, если даст хорошую зарплату… раза в два больше. Мне нужно показать, что я имею постоянную работу, что смогу обеспечить Марусю.

— Хорошо. Я понял. С этим разберемся, я обещаю тебе.

— Скажи, ты знаешь хозяина? Кто он? Мне нужно встретиться с ним и поговорить…

— Нет, Лали. Никто не знает. Марина его правая рука, и она никого не подпускает к нему.

Заметив мой потухший взгляд, Арс произносит.

— Но я сделаю все, что смогу, слышишь?

Киваю в ответ. Отвернувшись, смахиваю с лица слезы. Арс отходит к кулеру. Набрав стакан воды, протягивает мне. Мы устраиваемся на диване. Меня немного отпускает, так что следующие полчаса мы спокойно рассуждаем над ситуацией.

— А что с жильем? — спрашивает Арсен.

— Ты же видел, — усмехаюсь горько. — Не дом, а барак. Признали непригодным для жилья. Мама все надеется, что переселят в новое строение. Но ждет это она уже десять лет. Как можем, так и поддерживаем ремонтом. Но хорошим домом он от этого не станет.

— В суде могут прикопаться к этому…

— Ладно, я пойду работать, — поднимаюсь с дивана, встряхивая себя. Хватит рыдать. Делу слезами не поможешь. Арсен пообещал пойти к Марине. Поговорить с ней обо мне. Как я поняла, женщина питает теплые чувства к нему. Даст бог, и убедит ее помочь.

Мы расходимся с Арсом, договорившись, что при появлении новостей он тут же сообщит их мне. Концентрироваться на работе было крайне сложно. Рука еще болела, так что я была не слишком расторопной. Несколько раз звонила маме. Слава богу, они с малышкой в порядке.

И Адама я больше не видела, что не могло не радовать. За барной стойкой весь вечер работал Кот. Лида же ходила немного грустная. В другой раз я бы попыталась поговорить с девушкой, но сейчас все мои мысли были сконцентрированы на Арсе.

Через два часа после нашего разговора, когда он зашел в зал, ища меня глазами, я едва сдержалась, чтобы не броситься к нему на всех парах. Обслужив столик, направилась к парню, ожидающему меня у бара.

— Я от Марины. Передал все. Она поговорила с шефом. В общем, он тебя ждет. Через пятнадцать минут, в дальней комнате по коридору.

От волнения мой мозг плохо соображал. Несколько секунд я пыталась понять, о какой именно комнате говорит Арс. Страшно боялась что-то напутать и профукать свой шанс.

— Комната с красной дверью, справа, в конце коридора, — смотря на мое недоумевающее лицо, пояснил Арсен и улыбнулся. И в этот момент отпустило. Словно вес, давивший на меня все это время, ушел, и стало легче дышать. Не сдержав эмоций, я таки бросилась на шею мужчине.

— Спасибо, дорогой! Я бесконечно благодарна! — обняла его крепко. Арс засмеялся, сжав меня в руках.

— Я ничего не сделал, Лали. Главная миссия остается за тобой, — отстранившись, он посмотрел в мои глаза. А я была так счастлива… Мне казалось, что теперь все удастся. Самым сложным было договориться о встрече с загадочным мужчиной. А теперь… Я уговорю его. Во что бы то ни стало. Моя дочь останется со мной. Пусть даже мне придется переспать с этим дряхлым стариком. Я сделаю это. Ради Маши.

— Спасибо, — слетело с губ, а в следующий миг я замерла, поняв, насколько близко нахожусь от Арса. Между нашими губами были считанные сантиметры. Мне стало некомфортно под его вдруг потемневшим взглядом. Я поспешила отстраниться.

— К-хм, — кашлянул Арс, выглядя сконфуженным. — Ладно, иди. Я буду ждать тебя здесь. Удачи.

Не знаю, как дождалась, когда закончатся эти злополучные пятнадцать минут. Я с ума сходила от волнения, от ожидания. Как только наступило назначенное время, тихонько постучала в дверь и, приоткрыв ее, вошла.

Помещение было погружено в полумрак. Освещалась комната только несколькими ночниками, установленными на широком рабочем столе и у дальней стены. Шкаф из темного дерева, стол из того же материала и пара диванов — вот и весь интерьер. В кожаном офисном кресле с высокой спинкой кто-то сидел. Но мне не было видно лица мужчины, так как он находился полубоком ко мне.

— Простите, мне так и не сказали, как вас зовут, — произнесла, смущенно улыбаясь. Сделала несколько шагов вглубь. Остановилась. Я увидела мужскую руку с бокалом виски. Предплечье мужчины было покрыто тату. И это насторожило меня.

— Я Лилиана. Марина говорила вам. Так как мне к вам обращаться? — спросила, зябко обнимая себя за плечи. Почему-то мне стало не по себе.

А потом кресло повернулось. Внутри все замерло от волнения. Сердце перестало биться, когда легкие заполнил уже знакомый мужской аромат.

Напротив меня с неизменным бокалом алкоголя в руке сидел Адам. Мужчина поднял на меня глаза. Прошелся ленивым взглядом по фигуре, а меня в дрожь бросило. Почему-то сейчас вспомнились слова, сказанные им в нашу последнюю встречу.

— Я, видимо, ошиблась, — прохрипела севшим от волнения голосом. — Марина сказала, что в этой комнате будет хозяин.

— Ты ошиблась намного ранее, — произнес Адам, кривя губы в улыбке. — Но зашла верно. Я ждал тебя…