Глава 4. В которой Дарина получает благословление змеи-хранительницы.

Сказано – сделано. Долг природе уже под носом булькал. Подходящие кустики обнаружились недалеко. Пришлось ждать, пока Янка водрузит на место свою амуницию. Делала она это не спеша, явно не торопясь.

– Выложилась по полной, – устало улыбнулась девушка. – Совсем сил нет. Хорошо, что мы добрались до оазиса. Теперь бы чего перекусить.

Это да. Есть хотелось зверски. Как-то раньше не обращала внимания. А после слов Янки живот аж подвело. И где здесь можно поживиться хоть чем-нибудь?

– Сейчас отдохну немного и попробую чего-нибудь найти, – пообещала Янка.

– Эй! У нас двое мужчин в наличии имеется, – возразила я.

– Брось. Эти двое сначала будут выяснять кто круче, потом подерутся до полусмерти. Их ещё лечить придётся.

– Ты моих бабуль не знаешь. Они быстро разведут их в разные стороны, ещё и подзатыльников надают.

Я действительно на это надеялась. Очень уж не хотелось спать ложиться на голодный желудок. А в том, что мои прародительницы справятся с двумя здоровыми мужиками, я не сомневалась. Ведь мы в чужой стране, без приглашения, без документов. Вполне могли сойти за шпионов, поэтому магией пока пользоваться нельзя, чтоб нас не обнаружили по магическому всплеску. А силу применять к слабым женщинам эти родственнички не будут – это ж позор! Два сильных воина против двух старых женщин, – их же засмеют. Скорее всего, братья попросту разойдутся в стороны, и будут ждать удобного момента для выяснения отношений.

– Это вы этих идиотов не знаете, – Янка, устроившись на мягкой траве, сладко потянулась и пробормотала: – Сколько себя помню, столько они и собачатся. А ведь родные братья.

Я горела желанием узнать всё поподробнее, но принцесса уже сладко спала. Хотя, может быть насчёт «сладко» я ошибаюсь: вон даже во сне рука на рукоятке меча лежит и крепко сжимает его. Наверное, стоит только появиться какой-либо опасности, и сон мгновенно слетит. Что ж, пусть поспит. А я пойду чего-нибудь поищу.

Стараясь далеко не забредать, так, чтобы было слышно разговоры бабулей, я отправилась на поиски пропитания. Охотница из меня так себе, от слова «никак», но, может, какое дерево найду с плодами.

Съедобного в ближайшем окружении не нашлось. Зато обнаружила озерцо. Небольшое, метра три в диаметре. Глубокое или нет, выяснить не удалось: вода в нём была какая-то странная, словно жидкий кисель. Я кинула в озеро пару камушков, по брызгам и поняла. Решила позвать Янку. Она ж ведь лучше разбирается во всех этих странностях. Развернулась, и тут на глаза попалась плоская каменюка, а на ней – металлическое кольцо. Честное слово, только минуту назад здесь ничего не было!

Что за дурацкая натура! Когда не надо, – я вся в нерешительности. Когда надо тормознуть и осмыслить происходящее, у меня напрочь отсутствует инстинкт самосохранения. Вот и сейчас: стоило бы насторожиться, позвать кого-нибудь из местных, так нет же. Рука сама потянулась, словно и не моя часть тела! Приоткрыла крышку – она на удивление легко поддалась, даром, что каменная, а оттуда ка-а-ак повалит дым! И пах так вкусно куриным супчиком…Я прямо увидела тарелку с аппетитным прозрачным бульончиком. На поверхности его сверкали капельки расплавленного жирочка, в которых плавали листочки кудрявой петрушки, а под ними виднелись румяные кусочки поджаренного лука и тоненькие брусочки солнечно-оранжевой морковки. А ещё там были полоски домашней лапши. Бабуля варила всегда большую кастрюлю домашней лапши из целого молодого петуха. На душистый супчик сбегалась вся родня, что жила рядом с бабулиным домом. Тогда простой обед превращался в большие полуденные посиделки, где хозяйки с опытом делились своими кулинарными секретами с молодёжью. Частенько они плавно перетекали в ужин, поэтому баба Нюся варила такую лапшу только по воскресеньям или по большим праздникам, когда выпадала возможность передохнуть от работ в огороде. Эта домашняя лапша была больше, чем еда, она была символом любви, заботы, она была моим личным символом детства. Господи, кажется, это было так давно! И этот запах… Запах настойчиво забирался в нос, вызывая в памяти сладкие воспоминания. Сердце забилось, отзываясь на воспоминания, и ноги сами шагнули в пустоту…

Как же я орала… И вот, что интересно: как только я начала орать, горло болеть перестало. Наоборот – громкий звук доставлял мне удовольствие. Может, это запах супчика так подействовал?

Вопреки всем страхам, приземление вышло мягким. Я словно шлёпнулась на упругий матрац, покачалась немного на волнах пружин и орать перестала. Потому, что онемела от неожиданности: прямо передо мной в воздухе, покачиваясь в кресле-качалке, висела Силестина! Точнее, кресло висело, а Силестина в нём покачивалась. И морщилась.

– Что ж ты так, девонька, горло не жалеешь? Или оно у тебя лужоно?

От радости я вновь завизжала:

– Матушка Силестина! Как здорово, что вы тут!

– Да не ори ты, оглашенная! – рявкнула бабка. А потом недоверчиво прищурилась: – Откуда мою сестрицу знаешь? Она обычным людям не показывается.

И подплыла совсем близко. Я даже рассмотрела все морщинки вокруг глаз. Очень неосмотрительно с её стороны, так как я подпрыгнула и вцепилась в старушечью руку. А рука оказалась крепкой, словно у молодой здоровой женщины! Кресло рвануло ввысь вместе со мной. Оно куда-то испуганно неслось, я болталась и орала, а сестра Силестины пыталась меня отцепить и материлась совсем не по-дамски. Так и не поняла – кому первому надоело: креслу, мне или бабульке, но вдруг от чего-то стало тихо и ноги ощутили земную твердь. Но отцепляться я не спешила. В голове родилась здравая мысль – а как отсюда выбраться? Есть уже перехотелось. Хотелось выйти на свет божий, пусть там и жарко, но вокруг нормальные деревья, двуногие адекватные обитатели, а не громадные каменюки. Вот сейчас мы стояли перед одним таким, и из-под него выползали большие жирные червяки, размером с небольшую толстую змею. Вообще-то, я не боюсь змей. Только пауков, да и к тем уже привыкла. Но сейчас смотрела на чёрные извивающиеся живые (или нет?) жгуты и позорно трусила. А когда один из них ткнулся липким холодным носом или что-там у червяков впереди тела, кто-то дико заорал. И это была я! Потом раздался взрыв. Я б и дальше орала, но каменная крошка и пыль отчаянно лезли в нос и горло. Пришлось отплёвываться и прочихиваться.

– Ну вот. Хоть в чём-то от тебя польза, – услышала я удовлетворённый голос местной любительницы полетать на мебели. – А я уж думала: оглохну зазря! – хохотнула бабулька.

Открыв глаза, я вздохнула с облегчением: на месте камня ничего не было. То есть, совсем ничего: ни самого камня, ни червяков. Конечно, ничего, потому как почти все они, вернее то, что от них осталось после взрыва, оказались на моей одежде. Фу, какая гадость!

А бабка продолжала хихикать!

– Да уж, красавица, ничего не скажешь! – откровенно потешалась она, облетая со всех сторон меня злую, мокрую и вонючую. – Ну, ничего. Озеро тебя помоет. Ты только не ори. А то я рот тебе заткну.

За неполный день это уже вторая угроза закрыть мне рот. Я устыдилась. Червяки же не виноваты, что природа их такими создала? А я так их…

– Ладно. Будет, – бабка вдруг стала серьёзной. – Меня зовут Ровентина. А Силестина сестра моя старшая.

– А что это было? – я потыкала пальцем на то место, где недавно с удобством располагалась каменюка.

– Это? – Ровентина вздохнула. – Это был замок. Он закрывал источник магии.

– А кто его закрыл?

– Нашлись охотники до дармовой магии, – она нахмурилась. – Озерко видела? – я кивнула. – Так вот оно и есть вход в хранилище магических источников. Раньше оно было большим, сюда приходили маги за благословением. Озеро благословляло, если считало нужным. Вот однажды пришли два брата. Оба сильные маги, да желание стать сильнее и могущественнее всех сгубило обоих.

– Это как?

Предчувствуя ещё одну тайну, я плюнула на свой внешний вид и просто уселась на землю и приготовилась слушать.

– Да так. Сила дана, чтобы использовать её во благо и с умом. На этом и стоит наш мир. А эти два решили меж собой соревнованию устроить. Да ещё в такой момент, когда пришёл конец правлению повелителя Хаоса, и вся живность и нежить осталась без кормильца. Ведь только повелитель мог заряжать своей магией кормовые кристаллы, коими и питались все потусторонние жители. Что ж им оставалось делать? Только пробиваться в наш мир в поисках корма. А эти два брата-акробата вместо того, чтоб разобраться, стали истреблять их, да загонять обратно и проходы закрывать. А потом и силу озера призвали. Вот озеро и осерчало: одного в Хаос отправил, а другого сознания лишил.

Что-то знакомое, только…

– Стойте! – воскликнула я. – Это же на Лода и его старшего брата похоже!

– Они, родимые, – закивала Ровентина.

– Но мне совсем по-другому всё рассказали! Это Лод хотел трон занять!

– Ага, – ухмыльнулась она. – Как же народу правду рассказать? Вот и придумали они такую историю.

– Бред.

– Ну, бред не бред, а Лод теперь вечно к Хаосу привязан, а Карл во сне жизнь окончит.

– Так я всё-таки не поняла, – немного подумав, спросила я. – А кто ж замо́к поставил?

– Так озеро само и поставило, – хмыкнула Ровентина и посмотрела на меня, как на дитя неразумное.

Мозги начали понемногу закипать от тысячи вопросов и несоответствия информации.

Во-первых, всю историю с болезнью Карла Дарк рассказывал мне совсем в другом ключе. А тут выходит, что братья сами злобные буратины и притом причина на самом деле совсем уж ммм… не для королей, в общем. Хотя… В чём-то венценосные особы правы: истина была лишней, так как она могла больно ударить по авторитету правящей семьи. А это чревато последствиями от придворных распрей до переворота власти. Кому это надо? Карлу и братьям уж точно не надо. Ладно. Идём дальше.

Во-вторых, Лод оказался не кровожадным претендентом на трон, а всего лишь самолюбивым самцом, который в лепёшку разобьётся, доказывая свою альфасамцовость. Уж пардон за тавтологию. И поплатился за это. Теперь вынужден до конца жизни торчать в мире Хаоса и кормить чудовищ своей магией. Тоже своего рода альфа.

В-третьих, если Лод может обеспечить пропитание жителям Хаоса, то какого рожна они лезут в этот мир?

Ничего не понимаю.

В голове образовался самый натуральный кавардак. Запахло горелым: это мои мозги начали плавиться. Надо бы их помешать…

– А что теперь будет? Если замок разрушен, то озеро снова будет функционировать?

Я так поняла, что оно являлось одним из составляющих для магического равновесия.

– Озеро? – переспросила Ровентина. – Будет. Токмо сначала оно выплеснет такой заряд энергии, что мало не покажется, – она хищно оскалилась, демонстрируя пожелтевшие зубы. – Теперича ливадийцам хана!

Вопросов стало ещё больше. От «а что сделали Ровентине ливадийцы, почему она так рада их несчастью», до «как зверюги Хаоса прорываются в этот мир и почему именно в Ливадии». Потому как в Варландию они не суются. Решила деликатно начать с первого:

– При чём тут Ливадия?

– Так именно здесь наименее тонкая грань, отделяющая Хаос от нашего мира! – довольно заявила бабка. – Теперича обитатели Хаоса, почуяв выброс, ринуться за пропитанием сюда. А самое лакомое для них, – это эманации смерти. Вот распотрошат они какого мага и пьют его кровушку с магией. Одно ливадийцев спасает – что одного мага хватает хищникам надолго. А то бы давно всех жителей схарчили. Голодные звери своей жаждой могут прогрызать грань, если скучкуются.

Я представила себе всё в красках, икнула и задала ещё один интересующий меня вопрос:

– А Лод?

– Лод, он, конешна, сдерживал, регулировал набеги. Но сомневаюсь, что теперича он могёт их сдержать.

Пипец. До чего довело моё неумение сдерживать эмоции! Вот брат младший, двоюродный, он на счёт этого молодец. Его хоть режь, он молчать будет. Правда потом отвесит пару тумаков, которые пропусками в хирургическое отделение будут. И всё это молча, с чувством, с расстановкой. Уверуешь тут в круговорот энергий для равновесия: Степан молчит, зато у меня рот не закрывается. Я от малейшего пищать начинаю. Эх… Попросить, что ли, Дарка, чтобы он на меня заклинание немоты накинул? Так не поможет. Орать всё равно смогу. Нет, надо решать проблему кардинально. По-хорошему, вернуть меня в мой мир. Баба Нюся точно тут останется, куда ж она без своего Николаши? Баба Таня… Не знаю. Чувствую, что здесь ей лучше. Пристроить бы бабулю экономкой в хороший дом и голова болеть не будет. Это в планах. А пока:

– Матушка Ровентина, а вы что здесь делаете?

Да, этот вопрос меня тоже волновал.

– Следю за порядком, – важно ответствовала она, а потом сникла: – Надоело, до зелёных вушников[ЕН1] ! Ну, теперича и домой можна. Силестинка-то, верно, обождалась уже?

Согласно кивнув, я подумала о задании, которое получила от смотрящей домовушки. Раньше они с сестрой здесь, в Ливадии жили, но по какой-то причине, – она не сказала по какой, – ей пришлось перебраться в Варландию.

«– Хочу на старости лет домой возвернуться, – говорила Силестина, мечтательно закрыв глаза.

– Почему не возвращаетесь? – спросила тогда я. – Не к кому? Или некуда?

– Отчего ж? – зелёные глаза домовушки обиженно сверкнули. – Есть и то и другое. Только вот пересечь границу Варландии не могу. Что-то не пускает, как об стену невидимую бьюсь, – горестный вздох бабульки заставил моё сердце сжаться от сопереживания старому домовому духу. – Вот ты и узнай, в благодарность за помощь мою, почему Ливадия не принимает меня.»

– Силестина сейчас в Варландии, – поведала я.

– До сих пор? – удивилась Ровентина. – Перебиралась туда на недолго, только у местных домовых порядок навести. Что, доселе там?

– Ну, да.

От сидения на холодной земле попа уже довольно подмёрзла, пришлось встать, хотя ноги после пережитого подрагивали.

– Она не может пересечь границу.

– Как была паучихой, так и осталась, – нахмурилась Ровентина.– Сплела паутину и сидит в ней.

Мне стало неприятно. Насколько я не люблю, точнее, не любила пауков, но здешние тарантуты очень даже ничего. Мурка так вообще, лапочка, хоть и страшная, как моя сессия в академии. Я недобро покосилась на бабку.

– И не смотри на меня змеюкой! – отмахнулась та. – Мамка наша в девках служила домовихой у паука одного знатного. Оборотень он был. Мог и нормальный вид принять, а мог и паучий, прости бездна, страшилищный. Представь: до пояса обыкновенный мужик, а потом восемь ног из-под мохнатого брюха торчат. Ужас! А как перекинется в двуногого, так красавец! А до женского полу охочь, мммм! Ни одной юбки не пропускал. Наверное, это у него инстинкт срабатывал паучий: кидаться на всё, что движется. Вот наша мамка и не сдюжила. А как понесла, так этот паучара и выдал скоренько её замуж за местного домового. Так сказать, сбагрил проблему. Но батя наш понимающий, никогда ни мамку, ни Сильку не обижал. А меня всё одно любил больше. Я-то младшая, да любимая.

Теперь стало немного понятно. И неприязнь к ливадийцам, за то, что один из них так с матерью её обошёлся, и прохлада между сёстрами. Но всё равно, Силестина не виновата, что родилась нежеланной. Мало того, что в детстве была недолюбленной, так и сейчас даже в родной дом ей ход закрыт. И так жалко её стало, хоть вой! Перемену в моём настроении Ровентина заметила.

– Ладно, будет тебе, – буркнула она и неожиданно призналась: – Я ведь тоже не по своей воле тут околачиваюсь. На задании, – важно приосанилась. Чуть с кресла не свалилась. – Вот, приставлена была ко ключу энтому, чтобы тут всякие не шлялись, – она грозно нахмурилась и рявкнула: – А тут всякие на голову валются!

– Я нечаянно, – пискнула в ответ, вжав голову в плечи. Ну, правда же! И на всякий случай покаянно всхлипнула: – Я больше так не буду!

– Будет, – повторила Ровентина с лёгким смешком. – Раз тут всё «всякие» – она ехидно сощурилась, – разрушили, то и мне здесь делать нечего. Я домой возвращаюсь. А тебе совет дам. Даже два. Первый: рот держи на замке. Не ровён час в такое место попадёшь, что и костей не соберёшь. Второй: здесь, в Румии, живёт маг-прорицатель. Орендиэль. Чокнутый, правда, на всю свою ушастую голову. Но дело своё знает. Вот он и скажет, почему Силька назад не может вернуться. Ищи его. А я пошла.

Крутанулась на своём кресле и исчезла. А я осталась! Осталась сидеть непонятно где, грязная, вонючая и голодная. Как же меня достал этот мир с его магическими штучками! Рр-р-р-р.

[ЕН1]Вушники – маленькие вредные твари. (авторское)

Плюхнулась на холодную землю и принялась себя жалеть. Дожалелась до слёз. Сижу себе тихонько, реву, слёзы кулаком по грязному лицу размазываю. И тут в ногу что-то ткнулось мягкое и тёплое. Хотела заорать, но сдержалась. Даже немного загордилась собой потом: какая я умница! И вот сижу я замёрзшей попой на холодной земле, глаза от натуги сдерживая крик выпучились, а сама замерла, словно суслик перед удавом. Потому что прямо передо мной медленно поднимался вышесказанный удав, то есть змея с умными, на минуточку – красными (!) – глазами! Это, надо сказать, наверное, было и к лучшему: голос пропал от страха, хотела бы заорать, да нечем. А дальше, как в сказке. Змеюка молвит человеческим языком:

– Что тут делает прекрасная дева?

Оглядев разрушенное помещение, я мрачно прохрипела:

– Реву.

– Это я вижу, – она медленно принялась окружать меня своими кольцами. Мамочки. Вот и смерть моя пришла. А змеюка продолжала бархатно рокотать: – Я здесь тысячи лет живу, такой гостьи ещё не видала.

Ага. Не ела, хотела сказать. Ладно, поставлю плюсик ей в карму. К своему корму змея относится с великой деликатностью: не пугает, обвивает телом, вопреки ожиданиям тёплым и гладким. Может, перед употреблением помоет, чтоб не отравиться. И таки умру во цвете лет чистой и голодной. Я обречённо вздохнула. Покричать что ли? Но вместо этого ляпнула:

– А поесть ничего нет?

Хозяйка разгромленного помещения на секунду прекратила сжимать моё тело. Вероятно, еда ещё ни разу не просила накормить её саму.

Я почувствовала лёгкие колебания змеиной туши. Оказалось, это она смеялась. Немного посмеялась, а потом начала хохотать. Вы видели когда-нибудь хохочущую змею? Я – нет. Но она так заразительно закатывала глаза, раскрывала пасть, демонстрируя нешуточный набор зубов(!), и облизывалась тонким раздвоенным языком, что я и сама начала хихикать.

– Ой, не могу, – отсмеявшись, сказала хозяйка. – Давно так не веселилась. В благодарность отпускаю тебя наверх. Ступай с моим благословением.

– А… – я нерешительно обвела рукой руины, среди которых гордо восседала моя попа.

– А! – змея махнула кончиком хвоста. – Лишний повод обновить интерьер. Столько лет не было ремонта, да и мода на дизайн несколько раз уже поменялась. Только вот… – она скептически осмотрела мой внешний вид. Ну да. Тут не светский раут был. Я, стараясь сделать незаметно, стряхнула с подола ошмётки плоти червей. – Мда, – резюмировала хвостатая. – Помыть тебя не мешало бы. И переодеть.

Она опять махнула кончиком хвоста и…на меня обрушился поток воды – целый водопад! Пока я возмущённо отплёвывалась и убирала прилипшие волосы с лица, вокруг поднялся горячий вихрь. Пара секунд – и всё стихло.

– Так лучше, – кивнула головой змея. – Не стыдно наверх отпускать. Иди!

И меня вынесло. Вот прямо подхватило что-то и не очень деликатно выкинуло наружу!

– Ну, хоть живая осталась, – с облегчением пробормотала я, отряхивая совершенно чистое платье, словно только что с вешалки снятое.

Большое дело сделала – вернулась из-под земли, да ещё теперь точно знаю, как зовут нужного мага и где его искать. Это ведь его имел в виду Тамир, когда обещал вернуть нас с бабулями обратно в наш мир. Удовлетворённо выдохнув, пошла искать Янку. Только желудок ворчал недовольно, что про него все забыли.

Я успела сделать в темноте всего несколько шагов, когда услышала гневный вопль принцессы:

– Где ты была? Я с ног сбилась! Тебя нельзя оставлять ни на минуту! – отчитывала она меня, как школьницу, которая прогуляла годовую контрольную. – Пойдём быстрее, а то твои бабушки весь оазис разнесут.

Да. Мои бабули такие. Мысли о родных теплом согрели душу, даже отчаянно скуливший желудок не смог испортить настроение. Я живая, меня любят, меня искали! Может, и покормят, наконец?

– Странное место, – ворчала Янка, продираясь сквозь неожиданно образовавшиеся кущери. – Как стемнело, так всё с ума посходило. И деревья, и трава – все растут, как не в себя.

Я позорно промолчала, памятуя кто является причиной. Ровентина предупреждала о магическом выбросе. Наверное, растения реагируют на него быстрее, чем биологические индивиды. Интересно, а как этот выброс на принцессе и магах скажется? Не начнут ли они, часом, колючками от кактуса обрастать?

Наконец, мы выбрались из плена колючих кустарников, и вышли на окраину оазиса. Там как раз бабули ловко нанизывали на длинные толстые прутья ровные округлые куски мяса. Я с любовью посмотрела на мужчин: кормильцы вы наши!

– Шо, Дашка, краник заклинило? – весело блеснула глазами баба Нюся, намекая на длительный процесс общения с природой по поводу долга. – Або про запас всю жидкость использовала? И де ты так выгваздалась?

Оглядев себя, пришлось с грустью согласиться. Платье вновь пришло в негодность. На этот раз оно зияло бахромистыми дырками, сквозь которые сверкали мои лодыжки. Досталось и рукавам. Волосы тоже хвастались новыми украшениями: веточками с листочками и колючками. А принцессе хоть бы хны – её костюм так и остался чистым, а самое главное, целым. Ни единой дырочки! Вот что значит магическая обработка одежды!

– Надо быть более внимательной к местам, где появляешься, – высокомерно выдал Лод. – Для леди недопустимо шляться по зарослям.

Очень захотелось вцепиться ему в рожу и всё обстоятельно «пояснить». Но я же умница! Поэтому – глазки в пол и только милый рык:

– Иди в ж… баню! Аристократ … – нет, я умница, не буду называть к какому виду аристократов он сам принадлежит.

– А скажите, леди, – ядовито усмехнувшись, продолжил гад полувенценосный, – это место, куда вы меня сейчас послали, далеко?

– Очень, – вместо меня, грозно поднявшись, ответила баба Таня. – Но там все ваши.

– О, мадам Татьяна, – принц склонился в издевательском поклоне. – Вы просто блещете красотой речи!

– Моя речь часто бывает блестящей, – прошипела бабуля. – Но иногда она и с матовым покрытием!

– Главное, чтобы человек был образованный, – продолжал глумиться Лод.

Тут и баба Нюся поднялась.

– Моя сваха человек образованный, даже дюже. Вона дюже образованно матюкается. В её мате всегда мостится такий глыбкий смысл, шо ежели тебе туда кунуть, то обтекать долго будешь! – и потянулась за лопатой. – Не зразумеешь – закопаю! Прямо тут!(Моя сваха человек образованный, даже очень. Она очень образованно матерится. В её мате всегда содержится такой глубокий смысл, что если тебя туда окунуть, то обтекать долго будешь! – и потянулась за лопатой. – Не уразумеешь – закопаю! Прямо здесь!)

– А я раскопаюсь, – с улыбкой, на этот раз вежливой, ответствовал принц. Но отодвинулся подальше. На всякий случай. Потрясающий пример королевского оптимизма и пофигизма в одном флаконе.

– Господа, – подал голос Дарк, – давайте ужинать и спать. Ругаться удобнее утром после полноценного сна, на полный желудок, для поднятия тонуса.

Щелчком пальцем он разжёг костёр и ловко уложил на импровизированный мангал, а по-простому два небольших брёвнышка, прутики с мясом. Голод сплотил. Мы все дружно сидели вокруг костра, с вожделением смотрели на будущий ужин, и считали мгновения до окончания готовки. Какие там пикировки! Язык бы не проглотить, слюной захлебнувшись!

Шашлык из неизвестного животного приготовился сравнительно быстро, гораздо быстрее, чем просто из мяса известного мне. Руководила ужином баба Нюся, как держатель самого главного аргумента – лопаты.

Я в жизни не ела ничего вкуснее! Мясо просто таяло во рту, щедро отдавая свой ароматный сок, приправленный нежным расплавленным жирком. И сами кусочки были с тоненькой прослоечкой жира, как у молоденького хорошо откормленного поросёнка, а поджаристая румяная корочка только удваивала аппетит. И что удивительно, пить после трапезы совсем не хотелось. Очень удобное мясцо! Два в одном, – и еда, и питьё.

Короче, наелись все от пуза. Даже Фиалка с удовольствием глотала жареные кусочки, что подавала ей с ладони баба Таня. Я смотрела на них и думала: зря люди так относятся к зверью Хаоса. Вполне нормальные животинки. Их накормить, обласкать, и никакой агрессии и нет.

Усталость и напряжение ушедшего дня навалились тёплым сонным одеялом. Загасив костерок, мы стали устраиваться спать. Дарк предварительно перед этим сделал что-то типа логова под корягой, это было спальное место для женщин. Фиалка примостилась рядом с хозяйкой, а моя Мурка изъявила желание покараулить наш сон. Мужчины договорились нести караул по очереди. Прохладный ветерок, запах жира на тлеющих углях, тёмное небо с россыпью ярких звёзд, тихое сопение бабулей… Я сама не заметила, как заснула.

И снова этот сон. Высокая стройная мужская фигура, замотанная в белые просторные одежды, и бархатный голос, от которого встают дыбом все волоски на коже, а в груди трепыхается сердце:

– Я уже близко… Я иду к тебе…Дождись…