Глава 7. Жалеть себя – не глупо, а чревато последствиями.

– Це шо таке було? Куда вин подевався? – вопросила растерянная баба Нюся, а затем накинулась на хозяина лавки. – А ну, подавай его обратно! Знаю я ци ваши штучки: заморочить головы порядочным жинкам, а потом злинять!

Оружейник стриганул своими острыми ушами, – ей, богу, как кролик! – и восторженно прошептал:

– Какая честь! Сам Орендиэль был у меня в лавке! Представляете? – он повернул к нам ошарашенно-счастливое лицо, половину которого занимали яркие голубые глаза, распахнутые до бесконечности.

Однако бабулю вид сияющего эльфа ни о чём не говорил. Наоборот, она пошла в наступление.

– Ты мене зубы не заговорюй! Говори, як знайти того чокнутого мага!

– А? – хозяин лавки, наконец, вернулся с олимпа мечтателей и воззрился на своих потенциальных покупателей. – Никак вы его не найдёте. Он сам приходит, когда считает нужным и к кому сам решит.

У меня душа упала в коленки, и там забилась в истерике. Как так? А координаты? А домой? А…

– О-о-о-о-о, – простонала принцесса, прижимающая к груди стилет.

Она всё ещё пребывала где-то в своих мечтах. Наверное, уже работала вовсю швеёй с кинжалом и гремела грозой для всего Хаоса.

– Янка, хорош мармеладом розтекатися, – принялась одёргивать её бабуля. – Ты у нас одна тут завроде местная, давай рули!

И моя прародительница ощутимо тряхнула девушку за плечи.

И тут опять в лавке отворилась дверь. Проходной двор какой-то!

Хотелось сказать, что «стройными рядами в помещение зашёл отряд национальной гвардии». Однако отряд тут не поместился бы. Слишком крохотным было пространство между витрин. Вместилось только три стража, судя по одежде, и то стояли, словно шпроты в стеклянной банке.

– Они! – воскликнул один из стражей, направив на нас небольшой жезл с красным камнем на острие. Камень сиял и переливался всеми оттенками красного цвета. – Леди, сопротивляться не советую, – страж сурово сдвинул брови, продемонстрировав кисть руки, на каждом пальце которой полыхали огнём маленькие шарики. Заклинание какое-то, наверное. Остальные два стража щеголяли боевыми доспехами, которые закрывали все части тела. А у этого, который с шариками, сквозь прорези в шлеме было видно лицо. Я сделала вывод – начальник.

– Ты пукалку прибери, – рявкнула баба Нюся, не растерявшись. – Не ровён час внучку мою напугаешь.

Королевский страж, а в том, что они все служат при дворе местного короля сомнений не оставалось – белоснежная форма сидела на всех троих безупречно, – с гордой осанкой и царственным взглядом удостоил внимания и хозяина лавки, и его посетителей. Нас, то есть. Эльф при виде стражей побледнел.

– Вы должны пойти с нами, – произнёс служивый. Его голос прозвучал как раскат грома вдали.

– Ну и голосище, – пробормотала баба Нюся, демонстративно прочистив ухо мизинцем. – Такий в ночи почуешь и паёк на тому свете вже не нужен: сразу ангелы на довольствие поставять!

– Я? – растерянно проблеял оружейник. – Но я ничего не сделал!

– А ты тут при чём? – страж презрительно выпятил губу. – Мы пришли за шпионками.

– О це так! – крякнула бабуля. – Шпиёнкою ще николи не була. Янка! – она дёрнула застывшую принцессу за локоть. – Международный конфликт назревае. Чуешь?

Девушка наконец вернулась из страны своих грёз и хмуро уставилась на блюстителей порядка. Те под пристальным взглядом принцессы немного сбавили спесь, и уже более официально продолжили:

– Артефакт указал на чужаков, – он кивнул на жезл. – Мы обязаны отреагировать.

– А, ну якщо так, то пидемо, – согласилась бабуля. – Янка, кидай свой нож!

– Ни за что! – девушка вцепилась в стилет, словно он был частью её организма, и обратилась к хозяину лавки: – Что ты за него хочешь?

– Примите этот кинжал в дар! – пафосно взвыл эльф. Но в его вопле явно слышалось: Идите уже все отсюда!

Принцесса радостно взвизгнула.

– Шо за народ? – пробормотала бабуля. – У моё время девушка мечтала получить у подарок каку побрякушку, подорожче, конечно, або машину. А ця рада железяке, будто ей на палец одягли королевско обручально кольцо с бриллиантами.

– Я не могу принять в дар такое сокровище, – возразила оружейнику Янка. Приступ радости прошёл, и она оценила ситуацию.– Давай меняться!

Эльф охнул и попятился.

– Мы торопимся, – произнёс страж. – Сочтётесь позже.

– Да идите вы уже все… куда вам надо! – возопил эльф, страдальчески поджав уши.

Когда мы вышли на улицу, утренний свет во всю заливал улицы мягким золотым сиянием. За спиной с треском захлопнулась дверь, затем послышался скрежет закрываемого засова.

– Нервы у мужика ни в загату не гожие, – подвела черту спонтанному посещению лавки бабуля и пошагала к большой чёрной карете с золотыми вензелями. – Це наш транспорт?

Два стража услужливо открыли дверцы, помогли пожилой женщине войти внутрь, нам досталось лишь почтительное приглашение. Внутри кареты было просторно, прохладно и пахло свежей кожей.

– Гарна тарантайка, – баба Нюся уважительно погладила мягкие сидения. – Николаше скажу, пущай таку же прикупить.

Сопровождающий страж поперхнулся воздухом и закашлялся. Его поведение очень не понравилось бабуле.

– А шо? – нахмурилась она. – Замуж покликал, ось нехай и обеспечует. Никуда не денется! Я даже прослежу, шоб вин в документах в графе «семейное положение» написав – безвыходное.

Я не удержалась и подколола:

– Ба, а если он тебе изменит? Простишь?

– Конечно, прощу, – прародительница важно кивнула головой и добавила, покосившись на красное лицо сопровождающего: – Покойникам всегда усё прощають!

Страж поменял окраску – из багрового стал бледно-голубым. Неужели моя бабушка так страшна в своих представлениях о семейной жизни?

Ехали мы не очень долго. И на всём протяжении пути меня мучал вопрос: почему стражи не спрашивают наших имён? Хотела сама назваться, но покосилась на Янку – она не представилась, значит, и я буду молчать. Даже баба Нюся, у которой рот не закрывался, и то сейчас сидела молча и поглядывала на принцессу. Наконец, карета остановилась. Пришлось покидать приятную прохладу и нырять в обжигающий воздух. Как быстро он накалился! Всего несколько часов назад мы тряслись от промозглого холода и моросящего дождя, а сейчас словно в сауне оказались.

Здание, куда нас привезли, было большим мрачным. Третий этаж заканчивался высокими башнями, примостившимися по углам, и в длинных узких бойницах просматривались человеческие фигуры. Смотрящие, по ходу дела. Как-то же они увидели, где искать нашу компанию. И артефакты, наверное, в каждой башенке установлены. Взгляд поймал несколько солнечных зайчиков, вырвавшихся наружу из бойниц.

Я думала, что нас сразу поведут к какому-нибудь служащему для уточнения всех деталей. Однако, ошиблась. При входе на Янку опять нацепили какие-то браслеты, мы с бабулей этой участи миновали. Дежурный на входе попросил положить руку на набалдашник какой-то палки: – у принцессы он вспыхнул ярко-красным, и все стражи моментально ощетинились огненными пульсарами. Вот идиоты – если бы Янка хотела, она бы давно всех раскидала. Но принцесса вела себя подозрительно тихо. А на нас с бабулей палка никак не отреагировала. Стрижи скользнули равнодушными взглядами, немного посторонились, пропуская внутрь здания, и потеряли к нам всякий интерес. Янка тоже нацепила маску безразличия, но я явно видела, что она скрывает крайнюю степень заинтересованности в происходящем. Переглянувшись с бабой Нюсей, мы синхронно пожали плечами и проследовали за невозмутимым магом в тёмном балахоне. Спустившись в подвальное помещение, маг широким радушным жестом указал на маленькую тесную комнатушку, и закрыл за нашими спинами дверь снаружи на засов.

– Ну, хочь, посидеть можна, – прародительница церемонно уселась на хлипенький стульчик.

На два другие посадили свои почтенные поясницы мы с принцессой. И тут бабулю прорвало:

– А шо такое происходит? Ни здрасьте, ни досвиданьица, ни як зовуть-когда народились! И ты мовчишь? Чому не сказала, що принцесса? Тебе не по чину в таком дыре находиться. И шо будет далее?

– Анна Ивановна, – взмолилась Янка, чудом встрявшая в словесный поток. – Вы же сами говорили, что международный скандал назревает. Оно мне совсем не надо. И помолчите все, пожалуйста, я думать буду.

А я что? Я ничего. Я воды в рот набрала.

Ой. И правда, пить хочется.

– А нас кормить будут? – минут через десять баба Нюся не выдержала. – Международная конвенция обязывает полонных кормить.

– Ба, – зашипела я. – То пленных. А мы ещё не пойми кто.

В импровизированной камере воцарилась тишина, нарушаемая только тихим тиканьем настенных часов. Только по ним и можно было судить о прошедшем времени – окон здесь не было: подвал же. Часа через два бабуля психанула:

– Та що таке! Тварюка я дрожаща або голодна дама?

С грацией взрослой лани, – между прочим, во взрослой самке лани килограмм сто двадцать живого веса будет, доказано взвешиванием в зоопарке, – она подскочила к двери и давай колотить кулаком, периодически сопровождая удары обещаниями кары небесной от себя и будущего супруга барона. Реакции от блюстителей порядка не было никакой.

– Бесполезно, – ухмыльнулась Янка. – Мы в первом отделе службы безопасности королевства.

– А так?

Баба Нюся повернулась к двери спиной и принялась молотить несчастную ногами. Я с уважением покосилась на добротные сапоги с металлическими подковками, и с сожалением посмотрела на свои туфли, которые уже перешли в разряд не просто секондхэнда, а секонхэнда в четвёртой степени. Незапланированный вояж по пустыне, каменисто-глинистому оазису превратил изящные туфельки в кожано-атласные чуни.

– Бес-по-лез-но, – произнесла Янка по слогам. – У них полог тишины установлен.

Бабуля разочарованно вздохнула, уселась на свой стул и насупилась. Тишина продолжалась минут десять. Я уж начала волноваться: чего это моя бабушка так смирно себя ведёт? Совсем на неё не похоже. Может, расстроилась и давление скакануло?

– Ба, – я осторожно придвинула к ней свой стул. – Ты чего молчишь? Тебе плохо?

– Не, – буркнула она. – Я слова пидбираю, щоб цим гадам потом всё высказать.

– Какие?

Моё удивление было искренним – на моей памяти она ни разу так не озадачивалась.

– Цензурные, – пояснила прародительница и опять замолчала. От сердца отлегло: давление в норме, просто решила тактику переменить. А по поводу цензурности слов – сомневаюсь, что наш могучий и великий русский непереводимый фольклор тут кто-нибудь понял.

Наконец Янка отмерла.

– Слушай, – она повернулась ко мне, сосредоточенно вглядываясь в лицо. – Из всего, что с нами произошло, и что удалось узнать от Дарка, можно сделать вывод: у тебя нейтральная магия с привязкой по типу голосового маркера. Конкретно, как она проявляется? Ты произносишь какие-то заклинания? Или мысленно выводишь лайсглифы?[A1]

– Вопли она выводит в натуральный голос, – вмешалась баба Нюся. – Чем голоснишче, тем дальшче портал швыряе.

– О, как, – принцесса одобрительно цокнула языком и снова задумалась.

– Я никого не хочу пугать, – примерно через час произнесла бабуля, выслушав трель моего желудка. – Але, ежели мы в скором времени отсель не выберемося, рискуем здохнути вид голоду и перетворитися в мумии. Вони там шо, очмурели? – и вновь решительно направилась к многострадальной двери. А та, как мне показалось, даже испуганно вякнула несмазанной петлёй.

– Подождите! – остановила её Янка и вновь принялась пытать меня: – То есть, если ты кричишь, а сама думаешь о чём-то, то портал открывается относительно мыслям?

Теперь задумалась я. В принципе, так оно и получается. Только:

– Не совсем. Скорее, портал перекидывает меня в более безопасное место или туда, где я могу получить помощь.

Принцесса просияла.

– То, что нужно! – она обвела победным взором ничего не понимающих меня и бабу Нюсю и заявила: – Значит, тебе нужно представить дворец короля Сибгада, закричать, и мы спасены! Короля я знаю. Он учился в Академии вместе с моим братом и Дарком. С Дарком они, правда, на последнем курсе разругались, но брат с ним отношения сохранил. Уверена, он не откажет в помощи. И этих спиногрызов прищучит.

– Якого «гада»? – бабуля вытаращила глаза. – Сибирьського, шо ли?

– Нет, – улыбнулась девушка. – Имя у него такое. Сибгад.

– Бедный хлопец. От не повезло с родителями, – бабуля покачала головой, уже заочно жалея местного правителя. – Це ж треба так дитё обозвать! Прям, як тебя, Дашка! – она легонько хлопнула меня по плечу. – Чуешь?

– Чую, – я вздохнула. Осознание того, что идея Янки хоть и привлекательная, но мало исполнимая, накрыло тут же. Потому, как во дворец мне совсем не хотелось. Хотелось домой.

Наверное, все мои мысли рекламной световой строкой циклично бежали по лбу. Янка это дело просекла, и принялась впихивать в меня вдохновение:

– Дарина, ты только захоти попасть к королю. Знаешь, какие у него гостевые покои? Там такие купальни… – она мечтательно закатила глаза. – А повара? Да одно мороженое чего стоит! Сливочное, с шоколадной крошкой, а сверху тонкие лепестки ореха, и всё это покрыто тёмным шоколадом… А куропатки жареные? А перепёлки запечёные в сырном тесте с луком?

– А борщу там немае? – деловито облизнулась бабуля. – Ну, або харчо на худой конец.

– Э-э-э-э, – Янка растерянно хлопала глазами. – Харчи? Это же высокая кухня! – возмутилась она. – Харчи в харчевнях придорожных!

– Тьфу, дремучесть яка, – огорчилась бабуля. – Ну, ладно. Можна и перепёлок пощёлкати.

Я слушала их перепалку и думала: нафига мне король? Вот бы к дракону тому попасть, который над оазисом летал. Он бы точно нас отнёс на своих крыльях в Ливадию. Драконам границы не писаны. А кого он там на себе везёт снизу не разглядишь. Эх… Я закрыла глаза, представляя могучего белоснежного зверя с сиреневыми аметистовыми глазами. Кстати. У одного из всадников, которые к оазису скакали, тоже сиреневые глаза. В жизни не видела ничего подобного. А вот интересно, кто тот всадник?

И тут на мою голову что-то обрушилось.

– Время не щадить никого, – глубокомысленно изрекла бабуля, кряхтя собирая остатки часов.

Это они мне на голову упали? Да что ж такое! Почему я такая невезучая! Вечно то сама куда-то падаю, то на меня кто-то падает!

И такая жалость к себе родимой в душе вскипела, прям, хоть вой! Я и взвыла. Самым натуральным образом. Сидела, ревела, жалела себя и материла мысленно местного короля и дракона вместе с ним. Неожиданно пространство подёрнулось дымкой, стало расплываться, пол под ногами превратился в болотную трясину, которая затягивала всё ниже и ниже. На границе ускользающего сознания я услышала:

– Хватай её! Бо голодными до утра останемося!

Мир померк на несколько секунд, а когда реальность прояснилась, я упёрлась взглядом в сиреневое море чьих-то распахнутых удивлённых глаз.

– Ну, что я тебе говорил! – раздался смутно знакомый довольный голос.

[A1]Лайсглифы – графические изображения заклинаний.(авторское)