Глава 30

Прошло уже больше трёх часов с тех пор, как Артур уехал. Солнце поднялось высоко и пекло нещадно, поэтому я пряталась в тени нашей спальни. Днем стало душно, будто море выдыхало горячий воздух прямо в распахнутые окна. Я ходила по комнате взад-вперёд, не находя себе места.

Я пыталась отвлечься, но ничего не помогало. Можно было бы, конечно, сходить поплавать или на местный маленький рынок за фруктами, но меня вдруг охватила такая тревога, что я не решалась и шагу ступить за порог. В первый раз за всё время нашего бегства я осталась без Артура. И мне всё время чудилось, что кто-то ходит под окнами, что за ставнями мелькает тень. Казалось, что рядом кто-то есть — тихий, осторожный, прячущийся. Я ходила по комнате, проверяла окна и двери. Несколько раз выходила на террасу — никого. Только ветер, играющий тенями от занавесок на моих нервах.

«Не глупи, — говорила я сама себе. — Артур всё предусмотрел. Здесь безопасно».

Но стоило какой-нибудь мимолетной тени упасть на кровать, как руки сами тянулись к месту, где лежало оружие.

В итоге я всё-таки достала пистолет и долго держала его на ладони, будто это могло дать мне хоть какое-то чувство контроля. Он был тяжёлым, холодным, и этот вес странным образом успокаивал. Я положила его на прикроватную тумбу и села на кровать, прижав колени к груди. Приняла решение не выходить из комнаты до тех пор, пока Артур не вернётся.

В какой-то момент глаза у меня начали слипаться. После практически бессонной ночи меня буквально срубало, несмотря на неотступающие беспокойство и страх. Я улеглась поверх одеяла, не раздеваясь, пистолет всё так же лежал рядом, под рукой. Последняя мысль была об Артуре — где он сейчас, слышит ли шум моря, помнит ли, как я умоляла его не уходить…

Внезапно раздался звук — чужой, пришлый. Тихий, едва различимый, но настоящий — это шаги. Шаги по коридору. Я села, прислушалась. Шаги приближались.

Я медленно взяла пистолет, осторожно встала, стараясь не шуметь. Тени за окном шевелились, нагнетая ужаса. Дверная ручка щёлкнула. Я замерла.

Дверь отворилась. На пороге стоял мужчина — и это был не Артур. За его спиной мелькнули ещё двое. Перед ними, с заломленными руками, стояла хозяйка отеля — пожилая женщина с побелевшим лицом. К её виску был прижат пистолет.

— Только без глупостей, — сказал тот, что стоял впереди, увидев в моих руках пистолет. — Положи оружие, красавица. Иначе кое-кто сегодня умрёт.

Он кивнул на трясущуюся в его руках женщину. Я застыла, словно приросла к полу. В голове звенело, мысли метались, а тело будто не слушалось.

— Ты меня слышала? — рявкнул мужчина. — Пистолет на пол, иначе я вынесу ей мозги!

Я разжала пальцы, и пистолет с глухим стуком упал вниз.

Тогда он сделал шаг в сторону, пропуская кого-то вперёд.

— Не может быть… — прошептала я.

Он улыбнулся.

Я не сразу осознала, что это действительно он. Тот самый голос, который я столько раз слышала в кошмарных снах, тот самый ледяной взгляд, от которого замирало сердце, стоило только вспомнить. Старик вошёл в комнату — не спеша и уверенно, будто к себе домой. В одной руке — трость, в другой — тонкая сигарета. Его глаза блестели в полумраке, и от этого блеска по коже пробежал холод.

— Ну вот и нашлась, — сказал он, внимательно рассматривая меня. — Моя беглянка…

Я не могла двинуться с места. Всё внутри застыло — дыхание, мысли, даже пульс. За ним в комнату вошли еще двое охранников: крепкие, безликие мужики, в одинаковых чёрных куртках. Они быстро обыскали комнату, как будто здесь могли спрятаться ещё люди.

— Отпусти её, — выдохнула я, кивая на женщину.

Старик усмехнулся.

— Отпустить? Конечно. Как только ты вернешься ко мне.

Он подошёл ближе. Я почувствовала запах его одеколона — тот самый, от которого у меня всегда сжималось горло, когда он приходил к нам домой.

— Ты думала, я не найду тебя? — спросил он мягко, почти ласково. — Надеялась, что Шах достаточно хорошо тебя спрячет?

Я отступила бы, но некуда — за спиной стена, передо мной он и двое его людей. Один закрыл дверь. Другой встал у окна. И всё — ловушка захлопнулась.

— Ну и где теперь твой защитник? — спросил старик с усмешкой. — Бросил тебя и сбежал, да? Решил спасать свою шкуру?

Я молчала. Он приблизился. Его шаги были размеренными, тяжёлыми, как в кошмаре, из которого мне уже не проснуться.

— Зря ты согласилась с ним бежать, — усмехнулся он. — Зря… Я думал, ты умнее.

Он говорил спокойно, но глаза у него блестели, как у зверя, который вот-вот прыгнет и разорвёт в клочья свою добычу.

— Ты ведь понимаешь, девочка, — продолжал он, — что нельзя убежать от меня. Никто ещё не смог. Ни твой отец, ни его отец…

Эти слова прозвучали как удар под дых. Как пощечина. Неужели то, в чём я подозревала его, правда?

— Что ты сказал?

Старик усмехнулся. Ему доставляло невыразимое удовольствие мучить меня.

— Ты ведь так похожа на него... Твой отец тоже думал, что сможет со мной тягаться. Хороший был человек. Принципиальный. Но глупый.

— Ты… — слова давались мне с трудом. — Ты убил его!

— Я? — он вскинул брови, будто оскорбился моим обвинением. — Нет, милая. Я просто убрал помеху. Он сам виноват, что оказался не на той стороне.

Он подошёл ближе, слишком близко, и я ощутила, как моя кожа покрывается мурашками. Он усмехнулся и медленно провёл пальцем по вороту рубашки — на мне была рубашка Артура.

— Интересный выбор одежды, — заметил он холодно. — Похоже, что Шах неплохо провёл время. Вдоволь накувыркался с тобой… Сорвал невинный цветочек.

Меня передёрнуло. Я отступила, но он схватил меня за запястье — крепко, до боли, и поднял мою руку, будто разглядывал вещь, купленную на рынке.

— Такая тонкая. Хрупкая. Скоро будешь моя...

— Ни за что! — выкрикнула я.

Он рассмеялся.

— Значит, всё-таки влюбилась в него. Глупая, наивная девчонка. Ты не понимаешь, во что ввязалась. Он не спасёт тебя. Он — моя вещь. Моя прислуга.

— Больше нет! — прошептала я.

— Думаешь? Я вырастил его. Я сделал из него солдата. Я вбил в него понятие долга. Он мой, даже если сам этого не понимает.

Он подошёл совсем близко. Его трость коснулась моей ноги и поползла выше, к бедру.

— Я дал тебе всё, — прошептал он. — А ты выбрала этого пса.

— Не смей его так называть!

— А как ещё называть неблагодарного мерзавца, который предал меня ради твоего тела.

Я стиснула зубы. Всё внутри рвалось наружу — злость, страх, желание вцепиться в него, заставить замолчать.

— Если ты думаешь, что я испугаюсь, — прошептала я, — то зря.

Он прищурился.

— Испугаешься? Нет, детка. Тебе и не нужно бояться. Я не причиню тебе вреда. Ведь тебе ещё рожать мне наследника!

Я не чувствовала ни пола под ногами, ни воздуха. Только одно — липкий, тошнотворный ужас, смешанный с яростью.

— А теперь ты вернёшься туда, где тебе место. Добровольно или… — он посмотрел на охранников, и я поняла, что «или» лучше не уточнять.

Я оцепенела. Понимала, что должна что-то сделать, но тело не слушалось. Он протянул руку — и в этот момент в груди вспыхнула решимость. Я ударила его ладонью, что было силы, вырвалась, но охранник схватил меня за плечи.

— Не дергайся, — сказал старик ровно, — я не хочу портить твоё лицо. Пока что.

Меня схватили, грубо заломили руки и поволокли к двери.