Глава 14. Читать с выражением

Я вздрагиваю всем телом, и книга чуть не выпадает из рук. Гляжу на Эдгара, бесшумно подкравшегося ко мне со спины, и не выдерживаю:

— Слушай, объясни мне по-человечески, как ты умудряешься передвигаться так тихо? Ты двигаешься с какой-то неземной скоростью, что я тебя засечь не могу. Что это за магия такая?

В моих глазах читается совершенно искренний интерес, и это явно льстит Эдгару.

— Это одна из моих экспериментальных технологий, огонек. Будешь хорошей девочкой — поделюсь и с тобой, — говорит он, поглаживая меня по шее.

Он пропускает мои волосы сквозь пальцы, и от этого собственнического жеста у меня мурашки бегут по спине.

Он выглядит сильно усталым. Под глазами темные круги, лицо какое-то бледное, осунувшееся. На Эдгаре сегодня темно-синяя мантия, под которой видна белоснежная рубашка, а на шее висит серебряный кулончик в виде ракушки. Странное украшение для верховного мага, неуместное какое-то. Обычно они цепляют на себя массивные золотые перстни да цепочки, всячески подчеркивая свой высший статус.

— Одна из моих новых разработок позволяет многократно усилить стихию мага, верховного и не только. У сыворотки пока много побочных эффектов, но некоторые из них оказались даже полезными. Например, невесомость шага и утроенная скорость передвижения. Я все готовые варианты сыворотки тестирую на себе, чтобы максимально точно отследить любые изменения. Сначала скорость было сложно контролировать, но постепенно я научился управлять этими внезапно открывшимися возможностями. И теперь работаю над тем, как избавиться от других негативных воздействий, но при этом сохранить позитивные.

— Франкур тоже двигается очень быстро, — говорю я, вспоминая невероятные движения рыжеволосого паренька в тренировочных боях.

— Он талантливый, Франкур. И согласился стать частью эксперимента. Мы с ним вдвоем тестируем эту вещь.

— А о каких негативных воздействиях идет речь?

Эдгар медлит с минуту, ерошит и без того растрёпанные темные волосы, но потом все же отвечает:

— Мне снятся лютые кошмары. Такие невыносимые и реалистичные, что я не могу проснуться сам. Меня будит в определенное время элементаль.

— Ого, — невольно ахаю я. — И часто снятся?

— Каждый раз, когда я сплю.

— Звучит так, будто спишь ты далеко не каждую ночь.

— Так и есть. Стараюсь делать это как можно реже.

Смотрю на него во все глаза. Не понимаю… Разве многократно увеличенная внутренняя сила стоит таких мучений?

— Ты расскажешь мне подробнее про твои разработки? — несмело спрашиваю я. — И… про все остальное. Мне… интересно.

И я не вру. Мне действительно жутко интересно, и сейчас я даже не думаю о том, что эти знания могут помочь огневикам в борьбе против верховных магов. Мне в самом деле хочется понять, как такое вообще возможно создать.

— Расскажу, — легко соглашается Эдгар. — И даже покажу. Если ты…

— Если я буду хорошей девочкой, ага, — фыркаю я и вновь демонстративно утыкаюсь в книгу.

Ставинский усмехается, но не уходит. Продолжает поглаживать меня по шее, и этот жест нервирует все больше. Желание более тесного контакта начинает вопить во мне с новой силой, и отмахнуться от пошлых мыслей становится все сложнее.

— Читаешь?

— Пытаюсь, — бурчу я, отворачиваясь.

Не хочу, чтобы Эдгар видел мое выражение лица. Не хочу, чтобы он понимал, как сильно я сейчас изнываю от желания коснуться его, быть ближе, чувствовать его тепло…

Неожиданно он подхватывает меня под руки, усаживает к себе на колени и приобнимает за талию.

— Ну-ка, почитай мне вслух.

Непонимающе смотрю на его серьезное выражение лица.

— Но зачем?

— Просто хочу послушать, как ты читаешь. Тебе сложно? Может, я люблю звучание твоего голоса.

А взгляд такой хитрый, губы изгибаются в насмешливой улыбке.

Пожимаю плечами. Несложно, просто непонятно, зачем все это, а я не люблю чего-то не понимать. Впрочем, может он такой особый извращенец, что всех своих любовниц заставляет читать ему книги философских трактатов вслух?

Однако вскоре выясняется, что Эдгар извращенец, но совсем не в том плане, что я думала. Первые минут пять Эдгар действительно просто слушает, как я читаю. Приобнимает меня за талию, жарко дышит в шею. Это нервирует, но вполне терпимо. Однако когда я перелистываю очередную страницу, то ощущаю мягкие поцелуи в шею. И тонкие пальцы очерчивают мои плечи, отчего по спине бегут мурашки.

— Что ты делаешь?

— Целую тебя. А ты читай, читай. Не отвлекайся, что бы ни происходило.

И руки его при этом оглаживают мои бёдра, так выразительно вжимая в себя, что не остается ни малейших сомнений насчет намерений Эдгара.

Ага, понятно, значит, это у нас такая новая игра — довести меня до полуобморочного состояния? Нет уж, я на такую провокацию не поддамся! Не собираюсь играть в такие игры!

— Ты специально? — спрашиваю у Эдгара, ерзая у него на коленях.

— А ты как думаешь? — сладко шепчет он.

А я вообще не думаю. Я только чувствую на себе жадные прикосновения, ощущаю все возрастающее возбуждение — свое, его. Язык заплетается, разум быстро уплывает в туманные дали, и тело перестает сопротивляться таким желанным ласкам Эдгара. Он поглаживает через ткань грудь, осыпает поцелуями мои плечи и довольно быстро расправляется со шнуровкой на корсете. Эти поцелуи воспламеняет и рождают в теле непонятное томление, а когда теплые ладони накрывают мою грудь, я вновь умолкаю, не справлясь с дыханием.

— Я не могу так читать!

— А придётся. Я требую. Читай, и с выражением. Чем лучше прочтешь, тем больше удовольствия получишь, — шепчет мне на ухо этот демон во плоти.

Нежные ласки становятся все более жаркими и настойчивыми. Его пальцы скользят круговыми движениями по самым чувствительным точкам, и это… это слишком. Почему это так воспламеняет?

Я взвинчиена до предела. Мне кажется, что стоит просто коснуться себя между ног, как я тут же разденусь на тысячи осколков, моментально. Ставинский это явно понимает и нарочно медлит, играется, наслаждаясь моим тихим безумием.

Хотя, уже не таким уж тихим… Мое "чтение вслух" превращается в эротичную сказочку: голос дрожит от волнения и возбуждения, я постоянно запинаюсь и всхлипываю, когда Эдгар совершает особенно чувственные движения.

Его самого явно сильно заводит моя реакция на все происходящее. Дыхание становится заметно тяжелее, он прижимается теснее, и в какой-то момент из его уст вырывается короткое: "Как же я тебя хочу".

"Так чего же ты ждешь?!", вопит все мое существо, но я не спрашиваю это вслух только лишь потому, что именно в этот момент Эдгар зажимает соски между пальцев, и как будто электрический разряд проходит по всему моему телу. Я издаю такой чувственный стон, что Эдгар шумно выдыхает носом воздух и просит меня коротко:

— Привстань.

Я приподнимаюсь, и Эдгар одним движением избавляет меня от юбок, усаживает обратно к себе на колени, заставляя широко расставить ноги. У меня дыхание перехватывает, когда Эдгар трется об меня своим естеством. Сейчас нас разделяет только тонкая ткань моего нижнего белья, и я сама готова избавиться от этой нелепой преграды. Ужасно этого хочу.

— Читай дальше.

— Не могу, — отчаянно мотаю головой. — Не могу читать дальше…

— Читай!

Мой голос дрожит, когда я читаю следующую страницу. Совершенно не понимаю смысла слов, а Эдгар как назло зачем-то задает вопросы по тексту, переспрашивает и требует диалога. О каком диалоге вообще может идти речь? Я уже не очень адекватная.

Он поглаживает меня между ног и наконец-то касается самой чувствительной точки тела. Легко, невесомо. Приятно, но тело сейчас требует совсем другого. Я невольно поддаюсь бедрами вперед, насаживаясь на пальцы, и издаю протяжный стон. Даже глаза зажмуриваю от удовольствия, но Эдгар тут же одергивает:

— Ты читай давай. Не останавливайся, тогда и я не остановлюсь.

Он двигает пальцами, медленно но верно подводя меня к пику наслаждения. Ласково прихватывает мочку уха и говорит негромко:

— Ты всё-таки не стала ходить с той игрушкой, которую я тебе оставил. Еще и по лабораториям тут без меня шаталась, вместо того чтобы быть прилежной девочкой. Какая же ты непослушная… Ты понимаешь, что за свое непослушание придется расплачиваться? Нет-нет, не стоит пререкаться, огонек. Ты читай, выразительно читай, и может я всё-таки позволю тебе расслабиться сегодня.

При мысли о том, что меня сейчас снова могут оставить без "сладкого", я чуть не вою в голос, но в последний момент сдерживаюсь и послушно читаю страницу за страницей. Желание разрядиться во мне сейчас слишком велико и вытесняет собой все остальные мысли и эмоции.

Последние строки очередной главы я дочитываю, почти крича. На пике наслаждения у меня напрочь перехватывает дыхание, и я молча склоняюсь над книгой, вцепившись в нее до побелевших костяшек пальцев. Интенсивность эмоций такая сильная, что я не сразу прихожу в себя, и как сквозь туман слышу:

— Какая же ты горячая… И только моя… Такая сладкая… Я сам чуть не сорвался, слушая тебя… Давай же, иди ко мне.

Я послушно иду за Эдгаром, который резко встает и тянет меня на балкон библиотеки. Длинный и широкий, он выходит окнами прямо над входными дверями замка этажом выше. Я иду, бессмысленно переставляя ноги, и только на пороге балкона замираю и пытаюсь вырваться из цепкой хватки Эдгара.

— Ты с ума сошел? — восклицаю я, сообразив, что он хочет. — Ты же не собираешься здесь?..

— Еще как собираюсь.

— Но там же люди ходят!..

— Всего лишь мои охранники, слуги.

— А они что, не люди, что ли?!

— Они мои поданные, — коротко отвечает Эдгар и резко дергает меня на себя, пресекая дальнейшие возмущения.

Я вцеплюсь что есть силы в балконные ограждения, отчаянно желая провалиться сквозь землю или просто сбежать, но ни то ни другое мне сейчас, увы, не светит.

Мне хочется прикрыть свою наготу, спрятаться самой, скрыться в темной комнате, но Эдгар уверенно удерживает меня на месте и нарочито медлит. Наглаживает меня, особо уделяя внимание чувствительной груди. Наслаждение смешивается напополам со стыдом, и я лихорадочно озираюсь по сторонам, желая убедиться, что рядом сейчас никого нет. Вроде действительно нет… Или просто стоят невидимые где-нибудь в кустах, Вилх их разберет.

— Не смотри вниз, — говорит Эдгар, осторожно потянув меня за волосы так, что мне приходится откинуть голову ему на плечо. — Вообще ни на что и ни на кого не смотри. Кроме меня. Есть только я. Я и ты. Все остальное сейчас не имеет значения.

Говорит это и медленно входит в меня, заполняя полностью. Двигается плавно, осторожно. Даже — нежно. Мне приходится применять колоссальные усилия, чтобы не стонать в голос. Прикусываю нижнюю губу и слышу недовольный голос Эдгара:

— Огонек, если ты будешь сдерживать стоны, я буду двигаться намного медленнее. Хочешь этого? Нет? Тогда выплёскивай свои эмоции погромче, ну же. Сделай же мне приятно. Я люблю смотреть, как ты изнываешь от желания.

В подтверждение своих слов он почти останавливается, и я нетерпеливо покачиваю бедрами, желая продолжения. Мне ужасно стыдно за свою похоть здесь и сейчас, но голос разума слышен все слабее. В конце концов я не выдерживаю:

— Пожалуйста, Эдгар! Я так хочу!..

— Чего же ты хочешь?

Издевается, гад…

— Тебя!

— Если чего-то очень сильно хочется, об этом надо просто попросить, — ухмыляется он.

Ну точно гад. Редкостный.

Но мне уже плевать. И без того чувствую себя порочной до мозга костей. Вновь нетерпеливо двигаю бедрами и заглядывая в потемневшие глаза Эдгара со стоном прошу:

— Пожалуйста! Возьми меня!

— Прямо здесь и сейчас?

— Да!..

Больше Эдгар меня вопросами не мучает и наконец начинает двигаться с все нарастающим темпом. Одной рукой он мягко придерживает меня за шею, а второй вжимается в бедра и двигается, двигается так неистово, что я сдерживать стоны больше не могу и не хочу. Смотрю на Эдгара затуманенными страстью глазами, постанываю непрестанно и умоляю ни в коем случае не останавливаться. Вижу, как Эдгара заводит мое состояние, мое возбуждение, мое смущение, моя покорность. Его глаза тёмнеют, а дыхание становится прерывистым. И сейчас с него будто слетает маска безразличия и заносчивости. Сейчас он такой, каким всегда был со мной наедине, еще тогда, на заре наших отношений. Открытый. Чувственный. Чуткий. Настоящий. И я ловлю себя на мысли, что от такого Эдгара сбегать совсем не хочется…

Он делает какое-то особо удачное движение бёдрами, и меня как молнией пронзает долгожданной разрядкой. По телу прокатывается жаркая дрожь, а потом разливается томительная слабость. Перед глазами на миг темнеет, и мне так хорошо, так приятно, так невероятно… От моего сладострастного стона Эдгар и сам быстро достигает высшей точки наслаждения. Дергается еще раз и замирает, вжимаясь в меня всем телом, всем свои естеством.

— Ты потрясающая, — коротко выдыхает он, поглаживая мою шею, плечи.

"С тобой потрясающе", — думаю я, но вслух ничего не говорю.

Вообще не хочу говорить. Не хочу портить словами мгновения безмятежности. И почему-то мне кажется, что Эдгар испытывает если не те же, то примерно такие же эмоции. Потому что вместо колючего взгляда я вижу тепло и нежность в глазах. А вместо стального насмешливого голоса слышу мягкое:

— У меня сегодня свободный день, и я хочу провести его с тобой. Ты не будешь против?

Я наверное умом двинулась, так как прежде чем обдумать сказанное, уже шепчу "не против". И получаю в ответ велую лавину поцелуев — легких, нежных, чувственных. Таких головокружительных, что ноги подкашиваются.

Эдгар целует так бережно, почти что робко. Его губы такие нежные…

Он неохотно отрывается от меня лишь спустя несколько минут, говорит негромко:

— Хочу показать тебе кое-что весьма любопытное… Уверен, ты оценишь. Но тебе наверное надо сначала принять душ? Приводи себя в порядок и спускайся в холл. Я буду ждать тебя.

Как в тумане смотрю на уходящего Эдгара и на ватных ногах иду к своему платью, брошенному на пол в библиотеке. Мысли путаются, и я чувствую себя неспособной обдумывать что-либо.

Одно хорошо — я наконец-то чувствую себя полностью удовлетворённой. Более чем. Такое наслаждение, такое неописуемое наслаждение — испытывать сладкую истому во всем теле, не думать ни о чем и ни о ком, на время ощутить себя счастливым человеком.

Надолго ли?