Глава 17. Пора цветения

Бледно-розовые лепестки медленно оседали в низкую траву, скрывая и устилая её нежным покрывалом. Лёгкий тёплый ветер щекотал оголённую кожу рук, шевелил на плечах волосы и пел неповторимую песнь цветущей поры. Тишина и покой обволакивали меня, словно пытаясь вовлечь в безмятежность текущего времени.

Однако же, несмотря на раскинувшийся вокруг сад, прекраснее которого не видела, внутри нарастала бесконтрольная тревога и гнев, что заставляли сжимать в кулаки пальцы. И я не могла разжать их, несмотря на боль и стекающие вниз капли крови из пореза на ладони.

Алейрон, едва переместив нас из дворца Сентьона Кельна, исчез, не сказав ни слова. Поспешно покинул, оставив одну на чужой территории. Сбежал, не предоставив ни объяснений, ни извинений о прерванной церемонии клятвоприношения. И я не могла унять разгорающегося беспокойства, исходясь в переживаниях.

Стала ли действительной клятва с вампиром? Засчитались ли заглушенные слова? А если нет… если Алейрону удалось разрушить уговор… не обрекла ли я близких на расправу имперского сыщика, отыскав спасение лишь для одной себя?

Воспоминания о взгляде Син будто вновь пронзил душу. Ноги ослабли, и я тяжело опустилась на землю.

Предала…вновь не оправдала возложенных надежд. С самого начала жила вопреки ожиданиям. Едва не стала убийцей матери, вовлекла отца в преступную деятельность, пробудила дар ужаснейшим из способов, заставив отца вновь испытать разочарование от первого мага в роду. И вот теперь опять. Не сумела смириться с выбранной отцом судьбой, чем, возможно, теперь безвозвратно разрушила жизнь не только ни в чём неповинным друзьям, но и всей семье. Что будет с мамой, отцом, Син, Вероникой и братом? Как станут существовать среди сплетен и предрассудков общества?

Я прикрыла глаза, ощущая, как болезненно сжимается сердце.

Не нужно было сбегать. Только так никто не пострадал бы.

Невольно ухмыльнулась, зло поглядев на цветущие деревья, беспечно сменяющие сезонную красоту на подготовку к зарождающимся плодам.

Да, никто не пострадал бы. Никто, кроме меня.

Глубоко вздохнув, стиснула зубы, поднялась и огляделась внимательнее. Среди деревьев и меж цветов поразительной окраски тут и там таяли за поворотами каменные тропки и скрывались от глаз скамейки, умело подражающие цветущей природе. Необычный сад восхищал и будоражил кровь невольно.

Значит, вот как выглядят территории у эльфов? И где-то здесь живёт мой благородный жених?

Чуть сузив глаза, сосредоточилась. Первый импульс силы устремился от меня во все стороны, отражая в сознании каждую травинку, каждое насекомое, соприкасающееся с многообразием растений, виденных мной от самого тонкого корешка до самой крохотной тычинки и дальней почки на деревьях. Последующие импульсы убегали всё дальше, кружа голову и вызывая лёгкое головокружение. Но я хотела видеть. Хотела знать, где нахожусь и к чему могла бы готовиться.

Только вот растения не показывали следов эльфов или даже крупных животных. Однако на границе ощущений что-то темнело недоступной территорией. Ограничив размах силы и прижав пальцы к вискам, прикрыла глаза и потянулась вдоль ровных краёв пространства без единой клеточки жизни.

Что такое может так подавлять растения?

Неподвластный участок обхватывал не мало земли.

Что за строение? Отчего под ним нет ничего живого? Под любым домом существует запас семян или хотя бы тянутся корни.

Кровь застучала под пальцами. С тихим стоном распахнула глаза, глубоко вдохнула и попыталась расслабиться. Далёкие расстояния с детальным исследованием всё ещё давались с трудом. Но теперь я знала, что не брошена в каком-нибудь саду со смертельными ловушками на произвол судьбы. Впрочем, вспоминая рвение Алейрона забрать в свой дом — сложно было представить, что он оставит меня без внимания.

Только куда же делся? Предупредить родителей, что пренебрёг всеми нормами и в роли невесты привёл в запретные земли никчёмную человечку?

Невесёлая ухмылка поселилась на губах непроизвольно.

Что такого он нашел во мне? Почему, несмотря ни на что, ворвался в дом влиятельного господина и оставил брачную метку, считай, на чужой невесте? Зачем я ему? Он не знает меня и даже не был заинтересован до того момента в лесу. Пока не увидел проявление дара. Только, что такого в нём? Какие у него на меня планы? И не от того ли так препятствовал заключению нерушимой клятвы, что не хотел этот дар терять ни при каких условиях?

Осознание холодной дрожью пронеслось по телу.

Значит, жизни долгой и счастливой мне не видать? Будет рядом лишь из-за дара? А может, станет использовать? Да только для чего? Кроме как убивать в порывах страха я ничего и не…

Коротко хохотнула, закусив губу.

Хотела сбежать ради свободы… мечтала о будущем с таинственно прекрасным эльфом… стоило ли менять клетки? С этой земли женщин не выпускают.

Судорожный вдох едва не сорвался всхлипом.

Ну нет. Какой бы не была жизнь здесь, она не должна стать хуже, чем в руках монстра. Алейрон не станет угрожать жизнями близких, не будет мучить собственную жену, не убьёт ради сиюминутных желаний и удовольствия. И уж точно не посмотрит как на ужин и завтрак, не станет играючи подавлять силу воли способностями, заставляя желать недопустимого. Что угодно будет лучше тотального контроля разума и тела, в котором со временем растворяются любые личные желания. Что угодно лучше.

Несмотря на убеждения, глухое разочарование наполняло сердце подавляющей горечью. Надежды на достойное будущее таяли с каждым доводом логики.

Невеста лишь из-за нрава. Невеста только ради дара. Без искренних чувств, без малейшей привязанности. В очередной раз. И, кажется, отныне до последнего мгновения жизни.

Втянула в грудь воздуха, посмотрела на рассечённую ладонь и задумчиво сдвинула брови.

А что, если клятва состоялась? Как быть, если по истечению месяца необходимо будет либо влюбиться, либо вернуться к вампиру уже навсегда?

Замерла в догадке.

Ох, не значит ли это, что Алейрон приложит все силы для сохранения брачной метки? Может даже, выпьет со мной любовного зелья?

Несдержанно засмеялась.

Всемогущий, я уже ищу счастье в притворстве!

— Что за мысли веселят тебя, дитя? — раздалось участливое сбоку, и я умолкла, неспешно обернувшись.

И вздрогнула, уставившись на возникшую из ниоткуда. Непомерно высокая, с впалыми щеками на заострённом, без изъяна прекрасном лице неопределённого возраста, с объёмной и величественной причёской, утыканной украшениями на белёсых волосах ниже талии. В воздушном платье нежного бело-голубого цвета. Она была бы чарующе привлекательной, если бы не глаза без век и ресниц, с молочно-белой склерой без намёка на зрачок и радужку. Как две вырезанные пропасти глазниц со вставленными шарами без блеска.

Однако же я ощущала на себе взгляд так явственно, будто белые очи позволяли видеть ей куда больше возможного. Куда больше допустимого.

Напряженно выпрямившись, осторожно и учтиво уточнила:

— Кто вы?

Эльфийка не удостоила ответом, смотря слепыми глазами словно в саму душу. Непомерным усилием сдержала трусливое желание скрыться от внимания в цветении пышного сада. Да только помогло бы?

В лёгком, почти невесомом движении, женщина шагнула навстречу. Воздушные юбки платья заструились позади неё, словно подхваченные ветром. Трава под ногами, точно чувствуя и предугадывая, пригнулась к земле. Потрясение и безумная догадка сковали тело. В неверии заглянула в бездонные пропасти её глаз.

— И в самом деле ты, — слова слетели с её губ задумчивым шелестом. — Зови меня Элкари. — Она мягко коснулась тонкими пальцами подбородка, заставив вздрогнуть. — Не бойся, девочка. Никто здесь не причинит тебе вреда, — ласково пообещала она. — Отныне Алейрон твой жених, и станет заботлив и нежен с тобой, как и должно по статусу. Не переживай теперь и о клятве, что течёт в твоей крови — тебе не придётся возвращаться к прежним ужасам. — Эльфийка улыбнулась так участливо, будто успокаивала собственное дитя. Словно знала и видела своими глазами каждую деталь. — Не тревожься и не суди Алейрона, что повёл себя вначале недостойно. В том нет его вины.

Невольно нахмурилась.

Откуда столько подробностей и уверенности? С чего такая благосклонность от чистокровной? Он рассказал ей всё? Она его мать? Тогда чего так радушна? Или, может, всё из-за дара?

— Чья же тогда это вина? — настороженно вопросила в ответ. — И какова причина вашей милости и его предложения на самом деле? Ответьте мне, иначе могу ли верить в искренность и бескорыстие после всего? Смогу ли поддержать блеск метки до укрепления связи, пребывая в сомнениях?

Губы Элкари разошлись в лёгкой понимающей улыбке.

— Твои опасения ясны мне. Однако прежде чем развеять их, ответь — знаешь ли в чём кроется величие твоего дара?

Значит всё же дар…

— А он велик?

— Ему нет равных, — без промедления отрезала скепсис эльфийка. — Сила твоя редка и почитаема нами более прочих. Только прежде ни одна женщина за пределами наших земель не была благословлена им. Теперь же ты, пусть прежде чужестранка, одна из нас. И каждый мужчина сочтёт за честь стать твоим. Алейрон отыскал тебя первым, и, едва он отошел от потрясения и осознал, что за дар кроется в столь юной девушке с далёких краёв, каждое его действие диктовалось лишь беспокойством о твоей судьбе.

Образ ошеломлённого эльфа встал перед глазами ярким воспоминанием.

О, как же сильно он был потрясён! А как беспокоился, глядя едва не с испугом!

— Для нас ты словно редчайшая жемчужина, — продолжила убеждения защитница Алейрона. — И любой из нас поступил бы точно также, пытаясь уберечь и защитить тебя. А как мужчина может уберечь от замужества на другом, особенно столь нежеланном? — спрашивала поразительно проницательная эльфийка, и я не могла не задуматься. — И даже не будь такой угрозы твоей свободе, он и тогда осмелился бы предложить тебе укрыться в самом оберегаемом и безопасном для тебя месте. А раз ты уже здесь и метка его золотится на твоей коже — преданность его будет безгранична. Ваша связь для него — благословение.

Припоминая реакцию Алейрона на разговор с вампиром, теперь смотрела на его поступки иначе. Только вот…

— Что такого в моём даре? Мне не поддаётся ни одна из стихий, всё, что я могу — лишь чувствовать и управлять живительными потоками в растениях и насекомых. Разве это почётно? Разве стоит особенного внимания и защиты всего народа?

Улыбка на лице Элкари показалась снисходительной и загадочной.

— Сила твоя дремлет, девочка. Не спеши разочаровываться. Я обучу тебя как должно, и тогда ты более не усомнишься.

Робкая надежда на схожесть хоть с кем-то затеплилась в сердце.

— Значит, вы такая же?

— Верно.

В горле пересохло, и я сглотнула непроизвольно.

— И что вы умеете? Чему смогу научиться я?

— Позволь мне раскрыться полностью, когда угроза над вашей связью рассеется, — в повинном жесте чуть склонила она голову. — Тогда всё, что ты захочешь узнать — расскажу без утаиваний. Подожди и наберись терпения, результат будет стоить любых ожиданий. Уверяю.

Прикусив губу, заметила, что ради ответа невольно подалась вперёд, и отстранилась.

— Чем же мне заниматься весь месяц?

Несмотря на жутковатые глаза, улыбка эльфийки оставалась мягкой и благодушной.

— Если желаешь разобраться в себе и собственных силах до конца — удели внимание жениху, пусть условия вашего знакомства и не выдались приятными. Позволь ему исправиться.

Представила на мгновение Алейрона в роли учтивого жениха, смутилась и опустила взгляд. Слишком странным и неестественным это казалось. Слишком неожиданная смена. Однако же убеждённость эльфийки в моих силах воодушевляла.

Я смогу научиться контролю! Перестану быть бесполезной и ущербной!

Мысль об оправданных ожиданиях отца, пусть и спустя годы пренебрежения, заставила сердце трепетать. Самоуверенные взгляды магов без капли почтения из школы встали перед глазами и исчезли. Насмешливый лик Надина сменился уважением. Я улыбнулась.

Даже если не полюблю, даже если Алейрон не воспылает чувствами — я приложу все силы, чтобы метка сияла хотя бы от влюблённости. Ведь тогда она останется? Тогда мне не придётся бегать от мести вампира и переживать о жизни близких?

Мать Алейрона протянула хрупкую ладонь.

— Не согласишься прогуляться со мной и показать на что способна? Взамен обещаю рассказать о даре и приступить к учению, не углубляясь до тайных возможностей.

Нетерпение едва не заставило вскричать о поспешном согласии. Однако вежливо кивнула и приняла руку с учтивой неторопливостью.

— С удовольствием.