Глава 18. Сады мечты

— Не заставляй себя, — проникал через сосредоточенность голос, и боль от повышенного внимания разливалась в висках только сильнее. — Пусть они указывают путь. Дай понять, чего хочешь, и они исполнят.

Разрываясь между мысленным удержанием и расширением территории сканирующей сети, пыталась воплотить наставления и жмурила глаза сильнее. Да только можно ли растения заставить понять, чего желаю?

— Открой разум, — проговорила Элкари, и тонкие пальцы легли мне на плечо. — Услышь их.

Жар от ладони разнесся по телу поглощающей волной. Кровь будто вскипела, а неведомые ранее резервы распахнулись чётким осознанием. Вся растительность вокруг замерла на миг и колыхнулась навстречу, шелестя тысячами звуков. Словно заглушенные, неразборчивые и единовременные разговоры сотен людей.

— Дальше, — шепнули над ухом, и импульс, мощнее которого не испытывала, пронёсся по телу и взрывной волной снёс границы восприятия. Точно единый организм, растения в мгновение ока передавали приказ сплетаясь корнями, касаясь листьями и раскрывая неизведанные территории с такой лёгкостью и быстротой, будто все болезненные ограничения таились лишь в сознании.

Восхищенный вздох сорвался с губ. Рука Элкари исчезла с плеча, импульс угас и замер по краям огороженной территории огромного поместья. Я распахнула глаза. И даже самой широкой улыбки не хватило бы для выражения охватившего меня счастья. Бесчисленные вопросы затерялись в ликующем хаосе.

Эльфийка улыбнулась.

— Наш дар — великое наследие самой природы, девочка, и каждое её составляющее готово раскрыться перед нами, как и сейчас, стоит только пожелать. Необъятные леса, бесчисленные травы при первой просьбе могут откликнуться на наш зов. Весь растительный мир может предоставить нам полную власть над собой, — раскрывала возможности Элкари, будто и вовсе позабыла о прежних словах сдержанности. — Да только, стоит ошибиться или ослабить влияние, — проговорила эльфийка приглушенно, не моргая и не отрывая от меня слепого взгляда белых глазниц, — цена за неумелое и глупое использование дара может стоить жизни — твоей и тысяч других.

Невольно ужаснулась.

Моя сила опасна настолько?!

Перед глазами тут же встал образ вампира, что под властью неконтролируемого страха растения разорвали на части. Сердце сжалось, рождая уверенность.

— Я никогда не стану пытаться захватить власть над всей природой, даже если это вдруг окажется мне под силу.

Элкари словно того и ожидала.

— Принимать мудрые решения — важнейшая задача для носителей дара. Запомни это, ведь ты — шептунья. В твоих силах говорить с природой на её языке, слышать её голос и нести его в мир.

Брови взлетели в изумлении.

Говорить? Слушать и нести её голос? Да я только и умею, что…, впрочем, разве мудрый наставник не знает о чём говорит?

— Почту за честь стать ею.

— Тогда до истечения месяца и я приму за радость обучить тебя основам. А теперь идём в дом. Ни к чему перетруждаться, не менее важно уметь вовремя останавливаться и наслаждаться. К тому же, у тебя есть особенный повод, — намекнула она не иначе, как на свершенную помолвку и оставленного без внимания жениха.

Натянуто улыбнулась, невольно припоминая более чем недовольное лицо суженного. Элкари двинулась по направлению к поместью.

— В самом деле, — проговорила я, вовсе не желая спешить.

— Тебе не стоит опасаться Алейрона, — вновь разгадала сомнения эльфийка. — Он никогда не обидит тебя более. Пусть по внешности ты и не принадлежишь нашему народу, но кровь твоя дороже любого чистокровного. Потому отбрось волнения — он посмотрит на тебя как на женщину достойного рода. Станет заботиться и лелеять — тебе не из-за чего переживать.

Столь кардинальные перемены вводили в смятение.

В самом деле из того холодного и безразличного воплотится в чуткого возлюбленного?

Верилось с трудом. Да к тому же…

— Почему моя кровь дороже?

Глаза с одним лишь белком на миг остановились на мне. Элкари не сбавила шага.

— Кровь одарённой превыше всего. И даже если она смешана с человеческой или любой иной — результат неизменен.

Нахмурилась.

— Смешана? В моём роду всегда были лишь люди. Без одарённости.

Улыбка эльфийки вновь приобрела оттенок снисхождения.

— Дар не покидал наш народ с зарождения. Не покинул и сейчас, будь уверена. Наша кровь в тебе сильна и течёт от родителя.

Тяжесть замедлила сердце. Худшие из догадок заполнили сознание. В горле стало сухо.

— Вы хотите сказать, что кто-то из моих родителей — эльф? — оборонила глухо, не желая верить. — Но это же…

Нет. Не может такого быть… Меня не могли подбросить. Мама не стала бы выдавать за свою… Да как такое вообще могло бы случиться? Нет, определённо не может быть, чтобы отец оказался не тем.

— Чистокровный, — без раздумий отрезала Элкари. — Совершенно точно.

Я сомкнула задрожавшие губы. Лавина детских воспоминаний нахлынула на меня и будто смыла все радужные краски.

Единственные настолько тяжелые роды матери — не от смешения ли крови? Неприятие от Надина — не подражание ли отцу? Только вот зачем он позволил оставить меня, если знал или хотя бы догадывался об измене? Так любил маму? Или, может, беременность мамы не увенчалась успехом, а я — подходящий найдёныш? Или плод измен? По матери или отцу, что желал иметь мага в роду и так радовался, когда дар во мне открылся? Но ведь и у Син он есть… Впрочем, и к маме он относится хорошо — иначе стал бы ввязываться в сомнительную авантюру с вампирами и лечить её вопреки законам? Определённо нет, если только… не промышлял ли он чем-то подобным и до моего рождения?

Думать так оказалось болезненно. Однако нежелание останавливаться даже после долгого выздоровления матери наводило на неприятные мысли.

Быть может, он не хотел привлекать внимания скандалом, что непременно разлетелся бы в обществе? Может потому его отношение ко мне всегда отдавали прохладой? А уж после того, как не оправдала ожидания сила…

Сковывающая стужа пробралась по телу от груди.

Если так, то ясно, отчего именно меня, несмотря на любовь Син, он отдал вампиру. Избавился.

— О чём бы ни задумалась — оставь это. Ни к чему травить сердце печалью. Теперь у тебя иной путь — пройди его достойно.

Крепче сжав зубы, выровняла дыхание и распрямила плечи.

И пусть даже если всё, как и думаю — не важно. Всё в прошлом. Теперь у меня другая жизнь, и я приложу все силы для её благополучия.

— Верно, так и есть.

Элкари обернулась ко мне, помолчала, будто над чем-то раздумывая, а после отвела взор и раскинула руки.

— Этот сад отныне твой, дитя. Используй его по усмотрению. Исследуй, экспериментируй со структурами, прислушивайся к шепоту дара или гуляй без намерений. Всё, что пожелаешь.

Я коротко кивнула.

— Благодарю.

Вскоре мы добрались до поместья. Совсем иного плана, нежели все виденные мной. Словно летний дом. Открытая веранда по всему виденному периметру с дощетчатым полом и тонкими резными устоями, уходящими под покатую черепичную крышу с острым коньком. Стены из отполированных тонких досок, кое-где замещавшиеся рейками с белой узорчатой тканью, казались тонкими и совсем непригодными для морозной погоды.

Бывают ли здесь зимы? Или поместье действительно исключительно для отдыха в тёплую пору?

Однако раздумывать над тайнами строения не было времени. На высоком и широком пороге перед раздвинутыми в стороны дверьми стоял, не шевелясь, Алейрон. И стоило нам подойти ближе, как он склонил голову.

— Добро пожаловать в летнюю резиденцию семьи рода Дэймла, — великодушно поприветствовал он нас, приглашающе указав на входной проём. — Прошу, проходите и ни в чём не отказывайте себе.

Его глаза, до того блестящие холодной сталью, встретились с моими. И я поразилась изменениям, едва не ахнув. Никакого равнодушие и презрения — во внимательном взгляде читалось неприкрытое уважение и… интерес?

Не ожидая такой откровенности, спешно опустила взгляд.

Всемогущий, не откажи в терпении и чистом разуме!

— Да будет так, — решила за обеих Элкари, уверенно направляясь внутрь. С короткой заминкой последовала за ней.

— Корнелия, — негромко позвал Алейрон, когда проходила мимо. Я замерла и, поборов минутное смущение, посмотрела на жениха. Он же, окончательно откинув прочь бездушную маску, мгновение молчал, будто не решаясь сказать. — Прости, что ранее позволял себе так грубо обращаться с тобой. И пусть я ничего не знал о тебе, мне всё же не стоило, — принёс он извинения с той искренностью, что, должно быть, была не свойственна ему даже в круге близких.

Отойдя от лёгкого потрясения всё ещё непривычной открытости эльфа, качнула головой.

— Хорошо, — отозвалась покорно. — Да и ваша раса в принципе не слишком-то радушна с другими. Так что ничего страшного.

Алейрон застыл на миг, скупо улыбнулся и, словно принося тем извинение, предложил руку.

— Исправлюсь.

Не переставая удивляться, вновь кивнула.

Если все эльфы такие вежливые и послушные с подобными — как я рада, что одна из них! Может даже, не придётся и стараться, чтобы влюбиться? Только ведь и он должен…

Молчаливо покосилась на спутника.

Интересно, я его хотя бы привлекаю? Сама по себе, а не из-за почитаемого дара?

Непрошеные воспоминания всех предыдущих встреч не принесли облегчения. Тихо вздохнула.

Ну и ладно. Время есть, всё ещё может измениться. Да и не все же должны влюбляться всего за несколько встреч? Постепенно — это даже лучше. Ведь так?

— Ты такая задумчивая, — не укрылось моё состояние от жениха, и я тут же растянула губы, подбирая подобающие оправдания. Но эльф не дал проявить дань вежливости. — Хочешь, приготовлю расслабляющего цветочного чаю?

— Ох, — вырвалось из меня прежде разумного ответа. — Да. Конечно. С удовольствием. Если умеете.

Он посмотрел на меня вновь как-то странно внимательно. Запоздало подумала, что, должно быть, эльфийские мужчины умеют не только ловко владеть оружием. Но…

Разве мужчины заваривают чай? Особенно гордые эльфы… особенно женщине?!

— Обращайся ко мне на «ты», пожалуйста. И да, я умею готовить.

Всемогущий, я что же, уснула и оказалась в твоих садах?