Глава 17. Часть 2

Существо приподняло косу над полом на пару сантиметров, а потом резко опустило. Каменный пол тут же покрылся сеточкой трещин и немного просел.

Увидев это, демон отчего-то слишком тонко взвизгнул, попытавшись дернуться, но его будто приморозило к месту. Страх редко посещал его, но сейчас именно он сковал внутренности демона, заставляя его затрястись словно в лихорадке.

— Не надо, — прошептала он, только сейчас осознавая, кого именно он все это время пытался убить. Раскаяния не было, только раздражение на собственную слепоту.

Может быть, кто-то иной и ввязался бы в разговор, желая послушать, что скажет в свое оправдание демон, но Смерти не слишком интересны разговоры смертных, особенно в моменты, когда она за ними приходит.

Вместо слов она просто скользнула в сознание демона, будто ум тысячелетнего существа для нее был открытой книгой, и просмотрела все, что хотела.

Сожаление? Жалость? Если бы Смерть умела чувствовать так, как дано смертным, то даже тогда ничего не ощутила по отношению к демону. Весь его путь в этом мире был усеян смертями, предательством, насилием, ложью и жадностью.

Для демона все это было вполне нормально, так как он создан таким. Вот только его пребывание в этом мире несло ощутимую угрозу всему сущему. Всему свое место.

Может быть, этому миру когда-нибудь суждено погибнуть, но точно не сейчас и не так. А вот время самого демона почти истекло — осталась всего одна крупинка и она почти упала.

Смерть взмахнула косой, отчего ледяной ветер закрутился вихрями, разбрасывая все в стороны. Бывший совсем недавно Штаридаром даже толком не понял, как существо оказалось с ним рядом. И последнее, что он увидел, это то, как черная коса хищно блеснула.

Обезглавленное тело постояло еще с пару секунд, словно еще не осознав, что жизнь для него закончилась, а потом грузно упало.

— Как думаешь, Кирин, когда придет мое время? — задумчиво спросило существо, всматриваясь в мертвые глаза демона, которые по-прежнему таращились на нее удивленно и испуганно, правда при этом немного поблекнув, словно в одно мгновение почти утратив цвет.

В этот момент время остановилось. Она почувствовала отчетливо. Казалось, на мир упала оглушающая тишина, окутав все мягким пухом.

— Твое время придет не скоро, — послышался позади глухой, чудовищно пугающий, потусторонний голос.

Даже тьма по углам, как ей показалось, забилась глубже, словно стараясь быть незаметней.

Кира медленно обернулась, стискивая свою косу в руках так, что пальцам стало больно, а недовольная дрожь, прошедшая по Кирину, дала понять, что ее оружие такое не очень приятно.

Смерть. Никто ее не видел, но каждый разумный знает, что однажды она придет за ним, чтобы прекратить его земной путь. Никто не знает, что будет после. Никто не возвращался назад, чтобы рассказать, что там, после нее. Она приходит ко всему, даже миры однажды погибают. Смерть — заключительная часть жизни. Она так же естественна, как первый крик младенца или дыхание. Единственное, что неизбежно для каждого из нас — это смерть.

Кто-то боится ее, кто-то пытается избежать, а кто-то сам, по доброй воле, шагает в ее объятия. Некоторые думают, что такие уходят из жизни раньше времени, но это не так. Она никогда не придет к тому, чье время еще не истекло. Она пунктуальна, дотошна и всегда верна себе.

Наверное, каждый видит ее так, как сам себе представляет, ведь смерть это явление, событие. Кира видела ее как высокую молодую женщину лет тридцати. Вокруг нее клубился белоснежный туман, принимающий формы то узкого платья, то безразмерного балахона, то облегал стройное тело, словно вторая кожа, сразу же снова распадаясь. Яркие, зеленые глаза на идеальном, слишком симметричном лице сияли. В них не было ни белка, ни зрачка, просто ровный зеленый цвет. Точно такие же, как у самой Киры черные волосы шелковой волной спускались за спину. Стоило Смерти сделать шаг, как волосы взметнулись, колыхаясь, словно они находились под водой. В руках она держала косу, почти такую же, какая была у самой Киры.

Они были похожи, будто сестры или как… мать и дочь.

Кира не знала, что ей нужно говорить или делать. Она понимала, что происходит что-то серьезное, но чувства ее были подавлены и ощущались как будто издалека.

— А вот мое время скоро придет, — сказала гостья, после чего ее коса распалась дымом, превращаясь в крупного ворона. — Мне многое видимо, и я давно ждала тебя, дитя.

— Зачем? — Кира позволила Кирину тоже переоблачиться в свою птичью форму. Так было правильно. Все-таки Кирин — оружие, и если ее гостья разрешила своей косе поменять форму, значит, хочет показать, что она не опасна. Оставлять Кирина в форме косы, означало бы, угрозу и недоверие. И пусть Кира не сильно доверяла Смерти, но нарываться все-таки не хотелось.

— Все имеет свое окончание. Без этого никак. Это закон, который нельзя обойти, да и не стоит. Для других именно я являюсь их концом, но и я не вечна. Скоро придет мое время. Мне нужна была та, что займет мое место. Без этого уйти я не могла. Ты моя наследница. Пока еще время не пришло, но скоро мне придется уходить, а тебе занимать мое место.

— Я могу отказаться? — спросила Кира ради того, чтобы знать точно. Не сказать, что она была слишком шокирована новостью, что-то подобное она, наверное, и подозревала, просто боялась признаться сама себе, что такое возможно. Да и доказательств толком не было, а строить предположения можно сколько угодно.

Смерть мягко улыбнулась, будто Кира сказала что-то забавное.

— Нет, — ответила она. — Кольцо выбрало тебя. Впрочем, этот выбор давно уже был предопределен, еще в тот момент, когда я создала его для поиска своей наследницы.

Кира приподняла руку, сразу же замечая, каким ярким светом горит камень в кольце. Он будто бы пульсировал, словно кто-то вложил в него крохотное сердце, которое отчетливо билось.

— Вы создали его, чтобы найти наследницу? — переспросила Киарана, пытаясь уложить все сказанное в голове.

— Верно. Вампиры — они мои спутники. Их можно назвать моими детьми или возлюбленными, как тебе больше нравится. Умирая, они приходят ко мне, оставаясь на долгое время рядом. Ты можешь выбрать кого-нибудь другого, после того, как я уйду. Ты будешь в своем праве. Когда-то один из них попросил долголетия для своей любви. Я уже тогда знала, что их союз в будущем принесет мне наследницу, которой я смогу передать свою силу и знания. Я дала ему кольцо, которое все-таки нашло тебя. А теперь мне пора. Мы еще увидимся с тобой не единожды.

— Постой! — Кира сделала шаг, протягивая вперед руку, словно пыталась схватить за ускользающий сквозь пальцы белоснежный туман. — Но как же так? Как Смерть может умереть? Разве ты не Вечная Богиня? Я понимаю, что у всего есть конец, но… но…

Смерть остановилась, глядя на Киру с пониманием.

— Ты права, сама смерть вечна, как и жизнь, и судьба, и время. А мы с тобой олицетворение. Сущности, которые на краткий миг становятся божествами. Мы несем в себе эту безликую силу, которой просто необходимо хотя бы изредка облачаться в оболочку, чтобы иметь лицо. Пока что тебе сложно понять, но чуть позже, через несколько веков, я приду к тебе для того, чтобы начать обучение и тогда ты о многом узнаешь и многое поймешь.

— А зачем ты приходила сейчас? — облик Киры медленно менялся, и пространство вокруг начало подрагивать. Время желало, чтобы его вновь запустили.

— Потому что ты впервые проделала свою работу. Я хотела увидеть это. А сейчас, прости, но мне пора. Время не терпит, когда кто-то пытается изменить его ход. И пусть оно спускает мне некоторые вольности, но злить его не стоит.

Позади Смерти прямо из воздуха соткался кто-то, облаченный в развевающийся черный плащ с глубоким капюшоном.

— Госпожа, нам пора, — сказал он, а потом чуть приподнял голову, с интересом глянув в сторону Киры.

В черной глубине капюшона блеснули алым глаза. Вампир?

— Конечно, — Смерть кивнула, а потом совершенно неожиданно улыбнулась Киры. — Скоро мы снова увидимся, дитя.

Почти сразу после этого облик Смерти с ее спутником истаял, словно был всего лишь рисунком на водной глади. А время снова пошло.

— Как ты? — к ней тут же подлетел Дамиан, во все глаза наблюдая, как и сама Кира принимает привычный ей облик.

— Все нормально, — ответила Кира и пошатнулась, буквально падая в объятия Дамиана. — Мира!

— С ней все хорошо! — успокоил ее Ждан, сидевший рядом с Мирой и проверяющий ее состояние.

Кира не поверила, так как сама видела страшные раны подруги, поэтому, чуть пошатываясь, устремилась к друзьям. К ее удивлению, на теле Миральды не было никаких ран, правда, усомниться в их еще недавнем существовании не давала порванная одежда.

Ждан оторвал взгляд от Миры и посмотрел на Киарану сияющими глазами.

— Ну ты даешь, подруга! — засмеялся он. — Черт побери, отрубила этому козлу голову, будто куренку какому-то!

— Мне кто-нибудь объяснит, что тут происходит? — послышался от двери ледяной голос замректора.

Ребята, как по команде вздрогнули, оборачиваясь. Девольдар стояла недалеко от трупа доры Гивинеи и прожигала их тяжелым, вопрошающим взглядом.

Киарана немного растеряно огляделась, ужасаясь тому, во что превратилась библиотека. Вместо полок с книгами, обгоревшие и почерневшие деревянные каркасы. От книг остался лишь прах. Пол весь потрескавшийся. Кругом сплошной хаос, это если не учитывать еще два трупа. И они посреди всего этого.

Кира не знала, как выглядит она, но вот ее друзьям явно нужен был не только целитель, но и еще и отдых. Дамиан весь исцарапанный, покрытый кровь, в обтрепанной одежде. Ждан с головы до ног обмазан сажей. Мира вообще без сознания. Наверное, только Кира выглядела нормально. Да и боль от удара об стену, терзающая еще недавно бедро и плечо, прошла.

В этот момент, смотря на тех, кто рядом с ней, Кира отчего-то подумала, что каждый из них кого-то олицетворяет.

Ждан — это жизнь. Он горит, дает тело, заставляет всех улыбаться. Он теплый, искренний, но, как и жизнь, может быть вполне жестоким. Как и его стихия. Огонь может согреть, дать надежду, а может сжечь до дотла, оставив горсть сожалений и боли.

Мира — само время. Прошлое, настоящее, будущее. Она, казалось бы, ко всему безразлична, словно есть она, и есть все остальное. Она бывает безжалостной в своих высказываниях, но иногда заставляет счастливо улыбаться. Сумасшедшая Мира — сумасшедшее время.

Дамиан — воплощение судьбы. Он всегда был рядом, будто не желая покидать ее ни на миг. Он всегда смотрел на нее так, словно давал понять, что, даже если весь мир от нее отвернется, он останется рядом с ней. Дамиан — ее судьба, ее единственный спутник.

А она сама — смерть. Неизбежная и совсем не вечная, что ее даже немного радует.

— Я спросила: что тут произошло? — повторила вопрос Девольдар, хмурясь сильнее. — Вам нужен целитель? Да отомрите вы уже!