Глава двадцать девятая. В плену
Не рой соседу яму, а то он использует ее как окоп.
Михаил Задорнов
Сегодня второй день, как сижу в изоляции. Та комната, в которую меня поселили против воли, напоминает дом терпимости: темно-красные стены, на окнах решетки и красно-розовые шифоновые шторки с золотой вышивкой, такого же цвета покрывало и постельное белье, над кроватью - зеркальный потолок.
Вчера вечером пришла в себя в этой комнате. Хорошо еще, что в своей одежде. У меня в руке крепко зажат черный продолговатый камень, так и не скажешь, что это накопитель. За окном было темно, потому не смогла рассмотреть, где я нахожусь. Волновал меня еще один вопрос: как я очнулась в руках Даромира, будучи в своем обличии. Кулон, что некогда висел на груди, превратился в расплавленное нечто, а на груди остался небольшой ожог, от которого к утру не осталось и следа. Только сегодня утром ко мне в комнату вошла неразговорчивая светло-русая девушка в светло-сером легком платье, принесла разнос с фруктами, творог, чай и одежду. Бросая из под длинных черных ресниц любопытствующие взгляды на меня, поставила разнос на небольшой столик, возле которого было разложено множество розовых подушечек и валики, положила на кровать платье и быстро покинула меня. Услышала только, как в двери несколько раз повернулся ключ, значит, я не в гостях. Осмотрев то, что мне принесли, приняла решение в это не переодеваться: нежно-розовое полупрозрачное платье с большим вырезом на груди и по бокам. Мысли о борделе не покидали меня, но после того, как посетила ванную, эта идея укоренилась. Темно-бордового цвета комната с небольшим ступенчатым бассейном, огромное витражное панорамное окно, зеркало практически на всю стену, в позолоченной раме, небольшие светильники на стенах - я бы, наверное, такой интерьер назвала одним словом: развратно-красиво. Быстро умывшись, решила покинуть сию комнату, а так же стоит подумать, как навсегда оставить сие прибежище.
Удобно умостившись на подушках у столика с завтраком, решила разобраться с родовой магией, думаю, в самое ближайшее время она мне пригодится. Откинув не прошенные и волнительные мысли про своих спутников, очень быстро вошла в медитативное состояние. Ярко-желтый цвет магии, словно солнечные лучики расходились, они освещали темно-синие линии, которые струились по венам вместо крови, отчего те казались ярко-голубыми. Затем я взываю к родовой магии и огню, чувствую, как по венам, словно волна, заструилась энергия. Приоткрываю глаза: мои руки горели ярко-синим цветом, словно два факела, я бы даже сказала неоново-синим. Как завороженная, я смотрела на горящие пальцы, пока не слышала, что к двери кто-то подошел. А поворачивающийся ключ стал для меня сигналом. Медленно, как и учил Огнедар, втянула в себя магию. И успела как раз вовремя: темная деревянная дверь отворилась, на пороге моего заточения стоял довольно высокий симпатичный парень крепкого телосложения, темно-русые волосы волнами лежали на крепких плечах, длинные пушистые ресницы, с ясно-голубыми глазами, немного пухлые как для парня губы, в светло-серой рубашке и брюках. Его можно было бы принять за ангела, сошедшего с небес, если бы не цепкий и внимательный взгляд, словно у Цербера. На губах гостя заиграла издевательская улыбка:
- Меня ждала, дорогая, чтобы переодеться, - вот удивление ничем не смогла скрыть: мои брови непроизвольно поползли в вверх и остановились бы где-нибудь там, на макушке, если б могли. Пересилив свою неприязнь и оторопь от наглой фамильярности незнакомца, ответила:
- Молодой человек, не знаю, кто вас воспитывал и где, но для начала, когда входите в помещение к незнакомому человеку, пусть он и в заточении, стучатся, здороваются, потом представляются. Для приличия можно, конечно, поинтересоваться, как мое здоровье и нравится ли мне здесь. Но я так думаю, вам это совершенно не интересно.
- Ты права, мне это не интересно, - незнакомец прошел в комнату, вальяжно закинув ногу на ногу, умостился напротив меня на кровати. И вот тут я узнала голос незнакомца - это был один из тех, кто, как я поняла, напал на нас в Грасионе.
- Ну, так хоть имя своего заточителя я могу узнать?
- Дорогая, ты в гостях, - с издевательской улыбкой парировал незнакомец.
- В гостях не запирают.
- Скоро мы поженимся, и ты сможешь спокойно гулять по дворцу - спокойно ответил тот, с кем замужество в мои ближайшие планы не входило, если я и задумывалась о свадьбе, то явно не с ним. Руки немного тряслись, и, чтобы скрыть нервозность, стала крутить на безымянном пальце кольцо. Перевела взгляд на серебряное колечко; есть идейка.
- Вы не представились, и я не знаю, как к вам обращаться.
- Горобей, - коротко ответил мужчина. “Ну, ладно, Воробей”.
- Горобей, понимаете, но я уже замужем, - поиграла пальчиками правой руки фактически перед самым носом мужчины. Наверное, я уже чувствовала бы себя победительницей, если б не одно «но» - мужчина громко засмеялся:
- Думаю, ты скоро станешь вдовой, дорогая, - от слова “вдова” сердце, казалось, перестало биться, а душа не верила в сказанные слова, мозг отказывался работать. Хотелось скрутиться калачиком и громко завыть. Потом буду плакать, бери себя в руки: я еще не замужем, чтобы становиться вдовой, и не планирую ею становиться даже в самое ближайшее время. Мужчина внимательно наблюдал за моей реакцией, и на сто процентов уверена: от его взгляда не ускользнула моя реакция.
- Даже так? - смогла выдавить из себя, разозлившись на себя, на глупую бабью реакцию, на оппонента. - Мне позволено будет проститься? И какова моя участь во всем этом? - решилась на главные вопросы. С лица мужчины исчезла издевательская улыбка. Одной рукой он взял меня за подбородок и твердым голосом сказал:
- Думал, играть будешь, нет, не безразличен тебе демон. Он так рвался тебя защищать, но не смог, и с этими мыслями он умрет. А ты, дорогуша, родишь мне наследника, чтобы я стал полноправным князем. Не правда ли, прекрасная комната для нас?
- Не нахожу её привлекательной, - выдавила из себя, мне едва удавалось сдерживать себя сознание снова и снова уходило во тьму, открывая дорогу чему-то страшному и неизведанному.
- Здесь жила моя любимица, пришлось переселить ее в другую, более достойную для будущей княгини комнату, - значит, и моя судьба предрешена.
- Наложницы, - окинула еще раз взглядом комнату. - А наместник князя как, не против?
- Дядя против, конечно, но он так тебя ждал, все уши прожужжал о предсказании, — значит, дядя.
- Мне позволено с мужем проститься? - повторно задала вопрос, стараясь контролировать себя, свои эмоции и желания. От образа, где я перегрызаю глотку наглому хаму, по телу проходит сладкая истома. От чего и страшно и воодушевляюще.
- Позволю. Ты не притронулась к еде, - отпустив мой подбородок, заметил мужчина.
- Не голодна. Ну так что, когда идем? - с каждым словом было всё сложнее себя контролировать, казалось, еще чуть- чуть и я сорвусь.
- Сначала поешь, - та настойчивость, с какой говорил мужчина, заставила задуматься, а не подмешано там что-то.
- Поем, когда вернусь.
- Не советую ставить мне ультиматум, дорогуша!
- Ты обещал, - настаивала я на своем. - Иначе не видать тебе ни меня, ни наследника, а как это сделать, я знаю, - внесла последний аргумент.
- А ты не так покладиста, как хочешь казаться, - наклонившись практически к моему лицу, произнес мужчина. - Может, я и подумаю оставить тебя в живых, а будешь паинькой, возможно, сделаю своей женой, - от металлического вкуса собственной крови пришла в себя. - Ладно, пошли .
Обув быстро ботинки, я была готова. Окинув меня оценивающим взглядом, Горобей произнес:
- У тебя красивые ноги, но я больше люблю, когда женщина в платье, - люби хоть кота облезлого, мне до лампочки, веди. Но выдавив улыбку, сквозь сжатые зубы произнесла:
- Я запомню, - на лице мужчины проскользнула только легкая ухмылка; мне казалось, что он практически ведает мои мысли и знает дальнейшие действия. Нужно постараться его переиграть.
Как я и думала, за дверью находился охранник. Такой себе бритоголовый шкаф, два на два, словно сошедший из дешевых фильмов про девяностые. Воображение рисовало каменные стены, подвальное помещение, паутину, висящую на серых, холодных стенах, словно новогоднее украшение. Я понимала, что это всего лишь моё разыгравшееся воображение, ведь меня поместили в бывшие покои фаворитки, но от этого ощущения избавиться не могла. Тем временем мы вышли в белоснежный коридор с большими арочными окнами, белыми мраморными колоннами; зеленые мини-деревья в коричневых горшках, небольшие диванчики с мягкими разноцветными валиками и золотыми кисточками.
- Нравится? - как-то незаметно рядом оказался Горобей.
- Врать не буду, симпатично, - только муторно от всего.
- Но? - допытывался мужчина.
- Мне здесь не нравится, и я бы предпочла подвал с крысами, - выплюнула в последние слова мужчине в лицо. Сильно схватив меня за локоть, мужчина практически прошипел:
- Я могу и не быть таким добрым, дорогуша, а с подвалом я тебя сейчас познакомлю!
Вот, что тебе стоило, Кира, промолчать?! Больше всего я переживала, что он не отведет меня к Даромиру. Так и держа меня за локоть, ускоренным шагом мы направились к лестнице из темного дерева, ведущей вниз. Внутри него все бушевало, страх отсутствовал, но это чувство заменяла злость, граничащая с отчаянием. С каждым пролетом вниз надежда, что увижу Даромира, увядала. Еще беспокоило, что я совершенно не чувствую Яна. А от мысли, что это все из-за меня, на душе было тошно.
Вадим попал в этот мир из-за меня, я лишила его родителей, Даромир может умереть опять же из-за меня, с Яном не понятно что, с остальными тоже и все это из-за меня.
- Где мы? - решила задать вопрос, чтобы отвлечь себя от разрушительных мыслей.
- На моей половине дворца, - коротко ответили мне. Если это его половина, значит, в другой половине дворца обитает сам наместник. Надежда встретить по дороге хоть одно живое лицо провалилась с треском. Как я себе и представляла: каменные, серые, холодные стены, только без паутины; мы остановились возле деревянных, обитых кованым железом, темных дверей.
- Готова встретится с мужем? - поинтересовался у меня мужчина. От его слов душа замерла, сердце готово было выпрыгнуть из груди. В ожидании уставилась на заветную дверь. Прошли доли секунды, которые показались мне вечностью. - Надо же, он тебе, действительно, не безразличен. Встречай любимого, дорогая, - от его «дорогая» меня уже начинало коробить. Дверь отворилась, казалось, мир рухнул: мой сильный, гордый, благородный демон в сыром помещении, в порванной темно-синей рубашке, прикованный цепями, был без сознания; рядом с ним на цепи лежал Ян. При виде нас семаргл поднял голову. Тепло и радость, исходящие от друга, подбодрили меня. ”Я вытащу вас, обязательно”.
- Что с ними? - прошептала, еле справившись с комком в горле.
- Это специальный материал, с помощью которого усмиряют взбунтовавшихся демонов. Кстати, чем дольше сидит существо, тем быстрее покидают его жизненные силы. Так что попрощайся, дорогая, с мужем.
Почти безжизненное бледное лицо Даромира, слипшиеся темно-рыжие волосы, которые словно потеряли свой блеск, закрытые глаза и едва прерывистое дыхание - вместе с ним жизнь покидала и меня. Разве я захочу жить, если его не будет. Нет! Сделала пару неуверенных шагов, когда меня снова схватили за руку:
- Нет, дорогуша, прощайся здесь. А знаешь, у меня идея - мы сделаем твоему демону: подарок я возьму тебя прямо здесь, у него на глазах, - веки дрогнули, и из-под пушистых ресниц на меня смотрели почти блеклые серо-зеленые глаза: сожаление, нежность, боль, любовь - все смешалось в этом взгляде. Нет, любимый, я не дам тебе умереть! - Развлечем напоследок твоего муженька?
- Развлечем, - ответила с холодной улыбкой, призывая все стихии, но откликнулись только две.
- Что, призываешь стихии? Вот только, дорогуша, ничего у тебя не получится, - глядя в холодные голубые глаза, с издевательской улыбкой поднимаю руку, охваченную красным с голубыми всполохами огнем.
- Сомневаюсь, «дорогуша», - приторно-сладким голосом произнесла с издевкой. - Ты сейчас снимаешь металлические браслеты с моего мужа и семаргла, понял? А иначе я погребу под завалами нас всех. Меня ничего здесь не держит, поверь, - для пущей убедительности выбрала в середине стены точку, бросила шар. Стена задрожала, а вместе с ней и стены замка. Как там говорил Аристотель? Дайте мне точку опоры, и я переверну весь мир. Не давая мужчине времени для нападения, в левой руке сформировала огненный шар. - Ни-ни, даже не думай. Следующий такой удар, и здесь все обрушится. Выбирай.
- Ты не выйдешь отсюда живой, - это была второстепенная проблема, как нам выйти, а также вывести Даромира. Радует, что Ян в хорошем состоянии.
- Возможно, не спорю, но очень уж хочется увидеть тебя в кандалах. Так что не тяни, удовлетвори женщину, ты ж этого хотел, - медленно обходя меня по дуге, мужчина подошел к Даромиру. Внимательно слежу, чтобы он не причинил вреда моему демону. Медленно, словно испытывая мое терпение, Горобей расстегнул металлический ошейник и взялся за руки. Когда все было снято, мой демон от бессилия упал. Старалась не обращать внимание на Даромира и на свои желания броситься к нему, обнять и поддержать; дело оставалось за малым: - А сейчас пристегнул себя!
- Я не протяну и пары часов, дура, я — человек, - ох, как мы переживаем за свою жизнь! Вот же падальщик: чужая жизнь и гроша не стоит, а своя - цена.
- Не думаю, что многие будут горевать по тебе, живее давай, - медленно мужчина пристегнул одну руку. Вижу, что у него не получается пристегнуть вторую руку. Немного неуверенно приближаюсь, встаю сбоку, чтоб у него не было возможности меня схватить. - Ложи руку, я сама, - не с первого раза, но мне удалось справиться со сложным замком. Один обезврежен. Быстро расстегиваю ошейник семаргла. Ян понимает, что не время для ласки; только шершавым теплым языком лизнул меня в щеку.
- Я тоже рада, что ты жив, но нам нужно помочь Даромиру и вытащить остальных, - погладила семаргла по мягкой шерсти.
- Ты не получится, - с издевкой заметил Горобей. Знаю, что может не получиться, и это бесит! А Даромиру нужна помощь.
- Лучше ответь, как ты узнал про меня и про то, когда и где мы будем? - задала интересующие меня вопросы, а сама беглым взглядом осматривала помещение.
- Да что тут знать, Святозару давно уже волхв предсказал явление наследника, и то, что он передаст власть. Да и про семаргла предсказал, а так же где и когда это будет. Только мы опередили дядю, - обнаружив то, что искала (ну хоть так отомщу! От этой мысли всё внутри ликовало), взяла нужный предмет и, играючи с ножом, подошла к субъекту. - Ты в своем уме? - возмутился мужчина, переходя на визг.
-Ты себе не представляешь, насколько, - с улыбкой сказала в ответ, молча разрезала одежду, оголяя хорошо натренированное мускулистое тело. Ладно, поиграли и хватит!.. Посмотрела на Даромира, который фактически был без сознания, опустилась рядом с ним на колени, гладила по густым волосам и тихонько звала любимого мужчину:
- Даромир, любимый мой, вернись ко мне, прошу тебя, помоги мне вывести нас, - знаю, что раскисать нельзя, молча глотала непрошенные слезы. Мне казалось, что вот-вот, и он откроет глаза, но этого не происходило, только размеренное дыхание говорило о том, что он ещё жив. Сколько прошло времени, не знаю, для меня прошла, наверное, вечность, прежде чем Даромир приоткрыл веки. Неописуемые чувства: ликование, нежность, слезы радости... Несмотря ни на что, я стала покрывать лицо любимого нежными легкими поцелуями, шепча: “Прости меня”.
- Тихо, душа моя, все хорошо.
“Хорошо, конечно, пока я тут без сознания лежала, так и поверила”. Помогла Даромиру подняться, придерживая любимого, собирались идти к двери, когда взгляд демона скользнул на голого Горобея. Ничего не говоря, любимый посмотрел на меня с молчаливым вопросом.
- Обещаю, это последний голый мужчина, которого я вижу, - постаралась сгладить ситуацию. Но, кажется, вышло не очень. - Я люблю только тебя, и никого больше так наказывать не буду, только тебя, - последнее добавила на ушко. У двери призвала магию, приготовившись к битве, ступили за порог комнаты.
- Ну, здравствуй, девонька! - с сомнением, удивлением и неверием произнес седовласый мужчина.