Глава 21

Внедорожник заезжает во двор и плавно смещается правее, замедляясь. Останавливается вдоль бордюра, прямо перед подъездом тёти.

Казалось бы, всего лишь одна маленькая просьба от брата — отвезти книжки его другу. Думала, уложусь в час, максимум полтора. А пока туда-сюда каталась, уже стемнело. И чувствую себя совершенно вымотанной — сегодня было слишком много переживаний.

Дмитрий приглушит мотор, и его голова плавно поворачивается в мою сторону.

— Сейчас здесь разберусь, потом за твоими вещами поедем.

— Так мои вещи здесь. Я у тёти живу.

— Ты от семьи съехала? — удивлённо переспрашивает. — Неужели терпение наконец-то закончилось⁈

Я тяжело вздыхаю, полностью игнорируя его попытку разрядить обстановку шуткой. Поднимаю руку и показываю пальцем на синяк, расплывшийся на моей скуле. Дима, уловив намёк, хмурится.

— Кто?

— Папа, — тихо отвечаю я. — За то, что залетела.

Дима вспыхивает просто мгновенно. Глаза расширяются, а челюсть напрягается так, что видны выступающие вены на шее.

— Вообще охуел, что ли⁈ — рычит он. — Убью тварь…

— Дим, успокойся. Он в полицейском участке.

— Так я могу его достать. Вообще не проблема!

Услышав это, я резко шиплю в его сторону:

— Второе моё заявление забрать хочешь?

— Насть… — начинает он, но я грубо перебиваю, не давая ему закончить.

— Для меня принципиально важно, чтобы он отсидел эти пятнадцать суток. Пусть посидит, подумает. Просто… не лезь!

Да, это я написала заявление на отца. Игорь говорил, что всегда готов помочь, вот я и решила воспользоваться его предложением.

Он так искренне переживал за меня. Постоянно спрашивал, как я себя чувствую. Сам отвёз в травмпункт для снятия побоев. Даже шоколадку для поднятия настроения купил! А вчера вот отписался, что папа у них в отделении…

Мама с утра звонила. Спрашивала, писала ли я заявление на папу. Но как только она начала плакать и причитать, я сбросила звонок. Сестру вообще заблокировала, чтобы она лишний раз не трепала мне нервы.

— Надо было не к ментам идти, а мне позвонить, — ворчит Дима. — Я бы тебя сразу забрал.

— Поэтому я и позвонила не тебе.

Я лишь слегка улыбаюсь уголками губ и выхожу из салона машины. Оборачиваюсь, только сейчас замечая внедорожник, припаркованный прямо за нами. Рядом с ним стоят двое крупных мужчин в одинаковой чёрной форме, с пистолетами в кобурах.

— Ждите здесь, — бросает Дима им, беря мою ладонь в свою.

Мы вместе направляемся к подъезду, затем поднимаемся на лифте. Я ловлю себя на том, что волнуюсь заметно сильнее, чем, когда мы ехали сюда. Смотрю прямо перед собой, контролирую дыхание. Особенно, когда открываю дверь ключом, который мне дала тётя.

Едва переступаю порог, как из глубины квартиры раздаётся громкий вопрос брата:

— Настя вернулась???

Через несколько секунд из кухни появляется тётя Света. Она улыбается мне и громко отвечает ему:

— Да!

Её взгляд скользит за мою спину и резко наполняется тревогой, потому что следом за мной в квартиру входит Дима. Я слышу, как он закрывает входную дверь.

— Дмитрий… — выдыхает тётя. — Вы помирились?

Он фыркает, словно раздражён.

— Вроде того.

И, не стесняясь, уверенно направляется вглубь квартиры.

Я следую за ним, стараясь не отставать. Останавливаюсь рядом, когда Дима замирает в дверном проёме. Прослеживаю за направлением его взгляда.

Даня сидит спиной к нам, уставившись в монитор. Наушники на его голове переливаются неоновыми огнями в полумраке, а его рука активно двигает мышку, управляя персонажем в стрелялке.

Внезапно экран становится серым, и Даня с досадой хлопает по столу.

— Да чтоб тебя!

Дмитрий тихо хмыкает. Смотрит на меня несколько секунд, затем кладет ладонь мне на плечо. Медленно, словно гладя, ведёт рукой вниз.

— Мы с ним пообщаемся, — голос у него необычно мягкий. — Пожалуйста, начинай собирать вещи.

Он аккуратно отодвигает меня в сторону и заходит к Дане. Дверь за ним закрывается, и уже через секунду слышен отчётливый щелчок замка.

Я стою в коридоре, чувствуя себя совершенно потерянной. Вещи? Какие вещи? Большая часть так и лежит в сумке, нетронутая. Всего два дня здесь, и вот опять — переезд.

Дмитрий выходит из комнаты брата через десять минут. Одной рукой держит Даню за шкирку, в другой — спортивную сумку.

Тётя Света встаёт поперёк коридора. Её руки раскинуты в стороны, в глазах — паника.

— Сына не отдам!!!

— Светлана, не переживайте, — успокаивает Дима. — Он к нам на работу выходит. Сам вызвался, молодец. Хочет повзрослеть.

— На какую ещё работу⁈ — тётя в недоумении. — У него же нога сломала! У него университет! Он же ещё учится…

Даня, опираясь на костыли, выдавливает из себя улыбку.

— Мам, всё хорошо. Я так решил. Не переживай.

Но тётя даже слушать его не хочет. Она буквально лезет ему навстречу, мешая уйти. Руки цепляются за сумку, которую Дима крепко держит, не отдавая. Тётя даже пытается ругаться с ним, что для неё вообще нехарактерно. Обычно с рыжими она такая… сдержанная, уступчивая. А тут — как будто с цепи сорвалась.

Помню, когда Даня в первый раз попался, она говорила, что в случае чего сделает вид, что не знает его. Но как только запахло реальной опасностью — тут же бросилась на защиту. Какой бы строгой не старалась казаться тётя, она очень любит его.

И это так… завидно. У меня такого нет. Нет человека, который бы так, без всяких условий, встал бы на мою защиту. Даже если я сама виновата.

Двери лифта закрываются, и мы втроём оказываемся в тесной кабине. Тишина давит, наполняя пространство невысказанными словами и напряжением.

Я смотрю прямо перед собой, стараясь не встречаться глазами с братом. Но чувствую, как взгляд Дани прилипает ко мне, словно магнит. В нём столько боли, столько раскаяния, что хочется отвернуться. Невыносимо виноватый взгляд.

— Насть, ну прости… Ну…

Я не могу сдержать кривой усмешки, которая тут же сменяется гримасой боли. Резко поворачиваю голову к нему:

— Ну от тебя… Серьёзно? Я же тебе доверяла!

Даня поджимает губы, его плечи опускаются, и он виновато склоняет голову.

Обида жжёт изнутри, подкатывает к горлу. Глаза предательски щиплет.

Мой лучший друг, мой брат… Как он мог? Мы же с самого детства были не разлей вода, всегда поддерживали друг друга. Первый раз — ладно, можно списать на глупость, на дурацкое стечение обстоятельств. Я сама в это ввязалась, сама согласилась на свидание с этим… бандитом. Но теперь… как так можно было? Как он мог так подставить меня⁈

Дима передает моего брата с вещами своим людям. Отдаёт какие-то короткие распоряжения, параллельно убирая мою сумку в багажник своей машины.

Внедорожник чуть покачивается, когда он садится за руль. Прижимает телефон к уху плечом, а руками уверенно крутит руль, разворачиваясь.

— Лёх, к тебе там парня сейчас привезут. Оформи новобранца. Посели, покажи всё… Нет, тренировки он начнёт месяца через два, у него нога сломана. Пусть пока инструктаж проведут, по теории усиленно гонять начнут… — рыжий мельком смотрит в мою сторону. — Ага. Будущий родственник мой.

Мелкий, моросящий дождь оседает на лобовом стекле, размывая очертания дома. Я выхожу из машины, оглядываясь вокруг.

Передо мной двухэтажный кирпичный дом. Строгий, но в нём есть что-то притягательное. Территория ухоженная, просторная, с аккуратной парковкой, где уже стоят три машины, включая внедорожник Димы. Места ещё предостаточно.

— Под дождём не стой, — слышу голос Димы. — Заходи, там открыто.

Дождь капает всё сильнее, и я, не дожидаясь его, быстрым шагом направляюсь к дому. Переступаю порог и замираю, словно вкопанная.

Прямо передо мной, в центре прихожей, стоит… Ржавый. Старый мужчина с копной рыжих волос, словно выцветших от времени, добродушно улыбается мне.

— Добро пожаловать в семью.

Не успеваю осмыслить эту неожиданную встречу, как слышу быстрые, топающие шаги по лестнице. Антон буквально несётся вниз и весело выкрикивает:

— Вэлком ту хелл!!!

«Только не это…»

Сердце начинает биться быстрее, и я невольно делаю шаг назад. Сглатываю комок в горле.

— Нет… — шепчу, качая головой. — Нет-нет-нет…

Инстинкт самосохранения берёт верх. Я разворачиваюсь, пытаясь сбежать, но тут же врезаюсь в Диму, который только что переступил порог. Он мгновенно ловит меня в кольцо рук, крепко прижимая к себе.

— Что случилось?

— Ты… успокойся, — раздаётся за моей спиной голос Ржавого. — Всё будет хорошо. Мы дома никого не убиваем.

— Ага. Никого, — вторит ему Антон, заливаясь смехом.

Я оглядываюсь на него, пытаясь понять, что здесь смешного. В этом доме действительно кого-то убивали? Неужели его отец солгал?

— Добро пожаловать в дом. Ты в безопасности, — с нажимом говорит Ржавый, но как-то по-доброму. — Пойдём, познакомимся. Пообщаемся…

Он мягко забирает меня из объятий своего сына и ведёт куда-то. Я успеваю лишь мельком взглянуть на Диму, на его ободряющую улыбку, прежде чем мы оказываемся на кухне. Современный ремонт, пространство разделено визуально на обеденную зону и зону для готовки.

— Присаживайся, — вежливо предлагает. — Что будешь? У нас всё есть.

Я опускаюсь на стул.

— Чай, если можно.

Лёгкий озноб пробегает по коже, хотя температура в комнате вполне комфортная. Наверное, это нервы. Рядом с рыжими, особенно когда их так много, я чувствую себя не в своей тарелке.

Глава семейства сам наливает мне чай. Ставит передо мной кружку, а себе достаёт бутылку коньяка. Две рюмки — обе наполняет до краёв. Поднимает одну, глядя мне прямо в глаза.

— Ну, за знакомство.

— Я не пью, — неловко улыбаюсь. — Я же беременная.

— Чай же у тебя есть, — усмехается он, чокаясь моей кружкой, и залпом осушает рюмку.

Я делаю глоток горячего чая, краем глаза замечая движение у двери.

Антон заходит на кухню и плюхается на стул прямо напротив меня, по другую сторону от своего отца. Сразу тянется ко второй рюмке, но Ржавый резко хлопает его по тыльной стороне ладони.

— Это Диме. Тебе уже хватит.

— Да этот зануда всё равно не будет пить, — обиженно морщится.

— За своего ребёнка будет. Хочешь выпить? Составь девочке компанию и налей себе чай.

Антон вздыхает и, к моему удивлению, сам идёт к чайнику.

В моей семье такое представить было невозможно. Мама всегда была в вечном движении: то отцу чай поднесет, то хлеба нарежет, то на стол накрывает. А тут… он сам. И его отец, Владимир Леонидович, тоже сам мне чай приготовил и подал. Это так… непривычно.

Я оглядываюсь по сторонам, пытаясь понять, где же мама Димы. Где моя будущая свекровь?

— Как зовут? — спрашивает Ржавый, снова наполняя свою рюмку.

— Анастасия.

— Владимир Леонидович. Для вас можно просто «папа». Всё-таки одна семья теперь.

Наступает неловкая пауза. Отец Димы чуть хмурится, внимательно разглядывая моё лицо.

— Ты не служила. Ну, логично, — примирительно кивает сам себе. — И не стреляла, наверное, да?

Я отрицательно качаю головой.

— Боевые искусства? Хотя с такими руками… — задумчиво продолжает он. — Может быть, спорт?

Я чуть прищуриваюсь и снова качаю головой.

— Не особо.

Отец Димы тяжело вздыхает, и в его взгляде появляется оттенок разочарования.

— Тогда поговорить нам с тобой не о чем.

— Ну, наверное, я… пойду, — медленно, без резких движений поднимаюсь со стула. — Не хочу отвлекать вас от дел…

— Стоя-ять.

Мы с Антоном синхронно замираем. Наши взгляды мельком встречаются, словно мы пытаемся понять, кому адресована эта команда.

Всё-таки мне, да?

Я оборачиваюсь и встречаю взгляд мужчины с суровым, немного насупленным выражением. Его глаза пронизывают меня, и я тихо спрашиваю:

— Что?

— Нам надо говорить. Мы же всё-таки… Ты новый член семьи. Некрасиво… Нехорошо, когда я тебя не знаю. А ты меня не знаешь. Надо налаживать контакт. Сядь.

Вот ведь… командир! От одного сбежала, так второй на голову свалился.

Антон возвращается к столу с двумя тарелками. Игриво подмигивает, пододвигая один из кусков пирога ко мне. Пьет чай, с интересом наблюдая то за мной, то за своим отцом, словно предвкушая, что будет дальше.

«Не отпускаете вы меня, да?»

С тяжестью опускаюсь обратно на стул.

— Ну ладно… — вздыхаю. — Вы же с женой как-то общаетесь?

Вилочкой осторожно отколупываю кончик пирога. М-м-м… лимонный. Вкусно!

Ржавый смотрит на меня ровно, без тени эмоций.

— Конечно, общался. Когда она была жива, — спокойно отвечает он. — Только её уже давно нет.

Ох, вот оно что. Вдовец.

Сердце сжимается от внезапного сочувствия.

— Простите, я не знала.

Сама не замечаю, как постепенно становлюсь к нему мягче, перестаю быть такой строгой и настороженной. Уже сама думаю, как бы найти точки соприкосновения.

— У вас же… дочь есть? — вспоминаю я. — Вы же с ней как-то контактируете!

Владимир Леонидович вдруг заливается смехом.

— А ты с ней не знакома, сразу видно! — весело произносит он. — Дочка у меня что-то среднее между Антоном и Димой. Вот где-то между.

— Но она же девочка!

— Да, она мой ангелочек, — мило улыбается он, и в его глазах мелькает нежность. — Я её и драться научил, и стрелять…

Понятно. Ещё одна из «рыжих».

— Васька классная, — раздаётся голос Димы. — Я думаю, она тебе понравится.

Я поворачиваю голову и смотрю, как он заходит на кухню.

«Ну наконец-то!»

Дмитрий плюхается на стул рядом со мной, расслабленно откидываясь на спинку.

— Бать, не знаешь, когда они к нам собираются?

— В пятницу, — отвечает Ржавый, подвигая к нему вторую рюмку. — Послезавтра, получается.

Звон стекла разносится по комнате, когда они чокаются. Дима одним глотком осушает рюмку коньяка и выдаёт, как бы невзначай:

— Отлично. Тогда на выходных и распишемся.

— Как? — почти подпрыгиваю на месте. — Так скоро???

— А чего откладывать? — усмехается Владимир Леонидович. — Деньги у нас есть, всё есть… Что ты хочешь там готовить? Там у тебя уже всё готово. Ты беременная. Поздно.

Дима кладёт руку на спинку моего стула, легко приобнимая меня и наклоняется ближе.

— Что ты переживаешь? — его голос звучит нежно, с какой-то убийственно спокойной уверенностью. — Ты и так красивая. Но если надо, весь салон красоты только на тебя работать будет. Сыграем маленькую свадебку. Стол для ребят накроем… Всё устроим на высшем уровне.

Сердце бьётся быстрее. В голове сумбур и паника.

Я даже не успела толком осознать беременность, а они уже планируют свадьбу. Это слишком быстро, слишком внезапно… Я чувствую себя загнанной в угол, как будто меня лишили права голоса.

— Каждая девочка переживает за свою свадьбу. Не так ли? — весело подхватывает глава рыжих, обращаясь к Диме. Как будто издевается!

— Ага, — хмыкает Антон. — Особенно, если она её не хочет.

— Хочет-хочет, — уверенно парирует Дима. — Просто пока не знает об этом.