Глава 22

Дмитрий

— Я тебе полки освободил. Если не хватит места — завтра ещё что-нибудь уберу. Два верхних ящика в комоде тоже твои.

Настя стоит посреди комнаты, внимательно оглядываясь. Пальцами заправляет прядь длинных волос за ухо, нижнюю губу прикусывает — видно, что напряжена, волнуется. Весь вечер она такая, будто на иголках.

— Обустраивайся, отдыхай… — говорю, раскинув руки. — Я поехал.

Она резко поворачивается ко мне.

— Ты куда⁈

— На работу. Я же дёрнулся, ещё не все дела закончил.

Только делаю шаг, собираясь уйти, как резко чувствую резкий, сильный захват на бицепсе. Её пальцы впиваются в кожу, ногти царапают.

— Не бросай меня с ними!

Я удивлённо смотрю на руку, которую она так крепко сжимает, потом в её голубые глаза. Они блестят как-то странно, влажно… Плакать собралась, что ли?

— Ты чего? — спрашиваю как можно мягче. — Боишься их, что ли?

— Твой отец сегодня хотел меня убить. Брат вообще в лес увозил. Я им, мягко говоря, не доверяю!

— Зато им доверяю я, — парирую. — Насть, тебя здесь никто не обидит. Это самое безопасное место, которое я знаю.

Она упрямо смотрит на меня, не отпускает. Наоборот, сжимает сильнее, умоляя взглядом остаться. В её глазах столько страха, столько беззащитности, что я понимаю — сегодня я никуда не поеду.

Беременная… Ей нельзя нервничать. А она сегодня неплохо так настрессовалась. Так пусть хоть вечером отдохнёт. Если со мной ей спокойнее — ладно, пусть будет так. Честно говоря, мне даже приятно, что я ей нужен. Что могу дать ей это чувство безопасности.

— Хотя бы в душ меня отпустишь? — улыбаюсь.

Настя кивает, и её пальцы разжимаются, отпуская мою руку. Я ухожу в ванную. Ополаскиваюсь в душе, стараясь быть максимально быстрым, чтобы не заставлять её ждать.

Возвращаюсь в комнату, и что я вижу? Она уже спит!

При включённом свете, словно просто прилегла на минуту, пока ждала меня, и случайно отключилась. Сумка с вещами лежит неразобранная, но она переоделась — футболка другая, штаны с белыми зайками. Немного по-детски, но прикольно выглядит.

«Похоже, я тут не особо-то и нужен…» — усмехаюсь про себя.

Вырубаю свет, аккуратно укрываю её одеялом и тихонько выхожу из комнаты, чтобы не мешать. На работу сегодня точно не поеду. Уже нет никакого желания. Да и если она проснётся, будет искать меня. Пусть найдёт, если не в комнате, так хотя бы в доме, чем будет переживать, что меня нет.

Спускаюсь вниз. Батя сидит в гостиной, устроившись в кресле. Перед ним — доска с нардами, рядом — бутылка коньяка.

Антоха развалился на диване, уткнувшись в телефон. Заметив меня, он поднимает взгляд, потом скользит им за мою спину.

— А где няшу потерял?

— Настя спит.

Отец удивленно вскидывает брови, бросает взгляд на свои наручные часы.

— Так рано?

— Устала, перенервничала. Пусть отдыхает.

Я плюхаюсь на диван напротив бати и начинаю готовить доску с нардами для партии. Бросаю кубики, двигаю шашки, пытаясь сосредоточиться на игре. Проходит минута… другая…

Антон резко выдыхает, опуская руку с телефоном на колени. Смотрит на нас с хитрой улыбкой.

— Ну колитесь уже! — восклицает весело, с нетерпеливым любопытством. — Кто из вас догадался её подставить? Это же гениально!!!

Батя, не поднимая головы, бросает кубики на стол.

— Я не понимаю, о чём ты, — спокойно отвечает он, передвигая шашки по доске.

— Мелкий, чё ты несёшь? — устало морщусь, глядя на брата.

— Чё я не несу? Не знаю… — фыркает Тоха, его плечи слегка вздрагивают. — Сахарная пудра в книге Толстого «Война и мир». Чё, бать, посмотреть твою книжную полку? Там же только две таких было — первая часть и вторая часть…

— Я кому-то дал её почитать, — бормочет батя, отмахиваясь. Наливает себе ещё коньяка в рюмку, избегая моего прямого взгляда.

«Да ну нахер…»

Я упираюсь локтями в колени и наклоняюсь вперёд. Пальцы сплетаются в тугой, напряжённый замок. Прямо чувствую, как начинаю закипать.

— Бать, ты чё, в натуре, что ли?

— Я не понимаю, что он говорит, — качает головой. — Всё в порядке…

— Да не прикидывайся. Он тебя раскрыл!

Отец вздыхает, откидывается на спинку кресла. Его взгляд теперь направлен прямо на меня. Спокойный, но уже без прежней невозмутимости.

— Я в ваши дела не лезу. Вы не лезете в мои. Какая разница?

— Ну это ж несправедливо, — прищуриваюсь. — Девчонку напугали…

— А по-другому бы и не получилось, — разводит руками, словно оправдываясь. — Один дичь творит, а другой телится, как огромная метелица, не знает, чего он хочет. Ходишь угрюмый… Ни жениться на ней не можешь, ни забыть её!

— Бать… — морщусь.

— Ну что «бать»? Что⁈

— А если бы что-то случилось? Она же в положении!

Он отмахивается рукой, будто я говорю глупости.

— Ой, да брось. Она у тебя боевая. От Антоши сбежала же! Любая другая давно бы лапки к верху, и я зайка, мне похуй. А эта хер сдастся. Нормальная баба, я про неё узнавал… Она нам подходит!

Я впиваюсь взглядом в его глаза.

— То есть, ты знал, что она беременная⁈

— Патроны холостые были. Конечно, знал, — хмыкает батя. — Мне её тётка ещё неделю назад позвонила и всё рассказала. Надо же было что-то решать. Потому что она тебе про ребёнка говорить не собиралась. А ты вокруг да около ходишь, не знаешь, как подступиться к девочке…

— Ну да, Дим, он прав, — встревает Тоха. — Хер бы ты решился. И хер бы мне дал подойти.

— Блядь, да все идеи, которые в башку приходили, только хуже бы сделали! — психую. — Как и получилось — вы её напугали. Она теперь вас боится!

Отец же, напротив, расцветает.

— Зато ты её защитник! — бодро говорит он, словно гордится. — Вон какой лев-тигр! Заступился. Даже мне по лицу съездил…

Он щурится, будто этот удар ему не очень понравился, но он не против. Просто лёгкий упрёк, как будто говорит: «Ну, мог бы и аккуратнее».

— Так же проще и быстрее, — продолжает он, пожимая плечами. — Чё вы мучались-то? Этот обиженный, тот обиженный, этот обиженный, тот обиженный… Ну вот же, нормально. Можно было сразу так⁈

Я смотрю на него — и восхищаюсь, и возмущаюсь одновременно.

— Бать, ебать ты жук, — цежу я, качая головой. — Хитрожопый, старый жучара!

Он смеётся. Наклоняет голову набок, разглядывая меня с лёгкой насмешкой и теплом одновременно.

— А ты кем перед ней прикидываешься? Нормальным? — дует губы, будто умиляется. — Дим, не старайся её от себя оберегать. Она всё равно узнает какой ты. Пусть сразу учится принимать нас такими, какие мы есть.

Батя отводит взгляд в сторону, задумчиво трёт подбородок. Пальцы скользят по рыжей щетине.

— Что-то мне подсказывает, она сама недалеко от нас ушла. Есть в ней что-то такое… стервозное и жёсткое. Просто сидит поглубже.

Его слова заставляют меня нахмуриться.

— Ты её не знаешь. Она не такая.

— Такая, — отрезает батя, ухмыляясь. — Она далеко не глупая. Характер у неё есть, просто она его старательно прячет. Видать, её задавили в семье… Вот увидишь, она ещё покажет свою породу!

Настя

Солнечный луч, пробившийся сквозь щель в плотных шторах, щекочет веки. Продираю глаза и на мгновение не понимаю, где нахожусь. Потом вспоминаю… переезд к рыжим, комната Димы. Подушка рядом примята, но его самого нет.

На экране телефона — шесть утра. Неужели он уже встал? Так рано?

Я выбираюсь из постели и осторожно выглядываю в коридор. Спускаюсь по лестнице, стараясь ступать как можно тише по скрипучим деревянным ступеням, и заглядываю на кухню.

Дмитрий стоит у плиты, спиной ко мне. Сосредоточенно переворачивает что-то в сковороде. Я тихо подхожу ближе, завороженно наблюдая за уверенными движениями рук. Видно, что он не в первый раз на кухне.

— О, доброе утро, — улыбается Дима, замечая меня. — Кушать будешь?

Я наклоняюсь чуть ближе, заглядываю в сковородку. Яичница из шести яиц, жареный бекон…

— Ничего себе у тебя аппетит!

— Я часто пропускаю обед, поэтому плотно завтракаю, — объясняет он, выключая плиту. — Но могу с тобой поделиться. Хочешь?

Я качаю головой.

— Мне просто воды.

Его брови слегка хмурятся. Взгляд становится встревоженным, пронизанным искренней заботой.

— Тошнит?

— Угу.

Дима открывает холодильник, достаёт оттуда графин с водой и лимон. Я стою рядом и невольно слежу за его движениями, пытаясь запомнить, где здесь что стоит. Всё-таки, это чужая кухня.

Он наливает воду в стакан, но не протягивает его мне. Отрезает треть лимона и выжимает сок прямо в воду. Я смотрю на него с недоумением.

— А ты что делаешь?

— Сестра беременная была, ей помогало. Попробуй, может, тебе тоже станет легче.

Последний штрих — тонкое кольцо лимона скользит в стакан, и он протягивает его мне.

Я с сомнением смотрю на мужчину, на напиток, но всё же решаюсь попробовать. Вряд ли хуже будет.

Наши пальцы соприкасаются, и я на мгновение ловлю его взгляд — неожиданно тёплый, нежный, пронзительный. В этот момент внутри что-то щемит, и я смущённо отвожу глаза в сторону, выдавливая тихое:

— Спасибо…

Я почти убегаю от него и сажусь за стол, пытаясь унять это странное, непонятное волнение. Сама себя не понимаю: вроде бы злюсь на него, а всё равно… будто тянет.

Какая ирония судьбы — хотела держаться подальше от рыжих, а теперь буду жить с ними под одной крышей. Кто там наверху так шутит? Я его юмор совсем не оценила, честное слово!

Пью свою воду с лимоном, наблюдая, как Дима накрывает себе на стол. Как он садится, берёт вилку и начинает есть.

Плотный завтрак, потому что пообедать может не успеть… Еще и одёт он в джинсы и футболку, как будто для выхода.

— А ты куда собрался?

Дмитрий делает неспешный глоток кофе из кружки. Спокойно ставит её обратно на стол.

— На работу.

— А я⁈

— А ты дома будешь.

Я нахмуриваюсь, не понимая, что именно он имеет в виду.

— В каком смысле «дома»? Ты меня что, привёз сюда и запер, что ли?

— Я же не сказал, что тебе нельзя выходить, — его голос звучит обманчиво мягко. — У нас большой задний двор, можешь гулять сколько хочешь. Чувствуй себя как дома!

В его словах чувствуется что-то недосказанное. Какая-то скрытая подоплёка, которая не даёт мне покоя.

Так, мне нужен более внятный ответ!

— А если хочу в город поехать? — прищуриваюсь. — У меня дела, планы…

— Замечательно, — легко отвечает он, кивая. — Напишешь мне — я тебе охрану пришлю. Езжай по своим планам.

Я морщу нос, не веря своим ушам.

— Какую охрану⁈ — возмущённо спрашиваю. — Меня не надо охранять. На меня никто не нападает… Кроме вас!

Дмитрий цокает языком, явно недовольный моим последним замечанием.

Ну а что? Разве я не права⁈

— Мне сопровождение не нужно, — настаиваю.

— Ну… на всякий случай, — мягко возражает Дима, покачивая головой. — Чтобы ты не сбежала.

— Так это не охрана, а надзиратели⁈ — вспыхиваю. — Знаешь, что⁈ Тебе надо — сам с ними и катайся! А я отказываюсь от такой «охраны»!!!

— Отказывайся сколько хочешь, — отрезает Дмитрий. — Я не собираюсь это обсуждать. Хочешь — так. Не хочешь — никак. Ты либо с ними ездишь, либо не выходишь отсюда.

Сердце ухает куда-то вниз, оставляя ледяную пустоту. Кончики пальцев немеют, словно от холода, а затылок обдаёт неприятным ознобом.

— Ты меня что, в заложники взял⁈ — сипло спрашиваю.

Дмитрий смотрит на меня легко, почти игриво. Зелёные глаза блестят, и в улыбке проскальзывает насмешка.

— Я бы называл это не совсем заложниками, а… временное ограничение передвижения, — проговаривает медленно, на ходу подбирая слова. — С целью безопасности ввиду твоего положения.

Да он просто издевается! Говорит то же самое, но другими, более витиеватыми фразами, но смысл-то тот же самый!!!

Чёрт возьми, как же я злюсь на него. Давлю в себе эмоции, как обычно, но уже записываю каждую его фразу на внутренний жёсткий диск.

— И надолго эти… ограничения⁈

— Пока я не пойму, что у нас всё хорошо, и ты не хочешь от меня сбежать.

— Я не хочу сбежать! — вру, и сама удивляюсь тому, как легко слетает ложь с губ.

Дима прищуривается. Медленно наклоняется вперёд, внимательно вглядываясь в мои глаза. Секунда, другая… и он нежно мурлычет:

— Я тебе не верю.

Вот же… гад!

— То есть, в любом случае не выпустишь, да⁈ — кривлюсь. — Дим, а есть вариант сразу меня застрелить? Я сама справлюсь. Дай мне пистолет.

Дмитрий вздыхает.

— Ох уж эта театральщина… — бормочет он, и я вижу, как его рука скользит вниз, к кобуре. Рыжий достаёт пистолет и, не глядя, кладёт его на стол перед собой. — Ну на, бери.

Мои брови взлетают вверх от удивления.

— Серьёзно?

— Ты же попросила, — невозмутимо пожимает плечами Дима. — Как я могу отказать жене? Тем более беременной!

Он что, меня на слабо берёт? Я уверена, он не позволит мне причинить себе вред. Как только я возьму оружие, он тут же его выхватит. И вообще… я ему ещё не жена!!!

Я встаю со стула, подхожу ближе. Нерешительно протягиваю руку и беру пистолет. Провожу пальцем по изгибам холодного металла.

«А как эта штука вообще работает?»

Дмитрий продолжает завтракать, спокойно наблюдая за моими неуклюжими попытками разобраться с оружием.

— И что, ты даже ничего не сделаешь? — спрашиваю расстроенно. — Тебе вообще всё равно?

— Не, я наблюдаю. Думаю, когда же ты курок найдёшь… — хохочет вполголоса. — Ладно-ладно, не обижайся. Давай помогу.

Дима встаёт. Забирает пистолет из моих рук, и в следующее мгновение направляет его на мою голову. Сердце замирает, но прежде чем я успеваю испугаться по-настоящему, он быстро нажимает на курок.

Тихий щелчок. Ничего.

— Он не работает, что ли⁈

— Работает. Просто ты стрелять не умеешь.

Рыжий кладёт ладонь мне на затылок, притягивая к себе. Быстро, с какой-то особой, нежной заботой, целует меня в лоб.

— Потом научу тебя, — шепчет.

Он убирает пистолет обратно в кобуру, затем собирает грязную посуду со стола и относит её к раковине. Уже уходя, бросает мне через плечо:

— Не скучай!

«С вами соскучишься, блин!»