Глава 4

Мой стейк лежит на тарелке почти нетронутый. Огромный кусок мяса, который я просто не в силах осилить. Запихивать в себя не хочу, да и зачем? А вот он… он уже давно всё съел. Сидит напротив, потягивает вино, непринуждённо общается со мной.

Он… любопытный. Вспоминаю, как жёстко он бил Даню, и этот образ никак не вяжется с тем, как он ведёт себя сейчас. Мягко, непринужденно. Как будто напугать не хочет. И это немного настораживает. Чувствуется, что мужик не так прост, как кажется.

Дмитрий встаёт со своего стула, пересаживается на диван. Поза у него совершенно расслабленная. Спина откинута на подушки, ноги широко расставлены.

— Подай, пожалуйста, бокал вина.

«А сразу взять не мог?» — мысленно вздыхаю.

Послушно поднимаюсь и подхожу поближе. Протягиваю мужчине его недопитое вино. Тёплые пальцы накрывают мои, удерживающие бокал. Но он не забирает его, а начинает медленно, но настойчиво тянуть меня к себе.

— Не бойся. Я не кусаюсь.

Я колеблюсь несколько секунд, но поддаюсь. Делаю шаг навстречу, потом ещё один. Он аккуратно усаживает меня к себе на колени. Только когда я уже сижу на нём, забирает бокал и делает небольшой глоток. После чего сразу отставляет его на журнальный столик рядом.

Дмитрий внимательно смотрит мне в глаза. Даже чуть подаётся ближе. Я чувствую его дыхание на своих губах, но он не целует. Просто вглядывается. Изучает.

— Ты носишь линзы?

— Нет, с чего вы взяли? — растерянно улыбаюсь.

— Цвет глаз необычный. Очень красивый, — выдыхает с восхищением. — Ещё в клубе обратил внимание.

— Меня из-за вчерашнего инцидента уволили. Больше вы меня там не увидите.

— Так я и так по клубам не хожу. Если только брата забираю.

Так и думала, что они родственники. Оба рыжие. Даже в чертах лица что-то похожее есть.

Его рука плавно поднимается, направляясь к моей голове. Кончики пальцев находят резинку, удерживающую мои волосы, и распускают хвост. Медленно, словно любуясь каждым движением, он освобождает мои длинные пряди, позволяя им свободно струиться по плечам.

— Так гораздо лучше…

Костяшки мягко скользят по моей щеке, едва касаясь кожи, и от этого лёгкого прикосновения по телу пробегает приятная дрожь.

Зелёные глаза опускаются, задерживаясь на моих губах. Словно повинуясь импульсу, он наклоняется, целясь губами в мои. Лёгкое, вопросительное прикосновение, замирающее в ожидании. Я отвечаю, едва заметно двигая губами, и он тут же подхватывает. Углубляет поцелуй, притягивая меня к себе ещё ближе.

В этот момент раздаётся приглушённый стук в дверь. Я начинаю отстраняться, но его ладонь мягко касается затылка, удерживая меня. Он не отпускает, а наоборот — целует ещё глубже, увереннее, напористее…

Стук повторяется, и мужчина с тихим рыком отрывается от меня, бросая на дверь напряжённый взгляд.

— Я же сказал не беспокоить, — выдыхает раздражённо.

Он аккуратно пересаживает меня с коленей на диван, рядом со мной, и направляется к двери. Достаёт из-за пояса пистолет.

«Он с ним вообще не расстаётся⁈»

Я тянусь к журнальному столику, беру в руку бокал с вином. Делаю глоток, и тут же подпрыгиваю от неожиданности, услышав, как Дмитрий начинает ругаться.

— Да иди ты на хер! Лёх, ну я ж по-человечески просил меня не дёргать! Я же все инструкции оставил! Телефон выключил, за город сбежал от вас! Как ты меня вообще нашёл⁈

— Так ты все домики в округе снял. Так и спалился.

— На кой ты припёрся? — психует Дмитрий. — Свалили все на хер отсюда! Я отдыхаю!!!

— У нас внештатная ситуация. Ты нужен.

— Что на этот раз?!?

Глухой хлопок. Я поворачиваюсь с бокалом к входной двери. Сверлю её, закрытую, взглядом. Слушаю приглушённые мужские голоса. Ничего не разобрать.

Хлопок. Поворачиваюсь с бокалом к входной двери. Сверлю её, закрытую. Слушаю приглушённые мужские голоса. Ничего не разобрать.

Дверь снова открывается.

— Дай мне минуту.

Приближающиеся шаги. Он встаёт рядом — залпом выпивает остатки вина.

— Мне нужно уехать, — его голос звучит глухо, с оттенком усталости. — Чёрт знает, насколько это затянется… Так что, собирайся.

Моё сердце замирает.

В смысле «собирайся»⁈ Это… всё?

В голове проносится вихрь мыслей, а губы сами собой произносят:

— А как же наш договор?

Дмитрий недовольно поджимает губы. Отводит взгляд, думает пару секунд.

— Поцелуй меня сама, — говорит тихо, но с вызовом. — И мы в расчёте. Устроит?

— Устроит.

Альтернатива — оказаться в постели. Он уже ясно дал понять, чего хочет, и не раз намекал на это. Начал приставать. Не то чтобы это было неприятно… Он очень аккуратный, даже ласковый. Но мысль о сексе с незнакомым мужчиной всё равно вызывает внутреннее сопротивление.

Ресницы подрагивают, выдавая моё волнение. Я делаю шаг навстречу, сокращая расстояние между нами. Чуть приподнимаюсь на цыпочки, тянусь к его губам и осторожно накрываю их своими.

Первые движения губ неуверенные, робкие. Словно пробные. Но когда он отвечает, губы становятся более смелыми. Поцелуй постепенно набирает страсть. Его руки осторожно обнимают меня за талию, пальцы слегка сжимают.

Дмитрий отрывается первым. Тяжело дышит. Взгляд заведённый, голодный. Зрачки расширены.

Он резко отворачивается, направляясь быстрым шагом к двери. Качает головой, словно отгоняя наваждение.

— Вот уроды… Такой вечер обломали…

Я надеваю туфли и с небольшой задержкой выхожу из домика вслед за ним. Какая-то одна машина уже уезжает. Вдалеке мерцают огни задних фар, исчезающие в темноте.

У внедорожника Дмитрия стоит ещё один парень — очень высокий, с крепким телосложением. Фигура стройнее, чем у Дмитрия, и мышцы менее выражены.

Он замечает меня, поворачивая голову на звук захлопнувшейся за моей спиной двери.

— Оу, прости. Я не знал, что ты не один.

— Даже если бы ты знал, что не один, всё равно припёрся бы, — бурчит рыжий, открывая заднюю дверь своего внедорожника. Кивает мне в салон. — Прыгай.

Послушно забираюсь внутрь. Дмитрий садится на переднее пассажирское сиденье, берёт телефон с приборной панели.

— Сначала её домой закинем.

— Нет, — резко вырывается у меня. — К тёте можете отвезти? Там близко.

— Куда скажешь.

Я называю водителю адрес. Смотрю в окно, где мелькают огни ночного города.

Свидание на всю ночь длилось до полуночи, как у Золушки. Только карета в тыкву не превратилась. И платье всё ещё на мне…

Внедорожник паркуется перед подъездом тёти. Я уже написала ей, попросив разрешения переночевать, и она ждёт меня.

— Спасибо за ужин, — говорю я, открывая дверь.

Я выхожу из машины. Звонкий стук каблуков по асфальту отчётливо раздаётся в ночной тишине двора. Прижимая к себе букет, я почти бегом устремляюсь к подъезду, не оборачиваясь.

Дмитрий

Ужинаю прямо на базе, не отходя от дел. За окном уже давно темно, но свет в столовой яркий, почти слепящий.

Антоха сидит на диване в углу, залипает в телефон. Выглядит до неприличия расслабленным, и это меня раздражает. На задания, что ли, его отправлять снова? Раз есть столько энергии и желания творить дичь, пусть от этого хотя бы толк будет. Выплеснет свою неуёмную энергию на что-то полезное.

Слышу, как открывается дверь, и вскидываю голову.

— О, ты вернулся.

Бати почти неделю в городе не было. В столицу мотался — внучку повидать, да и на точку заглянуть, что под контролем Васьки осталась. Я хотел туда управленца сунуть, но сестра сама вызвалась. Мол, ремонт там делала, бойцов нанимала. Не отдам, и всё тут. Ну и ладно, пусть рулит.

Я в нашем городе уже четыре года сам всем заправляю. С тех пор, как батю под домашний арест посадили. Он вышел в отпуск на неопределённый срок. А как арест закончился, и ситуация выровнялась — сказал, что на пенсию хочет. Так же помогает, консультирует. Подменить может. Иногда развлекает себя, гоняя молодняк. Но по факту — за старшего теперь я.

— Часа три назад приехал, — отвечает батя, снимая куртку. — Что, как дела? Слыхал, у вас тут было неспокойно…

— Да, на полицейский участок напали. Мне выходной сорвали. Сволочи… — сжимаю зубы.

Должен был отдыхать. По плану — провести вечер с охренеть какой красивой девушкой, выспаться. А в итоге поехал беспорядки разруливать.

— А что какой Антоша невесёлый? — батя смотрит на него с лёгким прищуром.

— А что ему веселиться-то? — скалюсь. — Его же отпустило. Да, Тох? Кайф прошёл?

— Ты опять за старое⁈

Отец отвешивает Антохе подзатыльник. Тот наконец-то отрывается от своего чёртового телефона, потирает затылок и жалобно тараторит:

— А чё я-то? Чё я⁈ Он вообще барыгу отпустил! — тычет в меня пальцем.

— М-м… всё интереснее и интереснее, — батя переводит взгляд на меня, глаза сужаются. — Дима, твоя очередь.

И смотрит выжидающе. Я устало вздыхаю.

— Там так сложились обстоятельства.

— Какие ещё обстоятельства? — перебивает Антоха с ехидцей. — Ему просто тёлка понравилась!

Я медленно опускаю вилку. Смотрю на него, потом на батю.

— Я барыгу наказал? — говорю спокойно. — Наказал. А то, что живой… Я произвёл довольно выгодный обмен.

В нашем городе торговля наркотой — это табу. Железное правило, которое ещё отец ввёл. И я его поддерживаю. Продолжаю традиции, так сказать. Барыг мы никогда в живых не оставляем. Зачем? Чтобы они продолжали травить людей? Большинство из них сами всякую дрянь принимают, ещё и других подсаживают.

— Какой, нахер, обмен⁈ — рявкает батя. — Мы не меняем правила! Не делаем исключений! Один раз дашь слабину, на тебе ездить будут!

— Она мне понравилась. Что я должен был сделать? — я смотрю на отца. — Завалить её брата, а потом на свидание приглашать? И она такая — иди-ка ты нахуй. Пожалуйста, — всё-таки, она вежливая. — Мне в любом случае пришлось бы его отпустить. А так я кое-что получил за это…

Акцент на последнем я специально не делаю. Продолжаю есть как ни в чём не бывало, делая вид, что разговор меня не особо волнует.

Тоха пересаживается с дивана на стул слева от меня, наклоняется почти вплотную. Прям между мной и тарелкой влезает.

— В кровать потащил, да⁈ — ухмыляется. — Дима с безупречной репутацией дал трещину? Перешёл на тёмную сторону⁈ Умоляю, скажи, что тебе понравилось!

Батя неожиданно бьёт кулаком по столу. Антоха подпрыгивает. Не привык ещё за столько лет, что ли?

— Пиздюки, бля! Вы совсем охренели⁈ Это что такое вообще???

— Я всего лишь пригласил девушку на свидание. В чём проблема? — спокойно парирую, изогнув одну бровь.

— Да ни в чём, — саркастично выплёвывает батя. — По-другому мы же с женщинами общаться не можем. Только пытками, угрозами или попытками изнасилования. Да, Антон⁈ — резко наклоняется к нему, опираясь на стол. — Откуда вы вообще это взяли⁈ Я вас не так воспитывал! И себе такого, между прочим, никогда не позволял!!!

Я прищуриваюсь, наблюдая за отцом. Спокойно, без страха — давно его потерял. Батя сам меня так воспитал. Закалка, ничего личного.

— Да ну? — стебусь. — Бать, а напомни, как ты с мамой познакомился? Особенно вот про ту часть, где ты её не шантажировал, чтобы она с тобой в театр сходила.

Он сразу губы поджимает. Недовольно пыхтит, даже покраснел немного. Взгляд мечется по комнате, избегая моего.

— Да ла-адно⁈ — смеётся Антоха. — Бать, это правда?

— Я в неё, может, с первого взгляда влюбился, — бормочет батя. — И это было всего один раз!

— У меня тоже, — отрезаю.

Как глаза её увидел — будто пропал. Такие насыщенно-голубые, яркие. Как будто гипнотизируют. Цепляют взгляд и не отпускают.

И сама она, блин, безумно красивая. Хрупкая, женственная. Волосы длинные, почти до поясницы. Оттенка такого… как благородный коньяк. Нежный коричневый с чуть-чуть рыжим отливом.

Фигура… есть что потрогать. Грудь полная, аппетитная. Попа — загляденье. Всё при ней, всё на месте. Всё гармонично.

Внешне нежная, а за брата заступилась. Да, видно было, что ей страшно, но ни слёз, ни истерики. Это… любопытно.

Родители — обычные люди. Батя — электрик, мать — училка начальных классов. А она учится на четвёртом курсе медицинского, будущий педиатр. Плюсом на двух работах ебашит. Копнул ещё — нашёл кредит. На что, интересно, ей полмиллиона потребовалось? Ни недвижки, ни машины, ничего такого, что могло бы объяснить такую сумму.

Откидываюсь на спинку стула, руки на груди скрещиваю.

— Бать, ну вот ты тоже такой интересный, — говорю с горькой усмешкой. — Дим, пора остепениться. Дим, пора семью заводить… А с кем, скажи? Ты сам нашей семье такую репутацию сделал. Весь город ссыт заводить отношения с рыжеволосыми!

Настя вот даже имени моего не знала. И что? Всё равно та же фигня. Потому что город маленький. Все друг друга знают. Кто-то видел, кто-то слышал, потом передали дальше, перетерли между собой. А мы не один раз показательно наказывали.

В другом городе поискать? Чтобы она уже потом с моей семьёй познакомилась и сбежала куда подальше? Как у Васьки уже дважды было? Влюбись, привыкни, а потом с ума сходи, потому что дёру дала. Нет уж.

У нас с сестрой комнаты через стенку — я её вой по ночам почти два месяца слушал, когда она с женихом рассталась. Думал, свихнусь…

— Ути господи… Хорош ныть! Возьми яйца в кулак и иди знакомься!

— Так не с кем. Они мою гриву видят — и шарахаются, как от бешеной собаки! Ещё так вежливо… — кривлюсь. — Это Ваське повезло, что Хмурый не из робкого десятка оказался. И то мы его закапывали — нормальный человек бы убежал, а этот остался…

— Ну раз ты сам Ваську вспомнил… А если бы с твоей сестрой так? Ну вот накосячил бы этот балбес, — он кивает на Антона, который тут же надувается. — И такое предложение Васе сделали. Тебе как, Дим? Нормально?

— Она бы сама Антоху добила, — я даже не задумываюсь ни на секунду. — При условии, что не смогла завалить того, кто предлагает. Одно из двух.

— Не правда, — ухмыляется Тоха. — Она бы сначала посмотрела, симпотный ли мужик, который это предлагает!

— Она замужем. Даже смотреть бы не стала, — парирую я, имитируя пальцами пистолет. Целюсь в Антоху и делаю вид, что стреляю. — Пух!

Тоха обиженно бормочет:

— Да иди ты…