Глава 34

Три месяца спустя.

Печати с громкими хлопками падают на лист с результатами второго скрининга. Я неторопливо поправляю платье и сую ноги в удобные босоножки на совсем маленьком каблучке.

Направляюсь к столу, где врачиха уже ставит размашистую подпись. Потом смотрит на меня поверх очков, улыбаясь.

— Может, всё-таки написать в конверт? — предлагает она, уже не в первый раз. — Сейчас многие устраивают гендер-пати.

— Мы с мужем решили не узнавать пол ребёнка до рождения, — качаю головой. — Поэтому если кто-то из рыжих позвонит и спросит…

— Я не смогла определить. Малыш скромник, всё время прячется, — понимает с полуслова врачиха. — Дмитрию Владимировичу привет.

— Обязательно передам.

Я забираю все бумажки, аккуратно складываю их в папку и выхожу из кабинета. Охранник, словно по команде, сразу поднимается.

Вячеслав. Настоящий амбал. Грозный на вид, но на самом деле — тако-ой добряк. Семейный. Трое детей, жена — красавица. Он уже много лет работает на семью Димы. Раньше ездил по командировкам, мотаясь по всему миру, но после женитьбы решил осесть в городе и теперь выполняет только местные поручения. Именно он тогда узнал меня, когда Даня подставил.

— Всё, можем ехать?

— Да.

Начинаю идти в сторону выхода. По привычке проверяю телефон. Ничего себе… Восемь пропущенных от мамы. Меньше, чем за час.

— Анастасия Михайловна, аккуратнее. Ступеньки высокие.

Поднимаю глаза и вкладываю ладонь в протянутую руку охранника. Медленно спускаюсь по лестнице. Телефон снова вибрирует. Мама.

Немного колеблюсь, но беру трубку.

— Настюша… доченька…

— Мам, что случилось?

— Ой, доча… Беда у нас. Никогда бы не подумала, что такое может случиться… Что же делать-то, господи… — слышу рыдания в трубке. — Ты в городе? Можешь приехать, пожалуйста?

Что же там такое стряслось, что мама так убивается?

Затопили соседей вниз до первого этажа? Кто-то умер? Отец её избил? С племянниками что-то случилось?

Надо бы заехать, пока я в городе. Выяснить все до конца, чтобы не терзаться догадками. По телефону она толком ничего не может сказать, только причитает и плачет.

— Минут через двадцать буду.

Забираюсь в внедорожник, называю адрес водителю. Никто не спорит, все слушаются. Всегда. А если возникают какие-то недопонимания, я всегда могу позвонить Диме. Он подскажет, что делать, в зависимости от ситуации.

Внедорожник въезжает в знакомый до боли двор. Останавливается у подъезда.

Мой взгляд сразу цепляется за знакомый силуэт отцовской машины, припаркованной неподалёку. Значит, папа тоже дома.

Водитель остаётся в машине, а я вместе со Славой направляюсь к подъезду. Мы поднимаемся по лестнице на нужный этаж, и я нажимаю на звонок.

— Мне вас на лестничной клетке подождать? — вежливо уточняет охранник.

— Нет, со мной зайдёшь.

Мало ли что. В прошлый раз отец так разозлился, что дал мне пощёчину. Рука даже на беременную поднимается. Идти к нему одной, рискуя малышом… Нет уж, лучше перестраховаться.

Изнутри слышатся шаги. Дверь открывает мама — её лицо опухшее от слёз, глаза красные и заплаканные.

— Настюша… — всхлипывает она, потом бросает взгляд через мою спину. — Ой, здравствуйте.

Из зала выглядывает отец. Окидывает меня недовольным взглядом.

— А чё она припёрлась? Кто её звал? Нахуй нам ничего от неё не надо!

— Миш, помолчи, — шикает мама через плечо. — Я её позвала. Попросила нам помочь. Проходи, доча.

Снимаю обувь у порога и иду на кухню. Машка уже здесь, сидит за столом. Под глазами — разводы от туши.

— А ты с мужем? — сестра замечает меня и быстро вытирает слёзы, словно пытается скрыть, что плакала.

— Вы присаживайтесь, присаживайтесь, — суетится мама.

— Постою, — отрезает Слава.

— Это мой охранник, а не муж, — говорю, опускаясь на стул. — Времени мало, так что давайте сразу к делу. Что случилось?

— Ка-та-стро-офа, — выдавливает сквозь слёзы Машка, поднимая телефон со стола. Нервно тыкает наманикюренным пальцем по экрану. Потом кладёт смартфон передо мной.

Банковское приложение, открытое на странице с задолженностью по ипотеке. Сумма…

— Ох, блин… — вырывается у меня.

— Только вчера увидела, — глотает слёзы Машка. — Шесть платежей просрочено… Ш-шесть!

— Я же давала деньги, — нахмуриваюсь. — Чётко на ипотеку. Где они?

— Спроси что полегче! — огрызается сестра. — Я вот откуда знаю? Ты мне их давала, что ли?!?

— Тон смени, — отвечаю ей в том же духе, — Виталий где?

Маша эмоционально разводит руками. Почти всплёскивает ими, пытаясь выразить всю глубину своего отчаяния.

— Они как поругались вчера, Виталя ушёл и не объявлялся, — тихо говорит мама. — И позвонить ему не можем. Телефон-то его вот он тут… Батюшки, что ж делать-то?

Я откидываюсь на спинку стула, пытаясь собраться с мыслями. В голове проносится вихрь возможных решений, но ни одно не кажется простым.

— Ипотечные каникулы уже поздно брать, да?

— Он уже их брал, — звучит голос отца за спиной. Он проходит на кухню и садится за стол напротив меня. — Да и что это дало бы? Только отсрочку. Штрафы и пени всё равно придётся платить. Там суммы огромные… Кто бы же знал, что Виталий проебёт все бабки и такую свинью нам подложит. Всё ж нормально было. А тут хуяк — штрафные санкции с выселением нахер отсюда.

Мама смотрит на меня с мольбой в глазах.

— Настюш, надо помочь. Иначе детки, племянники твои… Как они, где они жить-то будут?

— Видимо здесь, — отвечаю спокойно. — А что, смотрите как удобно. Вещи далеко перевозить не надо, просто на этаж ниже спустить и всё. И комната уже свободная, я в неё возвращаться не планирую…

— Ты что? Здесь же тесно! — отец перебивает меня резким тоном. — Дети здесь реально только мучаться будут. Ты о них вообще не думаешь? А мать тебе не жалко? Ладно я. Мы с тобой не поладили. Но мать-то пожалей…

В груди поднимается раздражение, смешанное с горечью и усталостью. Меня коробит от этих попыток давления.

— Хватит манипулировать, — резко обрываю я. — Что именно вы от меня хотите? Конкретно.

— Чего хотим? — фыркает папа. — Чтобы их не выселили на улицу! Там долг за полгода, пени, штрафы… Нужны деньги. Как ещё ипотека-то гасится? А ты, насколько мы слышали, удачно замуж вышла…

— То есть, сначала я за эту ипотеку платила. Теперь вы хотите, чтобы мой муж по второму кругу за неё заплатил. Я вас правильно поняла?

— Если есть возможность вообще полностью всю ипотеку закрыть, мы были бы благодарны, — продолжает мама, игнорируя мой тон. — Отдавали бы потихоньку твоему… супругу, — последнее слово она произносит с каким-то особым уважением.

Меня внезапно прорывает истеричным, нервным хохотом, который я не могу остановить. Я смеюсь над абсурдностью ситуации, над их наглостью, над собой. Несколько секунд я не могу отдышаться, потом вытираю уголки глаз и качаю головой.

— Нет, дорогие. Второй раз я на это не поведусь. Возьми на себя кредит, мы будем отдавать… Мы это уже проходили. Нет.

— Ты сейчас серьёзно? — Машка смотрит на меня с упрёком. — У тебя охранник, брендовые вещи, брюлики новые… Да одно только свадебное платье дороже этого долга стоило! Тебе помочь сложно⁈ Ты же хорошо устроилась!!!

— А ты плохо⁈ — резко поворачиваю голову к ней. — За детьми следят, еду готовят, всё оплачивают. А если что, можно и у родных украсть. В этом ты от своего муженька не сильно отличаешься!

Я медленно обвожу взглядом всю семью.

— Может, проблема в том, что никто из вас не хочет ни работать, ни брать на себя ответственность? — говорю задумчиво, стараясь не повышать голос. — Вы ведь и без меня прекрасно справитесь. Сами. Но зачем прилагать усилия, правда? Зачем думать? Проще ведь сидеть и ждать, что кто-то другой решит ваши проблемы.

— Насть, у меня сейчас таких денег нет, — возражает отец, уже заметно теряя терпение. — Это слишком крупная сумма. Для нашей семьи — неподъёмная.

— Неподъёмная? — прищуриваюсь, смотря ему прямо в глаза. — Пап, а продай свою машину! Часть денег пойдёт на кредит за неё, там осталось совсем немного выплатить. Остальное — Машке, закрыть просрочку по ипотеке. Вам на всё хватит, с лихвой.

Мама с сестрой заметно оживляются. Их глаза загораются: они переглядываются между собой, а потом обе смотрят на отца.

— Вы совсем офонарели?!? — взрывается отец, резко вскакивая со стула. — Моя ласточка неприкосновенна! Как я на работу буду ездить? Как я буду семью возить? Это у твоего там дохера машин. А у нас одна на всю семью! Ни в коем случае!!!

Я спокойно пожимаю плечами, не позволяя себе выдать ни капли эмоций. Ладонь скользит по уже заметно округлившемуся животу.

— Да как скажешь, пап, — говорю я легко, почти безразлично. — Моё дело предложить, а дальше думайте сами. Потому что я в этом всём не участвую. И денег не дам. Ни сейчас, ни потом.

Глаза отца блестят от злости. Он не умеет принимать отказы. Привык, что его слово — закон.

— Как нет? Ты чего? Забыла, где ты выросла, что ли⁈ Или забыла, кто тебя кормил столько лет??? — его голос быстро набирает обороты, становясь всё более агрессивным. — Ты хоть что-то полезное можешь сделать, когда всё рушится? Или будешь на харчах наших жить, только когда здесь хорошо? Так и знал, сука, что из тебя ничего хорошего не выйдет. Свинья неблагодарная!!!

Он замахивается, и я замираю в ступоре. Я… я забыла, что кто-то вообще позволяет себе так со мной обращаться!

Слава в секунду подскакивает и хватает моего отца за горло, приподнимая над полом. Уже заводит локоть назад, целясь кулаком.

— Слав, отпусти его, — произношу я ледяным тоном. — Мы уходим.

— Ебать тебе фартануло, — рычит амбал, опуская руку с кулаком. Ставит моего отца обратно на пол и с усилием стряхивает с его плеч невидимую пыль. — Живи.

Я спокойно встаю со стула, собираясь уйти, когда мама вдруг прерывает тишину:

— Неужели эта сумма стоит моего здоровья? Деток? Спокойствия твоей сестры? У нас такая тяжёлая ситуация… Тебе совсем на нас наплевать?

Мой взгляд медленно скользит в сторону мамы. Останавливается на заплаканных, уставших глазах.

— Собственно, как и вам на меня, — роняю тише, чем весь разговор сегодня. — Где выход я знаю, провожать не надо.

Я ухожу, оставляя позади душную квартиру. Спускаюсь по лестнице, толкая тяжелую металлическую дверь подъезда. Навстречу вырывается свежий воздух, и я замираю, жадно вдыхая его полной грудью.

— Вы в порядке? — Слава останавливается рядом.

— Да, просто… Дай мне минутку.

Глубокий вдох, медленный выдох.

В голове невольно прокручивается весь разговор, напоминающей мне чем-то игру в «доброго и злого полицейского». Я всегда видела в отце тирана, всегда жалела маму. А они… они, оказывается, в одной команде. Заодно. Только его метод — давление силой, а её — игра на жалости, на слабости.

Вспоминаю, как вообще взяла тот кредит на первый взнос для Машки. Это ведь… это было мамино предложение! После бесконечных жалоб на сердце. После долгих причитаний, что квартира может уйти кому-то другому, что деньги нужны срочно. Маме такую сумму банк не одобрил… или она просто не хотела брать кредит на себя?

Какая же я была дура… Наивная, глупая дура!

— Вы чего тут? — голос второго охранника прерывает мои мысли.

— Не трогай её пока, — тихо говорит Слава.

— Нет, всё. Поехали к чёрту отсюда.

— Куда теперь? — спрашивает водитель.

— Домой.

Забавно, как быстро всё меняется. Раньше это было место, где я выросла. А теперь дом — это там, где живут рыжие. Где мой муж.

Ворота разъезжаются, и внедорожник плавно въезжает на территорию. Останавливается у самого дома. Я выхожу, слыша вдалеке выстрелы — они доносятся с заднего двора, и я уже не вздрагиваю, привыкла к этим звукам.

Обхожу дом, и вижу Владимира Леонидовича. Он кладёт на стол большой чёрный автомат, тянется к коробке с патронами, но останавливается, заметив меня.

— Как к врачу сходила? — спрашивает Ржавый с интересом, щурясь. — Рассказывай, кто там? Внук? Внучка?

— Узнаем только, когда родится.

— Ну ладно, — громко вздыхает. — А чего такая грустная? Может, сока хочешь? Дима столько фруктов накупил, что уже некуда ставить.

— Я бы мяса съела.

— Так давай шашлык сделаем! — оживляется он. — Мой, фирменный. Я сейчас замариную, вечером пожарим во дворе!

Я смотрю на него и не могу понять, почему этот чужой человек относится ко мне лучше, чем мои собственные родные. Почему отец бьёт меня, манипулирует, оскорбляет, а он — всегда рядом, всегда готов выслушать, заботится, словно я — часть его семьи.

— Мяса… — он улыбается, глаза светятся. — Ну, точно мальчик будет! Пацан. Наследник. У меня жена, когда Димку носила, тоже…

Владимир Леонидович резко замолкает, когда я в порыве эмоций обнимаю его. Крепко-крепко. С силой сжимаю плечи. В глазах наворачиваются слёзы, я всхлипываю.

— Ну ты чего-о? Я что-то не так сделал, что ли? — растерянно спрашивает он. — Ты чего разревелась-то? Мы и девочке будем рады!

— Ладно, — шепчу я, но не отпускаю его.

Ржавый тяжело вздыхает, и его ладонь легко, почти неощутимо, хлопает меня по спине.

— Всё будет хорошо, — говорит он тихо. — Не переживай. Мы с тобой… Мы за тебя… Ты за нас… Ты с нами…

Дверь в спальню тихо открывается. Я опускаю книгу на колени и поднимаю взгляд на вернувшегося с работы Диму. Почти в двенадцать ночи.

— Ты сегодня поздно.

— Зато завтра целый отдыхаю.

Его взгляд скользит вниз, задерживаясь на вырезе моей ночной сорочки, затем на приподнятом подоле, открывающем стройные ноги. Он поднимает глаза обратно к моим, и игриво прищуривается.

— Сгоняю в душ быстро? Не уснёшь?

— Не усну, — пожимаю плечами. — Но мы же дома не одни.

Он усмехается, отмахивается рукой и уходит в ванную. Возвращается гораздо быстрее, чем я успеваю дочитать следующую главу романа.

Щелчок замка — и он уже в комнате, в одном полотенце, которое держится на бедрах. Сдергивает его, бросая в сторону, и забирается в постель.

Медленно, словно крадучись, подползает ближе. Его нос осторожно отодвигает мои волосы от шеи, и я чувствую теплое, нежное прикосновение губ.

— Соскучилась?

— Я тебя хотя бы на ужин ждала. Мог бы и предупредить, что задержишься.

— Я та-ак торопился… — его слова прерывает новый поцелуй в шею. — Хотел закончить побыстрее… К тебе приехать…

Он скидывает кружевную лямку моей сорочки, обнажая плечо, и целует его, затем ключицу, медленно опускаясь к груди. Но я возвращаю лямку на место, слегка отстраняясь.

— Ну чё, ты так сильно обиделась, что ли? — шутливо спрашивает, пытаясь поймать мой взгляд. — Ну прости меня. Я в следующий раз обязательно буду предупреждать.

— Да нормально всё…

— Ага. Нормально, — бурчит тихо. — Ты даже на меня не смотришь, когда говоришь, что всё нормально.

Дима опускается ниже. Внимательно разглядывает моё лицо, а потом… словно кот, трётся головой о мой бок. Без давления, просто привлекает внимание к себе.

Я перевожу взгляд от страниц книги на мужа.

— Что с настроением? — спрашивает он чуть строже.

Смотрю в его глаза, и внутри всё будто сжимается. Так хочется выговориться, поделиться…

— Муж сестры уже полгода не платит ипотеку. У них забирают квартиру.

— И ты не знаешь, как у меня денег попросить? — изгибает бровь.

Кажется, он не так меня понял…

— Я вообще не собираюсь просить. Пусть сами разбираются. Один раз помогу — и снова на шею сядут. С любой проблемой ко мне бегать будут.

— Смысл в этом есть, — кивает Дима, немного подумав. — А с настроением тогда что?

— Да обидно просто, — признаюсь. — Я понимаю, что это не моя квартира. Но я в неё столько денег вложила! С первоначальным взносом помогла, платежи почти каждый месяц оплачивала… А они всё профукали!

Он отводит взгляд в сторону. Задумчиво хмурится, пока тёплая ладонь медленно поглаживает мой живот.

— Если не хочешь деньгами помогать, могу решить вопрос иначе.

— Это как?

— Завалим мужа твоей сестры, — скалится Дима. — Он ей изменял, бабки наверняка в бордель спустил… Нахер он такой нужен? А страховка по ипотеке покроет остаток долга!

— До сих пор не понимаю, когда ты шутишь, а когда нет, — нервно улыбаюсь.

— А что такого? Мне не сложно сделать хорошее дело.

Хорошее… Что, простите⁈

— Давай без убийств, пожалуйста, — морщу нос. — Вообще не будем к ним лезть. Нас это не касается.

— Как скажешь, родная, — легко соглашается Дима и наклоняется, целуя мой округлившийся живот. Улыбается, глядя на него. — Я же не настаиваю, просто предлагаю.