Глава 33

Дмитрий

Завтракаю за общим столом. Васька кормит Алиску кашей, одновременно болтая с Хмурым, который потягивает вторую кружку кофе. Я их вообще не слушаю, башка сейчас другими делами занята.

Костян в пять утра отзвонился. Они того охранника, который должен был подготовить видео с камер, всё-таки нашли. С дыркой в башке, правда, но хоть так. Потому что Игорька нигде нет. Соседи говорят, что уехал. В квартире пусто. На работе — больничный на три месяца взял и пропал куда-то. Шавка ментовская…

— Всем доброе утро!

На кухню заходит Настя. Сонная такая, улыбашка.

Она потягивается, и футболка чуть приподнимается, открывая низ живота. Взгляд невольно задерживается, и кровь приливает к паху — в последнее время чувствую себя пиздюком, который постоянно трахаться хочет.

Вчера хотел к ней приласкаться, разогреть во время фильма, а она опять вырубилась — облом.

Настя подходит с бокалом сока. Легко касается моего плеча и садится рядом.

— Какой краси-ивый! — Васька руку аж через весь стол к ней тянет. — Где купила?

— Дима из командировки привозил.

Я незаметно смотрю на жену, замечая браслет на её запястье. Фух, надела. Это хороший знак — значит, потеплела ко мне.

— А мне он с заданий украшения не привози-ил, — жалуется Васька, обращаясь к мужу.

— Привозил. Лет пятнадцать назад, — парирую я. — Напомнить, что ты с ожерельем сделала? Впихнула его Антохе и отжала у мелкого складной ножик, который я ему привёз.

Сколько я пытался дарить ей украшения, как сестре. Как девчонке, а не как пацану, которому нужны только оружие и тачки. А она мне: «Я тебе что, цыганка⁈»

Но как только Хмурый ей золотишко дарит, она его с радостью носит. Вон, новый кулон в форме лисы на шее, золотой. Я сразу заметил, когда увидел сестру. Хотел было подколоть, но передумал.

— Ты издеваешься⁈ — вспыхивает Васька. — Ты привёз ему Boker! Оригинальный, немецкий!

— Значит, подарком ты довольна? — улыбается жена. — Раз нож себе забрала.

— Она-то довольна, — говорю. — А вот Тоха без подарка остался. Часа два ревел, пока я ему не пообещал такой же достать.

— Антон плакал? — Настя в шоке.

— Ему всего шесть лет было, — ласково поясняет Васька. — А мне почти десять. Я была сильнее. И бегала тогда быстрее него… У Тоши не было шансов!

Настя отводит взгляд в сторону, кивает. Какая-то она задумчивая стала, сразу подмечаю.

— Дим, а ты сегодня работаешь? — спрашивает Хмурый.

— Отдыхаю, а чё?

— Мы с Родей хотим погулять вдвоём, — Васька говорит нарочито легко. — Посиди с Алиской пару часов, а?

— Не вопрос, — сдерживаю улыбку. Знаю я, в каком отеле они с Хмуром гулять любят. Мне докладывают обо всём, хотя я предпочел бы не знать многих деталей о жизни сестры.

Родион тут же поворачивается к моей жене.

— Насть, посиди с Димой.

Она моргает, словно не сразу понимает, что от неё хотят, и улыбается растерянно.

— В каком смысле?

— В прямом. Проследи, чтобы не было пушек, автоматов, гранат, ножей… — перечисляет Хмурый на полном серьёзе, потом на меня строго зыркает. — И если я что-то не назвал, это не значит, что это можно!

— Ты мне не доверяешь? Серьёзно⁈

Я с самого детства был рядом с младшими, помогал маме. А когда её не стало, отец оказался в очень сложной ситуации — ему приходилось справляться и с работой, и с нами. Поэтому большая часть забот о пиздюках легла на меня: я укладывал их спать, кормил, лечил, уроки с ними делал. Как второй батя, честное слово.

При этом с семнадцати лет я уже работал — отец готовил меня занять его место. Потому что случись с ним что, я стал бы для мелких единственным защитником и кормильцем.

— Хмурый, я знаю, как с детьми сидеть. Я и твою жену воспитывал, и Антоху в нагрузку!

— Вот так не надо, — выразительно качает головой Хмурый.

— Ты охренел⁈

— Да, — спокойно отвечает Родион, потом снова обращается к Насте. — Ну так что?

— Я присмотрю, не переживайте, — улыбается она. — Никакого оружия не будет.

Я чёт не понял… А когда моя жена успела с Хмурым скорешиться⁈

— Всё, лисёнок, погнали, — Родион поднимается из-за стола. — Одеваться, собираться. Десять минут тебе на всё про всё.

— Хорошо погулять, — ухмыляюсь.

— Ой, иди ты! — щёки Васьки розовеют. — Ребёнок родится — поймёшь.

Они уже почти выходят, когда в дверях буквально сталкиваются с Антохой. Волосы во все стороны, лицо помятое и крайне недовольное.

— Твоя жена меня к кровати пришила, — кидает мне претензию вместо «доброго утра». — Прикинь⁈ Одеялом к матрасу прям по контуру меня! Я полчаса выбирался, чуть не обоссался!

Я даже не помню, чтобы Настя ночью вставала. И вот не лень же ей было!

Комната взрывается хохотом.

— Вообще не смешно, между прочим, — бурчит Тоха и топает к холодильнику.

Достаёт бутылку холодной воды, а потом ей же толкает дверцу холодоса, закрывая её. И в этот момент бутылка, ещё секунду назад прозрачная, резко мутнеет у него в руке.

— Какого?.. — удивлённо щёлкает пальцем по бутылке Антоха, звук глухой и странный. Он медленно поворачивается к нам с Настей. — Это лёд!

— Да ладно? Это как это⁈ — я встаю и подхожу к нему. Забираю бутылку. С интересом разглядываю. Внутри действительно ледяная глыба, ни капли воды.

— Это ты сделала? — Тоха щурится, глядя на Настю с явным подозрением и раздражением. Я тоже поднимаю глаза на неё, но с интересом и лёгким восхищением — фокус действительно впечатляет.

— А я тут при чём? — улыбается она игриво, подперев подбородок кулаком. — Ты сам бутылку из холодильника взял.

Антон, не отрывая взгляда от моей жены, медленно наклоняется ко мне боком и шепчет:

— Она, походу, правда ведьма…

— Антош, тебе бы физику подучить, — говорит ласково Настя, как будто стебётся. Подмигивает мне и съёбывает быстренько из кухни.

— Димон, ну чё это такое? — жалуется мелкий. — Ну это же пиздец…

— Она тебе говорила не лезть к ней? — спрашиваю. — Говорила. И я тебе говорил.

— Между прочим, я над ней всего один раз пошутил. А уже второй день расплачиваюсь, — бубнит обиженно себе под нос. — Может, проблема в том, что она рыжей стала? Слишком уж хорошо вписалась в образ. Надо было ей синюю краску подсунуть…

Да уж, хитрая девчонка. Убить его она не может, отпиздить тоже, зато сводит с ума. Что-то подсказывает мне, это далеко не последний её розыгрыш.

— Тох, извинился бы ты по-хорошему, а не строил из себя непонятно что, — бросаю я и направляюсь к Алиске, всё ещё сидящей в стульчике. — Пойдём, рыжик. Во дворе поиграем.

Солнце заливает все вокруг — погода просто отличная. Мы с Алиской играем в догонялки. Потом достаю пистолет. Показываю племяннице, объясняю, как он работает. Она внимательно смотрит, разглядывая детали. Пальчики трогают холодный металл. Забавная такая, с серьёзным выражением лица.

Честно говоря, до сих пор не могу поверить, что скоро сам батей стану. И у меня будет такой же рыжик, только уже мой собственный.

Нужно как-то пересмотреть свой график и порешать все накопившиеся проблемы до того, как родится ребёнок. Чтобы не видеть его и жену только спящими. И не раз в месяц! Вот только как это сделать, я пока не представляю…

Мы с Алиской стреляем по мишеням — разноцветным банкам.

— Дим, ну сказали же!

Оборачиваюсь. Настя стоит, слегка высунувшись из окна. С таким хмурым и серьёзным выражением лица, будто сейчас мне выговор устроит!

— Да ладно тебе. Он же не узнает.

— Пистолет убери, — настаивает жена.

Да бля-я… Сначала пропустил, как батя с мелкой из пулемёта ебашил. Совсем немного не успел. Теперь самому с ней пострелять даже из пушки не дают.

И с Настей ругаться не охота. Пусть её злость только на Антохе концентрироваться будет. Мне куда приятнее наблюдать, как она его подкалывает, чем самому потом получать нагоняй.

— Ла-адно, — сдаюсь, пряча пистолет в кобуру.

Алиска тут же начинает протестовать, показывает пальчиком на оружие:

— Дя-дя, дай!

Я на корточках поворачиваюсь к ней и, вздохнув, развожу руками:

— Всё, нельзя нам больше стрелять.

— Бух-бух! — сердится малышка, надувая губки. Забавная такая, с пухлыми щечками. Милаха прям.

Переключаю племяшку на другую игру, чтобы отвлечь её внимание. Алиска ищет гильзы в траве, находит одну и мне сразу тащит. Медленно вкладывает в руку, будто передаёт что-то очень важное.

— На.

— Умничка, — улыбаюсь. — Иди ещё поищи.

Её лицо озаряется счастливой улыбкой, и она снова убегает.

— Чем занимаетесь? — с интересом спрашивает жена, опускаясь рядом со мной на траву.

— Улики собираем, — усмехаюсь. — Ну а чё? Мелкой нравится. Типа порядок наводим. Главное следить, чтобы в рот не тянула.

Следующую гильзу Алиска протягивает моей жене. Она принимает её, разглядывая с неподдельным интересом. В этот момент я ловлю себя на мысли: неужели она и с нашим будущим ребёнком будет против того, чтобы я учил его обращаться с оружием? Будет ругаться?

Мне не нравятся ограничения. А с другой стороны, я специально хотел, чтобы моя девушка была женственной, далёкой от всего этого. Так у моего ребёнка будет хотя бы частично нормальное детство, как у меня. А в семье — идеальный баланс. Гармоничное воспитание, всё такое…

— Ты коробку на кровати видела?

— Да, видела, — отвечает она, передавая мне гильзу. Обнимает колени руками.

Её реакция сдержанная, почти холодная. Я ожидал больше эмоций.

— Не понравилось? — пытаюсь разглядеть в её лице хоть какую-то реакцию.

— Я не открывала, — пожимает плечами жена. — Я же не дура, чтобы на такие приколы вестись.

Ах вот оно что…

— Насть, это я коробку положил.

— Ты? А зачем?

Я пожимаю плечами, немного смущаясь:

— Подарок.

— Да? А раз подарок от тебя… — прищуривается недоверчиво. — Сможешь его ты открыть?

— Планировалось, конечно, что это ты сделаешь. Но… ладно, без проблем.

Настя

Я тихо закрываю дверь, наблюдая, как Дима садится на кровать рядом с большой коробкой, на которую сверху приклеен бантик. Берётся за крышку с разных сторон и тянет вверх. Никакого взрыва, никакого «бах!» — все происходит спокойно. Поэтому я подхожу ближе, пытаясь разглядеть, что же там внутри.

Ого! Тут столько всего…

Набор спиц разного размера. Маленькие винтажные ножнички с изящными узорчатыми колечками. Энциклопедия узоров с тремя сотнями оригинальных идей. И, конечно, пряжа. Много пряжи. Хотя пряжи никогда не бывает много!

Я поднимаю голову и с искренним восхищением смотрю на Диму.

— Ты самый лучший муж на свете!

— Да, так и есть, — отвечает он с игривой самодовольной улыбкой. — Видишь, как тебе повезло со мной? Люби, цени и уважай.

— Тормози уже, — смеюсь.

— А ты считаешь, что я не прав?

— Ой, да ну тебя…

Пальцы скользят по ярким, насыщенным нитям — цвета словно светятся в полумраке комнаты. Пряжа дорогая, фирменная, и я аккуратно откладываю несколько мотков на кровать. Берусь смотреть следующие.

Недавно мы с Василисой заходили в магазин рукоделия, но я почти ничего не взяла. После того как увидела сумму за свадебные украшения, мне было немного неловко тратить деньги Димы. Да и само платье стоило целое состояние…

Он молча наблюдает за мной: взгляд скользит по моим рукам, по пряже, а затем останавливается на моём лице.

— Я хотел посмотреть записи с камер в торговом центре, вычислить курьера. А сегодня ночью у них был… сбой. Никаких записей больше не осталось, — вздыхает. — Насть, что тебе про себя рассказывал Игорь?

— А причём здесь Игорь? — морщу лоб, поворачиваясь к нему. — Ты что, думаешь, что он замешан? Не-ет… Он же хороший!

— Хороший? — повторяет Дима с явной иронией. — Ну да, может быть, хороший. Но согласись, всё очень удачно совпало. Мусор, который шарахается по торговому центру в рабочее время. И туда же приезжает курьер с цветами хуй знает от кого. Совпадение? А затёртые видеозаписи, тебе не кажутся странными? А то, что Игорь куда-то исчез и мои люди не могут его найти? Очевидный же признак вины!

— А то, что ты ему в ногу выстрелил, ну вообще никак не может быть с этим связано, да⁈

За все наши разговоры, касающиеся Игоря, я отчётливо поняла одно — у Димы к нему личная неприязнь.

— Ну не, он уже пуганый. Мало того, что вернулся, так ещё и к нам в дом припёрся. Нихуя он не боится!

Желваки играют на его скулах, мышцы на шее напрягаются. Он злится, и эта злость ощущается почти физически.

— Так что он говорил о себе? Может, интересное что-то было?

— Я даже не знаю… — задумываюсь. — Помню, что он родом отсюда. Поступил на бюджет в столицу, там учился. Вернулся в город недавно — его к нам отправили из-за нехватки кадров после нападения на участок. В служебной квартире живёт. Читать любит. Волонтёрством занимается. А ещё у него шрам на тыльной стороне ладони. Он неудачно руку девушки попросил…

Как только я произношу это вслух, в голове всё складывается, и я с удивлением смотрю на мужа.

— Погоди-ка… Так это вы сделали⁈

— Не мы, а батя, — выталкивает сухо. — Что ещё?

— Да вроде бы всё, — пожимаю плечами. — Вряд ли тебе интересно, как мы книги Агаты Кристи обсуждали.

— А познакомились вы как?

— Игорь меня на трассе подобрал, — рассказываю. — Когда я от твоего брата сбежала. Покормил, чаем напоил, помог заявление написать… Вы разве не видели его в участке?

— Не пересекались, — отрезает. — Заявление начальник полиции лично отдавал.

Видимо, это он заявление со стола Игоря и сдёрнул. Или тот, седой. Который с ним в одном кабинете сидел.

— А куда вы собирались уехать?

— К его бабушке. В деревню.

— Ты её знаешь? — сразу же уточняет. — Как зовут? Какая деревня? Он хоть что-то рассказывал?

— Нет.

Брови мужа ещё сильнее сходятся на переносице. Взгляд становится суровым.

— То есть ты, — начинает напряжённо. — Беременная моим ребёнком, поехала с малознакомым мужиком в деревню к людям, которых даже не знаешь? Ты вообще головой-то думаешь, нет⁈

— Зачем так грубо?

— Прости, но это очень безрассудно!

— По такой логике, я бы и к тебе на первое свидание не пошла! — бросаю ему в лицо, пытаясь защититься.

— Так это тоже было глупо!!!

— Ты меня считаешь глупой⁈

— Нет. Я считаю тебя очень удачливой! — выдаёт хлёстко.

В комнате резко воцаряется тишина. Мы оба замолкаем, сверля друг друга глазами. Дима первым отводит взгляд, устало и задумчиво смотрит в сторону.

Теперь уже и я опускаю глаза. Продолжаю перебирать мотки пряжи, но уже без прежнего интереса и радости. В уголках глаз собираются слезы, и я сдерживаю их, проклиная эти чертовы гормоны и настроение, которое скачет, как безумный маятник.

Пальцы натыкаются на что-то твёрдое — маленькую коробочку, спрятанную под мотками. Достаю её и спрашиваю, не поднимая взгляда:

— А это что такое?

— Бонус, — буркает Дима.

Я открываю крышку, и дыхание замирает в груди. Внутри, на бархатной подложке, лежат серьги. Золотые, изящные, с тонкими изогнутыми дужками.

— Красивые, — выдыхаю я, и нос предательски шмыгает.

Дима мгновенно поворачивает голову.

— Ну ты чего-о? — тянет он, придвигаясь ближе. Ладонь мягко гладит мое колено. — Не плачь. Давай примерим подарок?

Я не смотрю на него, но отдаю коробочку. Сама снимаю скромные серебряные серьги, которые уже давно ношу. Дима берёт одну из золотых сережек и аккуратно надевает на моё ухо.

Его пальцы касаются моего виска. Убирают волосы за ухо, чтобы надеть уже вторую серьгу. Я чувствую, как его взгляд задерживается на моем лице. Чувствую, как губы медленно касаются моей щеки.

— Прости, я не хотел рычать, — тихо басит, пока его нос щекочет мою щеку. — М? Насть…

Он мягко зовёт меня, и я чуть поворачиваю голову, чтобы встретиться с его зелёными глазами. Они такие тёплые… Будто светятся изнутри!

В порыве нежности я подаюсь вперёд. Впервые за долгое время целую его сама.

Нежное, робкое касание губ, которое тут же становится глубже, увереннее. Я чувствую тепло его кожи, легкий привкус его дыхания. Это так приятно. Не просто приятно, это целая гамма ощущений, разливающаяся по телу. Чувство безопасности, долгожданного покоя, и одновременно — трепетное волнение.

Даже на колючую щетину, которая уже начинает отрастать, не обращаю внимания. Обвиваю его шею руками, чувствуя, как его тело расслабляется под моими пальцами. И, не отрываясь от его губ, плавно опускаюсь спиной на мягкую кровать, увлекая его за собой.

Ладони скользят вниз по мужской груди. Пальцы неуклюже расстёгивают ремень, когда в комнате раздаётся неожиданный, любопытный голос:

— А вы чё тут делаете⁈

Дмитрий резко отрывается от моих губ и оглядывается через плечо.

— Какого хера⁈

— Не заперто было, — невинно отвечает Антон, показывая пальцем на дверь.

— А тебя стучаться не учили? — рычит Дима. — Пшёл вон!

— Я-то пшёл. Только там батя приехал, сказал тебя позвать. Чёт срочное походу. Мне ему что передать?

Дима выдыхает сквозь зубы поток ругательств, качая головой. Потом переводит взгляд на меня.

— Отойду ненадолго?

— Иди.

Он встаёт с кровати, быстро застёгивает ремень и выходит из комнаты. Антон же остаётся стоять у открытой двери, на меня смотрит.

Я сажусь на постели, скрестив ноги в позу лотоса. Спина ровная, плечи расправлены. Взгляд — подчёркнуто спокойный и уверенный.

— Ты что-то хотел?

— Типа того, — мнётся рыжий. — Короче… Прости. Признаю, был не прав. Больше над тобой шутить не буду. Давай это… мировую подпишем.

Неожиданно. Если честно, я думала, он слово «прости» вообще не знает.

Я задумчиво смотрю на него, оценивая искренность. Возможно, стоит дать ему шанс. Почему нет? Даже если это хитрый ход, я не собираюсь терять бдительность. Все нереализованные шутки и подколы оставлю про запас — на случай, если он снова решит перейти черту. Мне будет чем ему ответить.

— Хорошо, — выдыхаю я, принимая его предложение. — Тогда кроссовки лучше не надевай. Выкини.

Брови парня взлетают вверх. В самоуверенных голубых глазах мелькает злость, но он рвано кивает рыжей головой.

— Ещё что-то?

— Не помню, — отвечаю, слегка улыбнувшись. — Может быть.