Глава 41

— Вы чё, ебанулись⁈ — вдруг взрывается Костя. Его голос рвёт переполох, заставляя всех замолчать одновременно. — Мы зачем здесь собрались⁈ Пикник устроить и посмотреть, как баба рыжего очередного рыжего рожает, что ли?!? Я ещё раз повторяю — мне вообще похуй на эту шалаву. Хочешь, я её прям щас здесь завалю⁈ Пусть действительно не мучается!

Он резко достаёт пистолет из кобуры и направляет его прямо на меня. В этот момент сердце начинает бешено колотиться, кровь стучит в висках.

— Ты что, с ума сошёл⁈ — Игорь бросается на ствол, пытаясь выхватить свой пистолет. — Мы так не договаривались!

— Как ты уже заебал со своим нытьём…

Внезапно раздаётся оглушительный выстрел. В ушах звенит, сердце словно вырывается из груди.

Я не сразу понимаю, что произошло. Лишь через несколько секунд вижу, как Игорь падает на землю.

В глазах наворачиваются слёзы, и мир вокруг начинает расплываться. Я судорожно делаю вдох, потом выдох, заставляя себя дышать, несмотря на страх и панику. Руки инстинктивно обнимают большой живот, словно пытаясь защитить.

— Противники ещё есть⁈ — Костя быстро оглядывает всех во дворе. — Если она вас действительно так сильно заботит, давайте на неё не отвлекаться.

Створки ворот внезапно с грохотом разлетаются в стороны, и на территорию влетает машина. Костя резко отворачивается, а лысый бородач мгновенно закрывает меня собой и оттаскивает в сторону, пользуясь моментом.

Все, кто здесь, достают оружие — пистолеты, автоматы. Пули свистят и рикошетят. Начинается стрельба по машине, которая становится похожа на решето. И вдруг — тишина.

— Идите, посмотрите. Живой, не живой… — приказывает Кастет.

Я с замиранием сердца наблюдаю, как пятеро мужчин с оружием идут к машине. Они подходят ближе, заглядывают в салон — и в этот момент звучит громкий бабах. Машина взрывается, превращаясь в пылающий факел, освещающий окруженную забором территорию.

— Не-не, после такого не выживают. Я точно знаю! — раздаётся весёлый голос прямо рядышком со мной.

Я резко поворачиваю голову и вижу рыжие волосы, которые в свете пламени кажутся ещё ярче.

— Дима…

В чёрном тактическом обмундировании, словно спецназовец. Он стоит прямо рядом со мной. Один. Буквально в шаге и… улыбается.

Его взгляд медленно скользит к одному из его бойцов, который всё ещё держит меня за руку, прикрывая от огня и этого безумия. Потом смотрит на его лицо и слегка наклоняет голову набок.

— Может, уже отпустишь мою жену?

— Её бы к врачу, — басит лысый.

— Но ты же не врач. Делай, — Дима не меняет улыбки, но голос становится заметно жёстче.

Я чувствую, как хватка охранника наконец ослабевает, и он отпускает меня. Сразу же шагаю к Диме, в его объятия.

— Привет, родная, — тёплый голос мужа звучит прямо в волосы, когда он нежно целует меня в макушку.

— БАДАБУМ! — весёлый голос эхом разносится по территории. — Чё, не ждали⁈

Я ищу глазами источник и быстро нахожу Антошку — этого чудака с взъерошенными волосами и довольной лыбой на лице. В одной руке — автомат, другой — машет мне.

Его безумный вид вызывает у меня ответную, немного нервную улыбку.

«Да-да, я тоже рада тебя видеть», — мысленно усмехаюсь. — «Интересно, они вдвоём меня вытаскивать пришли?»

Ответ приходит сам собой, когда Костя с пистолетом медленно оборачивается в нашу сторону и смотрит вниз, на свою грудь, где ярко светятся десять красных точек. Это так, навскидку. Я точно не считала.

— Я же сказал, что найду тебя, — хищно ухмыляется муж. — Кастет.

— А я и хотел, чтобы ты меня нашёл, умник! — не теряя дерзости, отвечает Костя. — Или ты думал, что мы здесь от тебя прячемся?

— М-м-м… — Дима медленно качает головой. — Ну вот, я здесь. Вот это всё к чему было?

— Да вы заебали, рыжие, со своими запретами! — выплёвывает. — Я хочу расти, а не вечно быть твоей шестёркой. Твоих детей шестёркой… Посмотри на всех своих приближённых. Они сначала служили Ржавому, теперь тебе, а потом кому? Вот этому, который сейчас вылезет? Кому ещё послужить?!? Никто из нас не растёт, а правила всё те же! И город с вами не растёт!!!

— Если бы не наши законы, город превратился бы в столичную помойку, — цедит Дима. — Ты ничего нового не внёс. Ты очередная крыса, которая хочет денег и власти. Не дорос ещё, Кость. Не дорос…

Из-за угла выбегает один из приспешников Кастета, держа в вытянутой руке какой-то пульт. Его глаза дикие, широко распахнутые, словно он под чем-то. Большой палец завис над огромной красной кнопкой.

— Нас так просто не возьмёшь!!!

Антоша вырывается из тени. Он прыгает на парня сзади — обхватывает его крепко за плечи, резко сбивая мужика с ног. Мощный удар в рёбра, и тело противника с глухим стуком падает на землю.

— Поймал! Поймал!!! — радостно кричит рыжий, уже сам поднимая пульт над головой.

Дима резко разворачивается, закрывая меня спиной от толпы мужчин. Крупные ладони обхватывают мои виски, плотно прикрывая уши, и я чувствую, как его лоб прижимается к моему — так близко, что его зелёные глаза буквально впиваются в мои.

Вокруг нас грохочет стрельба, но в этом маленьком пузыре тишины, который он создал, звуки приглушены, словно в вакууме. Буквально несколько секунд, а по ощущениям — вечность.

Резко наступает тишина. Дима выпрямляет голову, отодвигая её от моей, и убирает ладони от моих ушей.

— Димон, всё чисто! — объявляет Антон. — Хотя… эм, грязновато тут. Надо бы прибраться… Кто вообще придумал говорить «всё чисто»? Или это стёб такой?

Я невольно смотрю мимо плеча Димы, пытаясь увидеть, что происходит за ним. Но прежде чем я успеваю отклониться, его руки уже крепко ложатся мне на плечи. Фиксируют в одном положении.

— На меня смотри, — приказывает. — Слушай, как сейчас всё будет. Ты закроешь глазки, и я отнесу тебя до тачки. Всё под контролем. Тебе не о чем волноваться.

Он осторожно поднимает меня на руки и несет через лес, мягко опуская рядом с внедорожником. Вокруг много мужчин, кто-то еще спускается с деревьев — оттуда, значит, стреляли?

— Все цели ликвидированы, — из тени деревьев выходит муж Лисы. Быстро оглядывает меня с ног до головы. — Ты как? Порядок?

— Я? — показываю на себя пальцем и улыбаюсь. — Вообще отлично!

— Серьёзно? — скептически хмурится Родион.

— Ну конечно! — мой смех звучит натянуто, почти истерично. — Десять минут назад я думала, что мне придётся рожать где-то в глухом лесу, да ещё и с целой толпой «доул», вооруженных автоматами и знаниями биологии начальных классов. Так себе перспектива, согласись.

— У тебя же срок только через две недели.

— Неделя, — поправляет Дима. — А по факту — прямо сейчас.

Живот снова каменеет, сжимаясь в болезненный узел. Очередная схватка. Я тихонько стону.

— Ау-у…

— Сейчас поедем, — Дима тут же реагирует. — Сидение переднее отодвину, чтобы тебе сзади поудобнее было, и сразу выдвигаем!

Пока они отворачиваются и копошатся в салоне машины, Антон стоит рядом. С интересом разглядывает пульт, который выхватил у того отморозка.

— А чё он хотел-то с ним?

Смотрит на этот пульт, смотрит… А потом раз — и нажимает пальцем на большую красную кнопку.

За спиной раздаётся оглушительный взрыв. Такой громкий, что уши закладывает! Я аж подпрыгиваю на месте, забывая о боли и очередной схватке.

Дима и Родион синхронно оборачиваются. В шоке смотрят на полыхающее здание, а потом — на Антошу с пультом в руках. Два взрослых, суровых мужчины, и этот… балбес, который на пустом месте устроил переполох!

— Ну, конечно, надо было именно красную кнопку нажать! — восклицает Родион, всплёскивая руками.

— Блядь, мы могли же просто забрать оружие! — раздражённо бросает Дима младшему брату.

Антон смотрит на них с невинным видом, будто правда не понимает, в чём дело.

— Какое оружие?

— То, что у нас спиздили!!! — срывается муж, переходя на крик.

— Ой, да ладно вам. Зато убираться не придётся, — спокойно отвечаю я, глядя на огонь, который быстро охватывает здание. На клубы дыма, красиво поднимающиеся в небо. И морщу нос, когда чувствую доносящийся запах гари. Фу.

— Пожарных вызывай, пока весь лес к херам не сгорел, — Дима рывком прижимает телефон к груди брата. — Сам напортачил — сам исправляй. Останешься тут, проконтролируешь всё. Хмурый, а ты — его.

— Не, я с вами в больницу поеду.

— Хочешь на родах поприсутствовать?

— Проконтролирую, чтобы ты больницу не разнёс, когда она начнёт орать. А то я вас, рыжих, знаю. Запугаешь медперсонал, ещё и под ногами путаться будешь. Не, нафиг. Поехали.

— Не утрируй, а. Нормально всё, — бурчит муж. — Я, по-твоему, настолько неадекватный, что ли?

Мы с Родионом переглядываемся. Он делает глубокую затяжку, а потом коротким жестом рукой с сигаретой словно говорит: «Не бери в голову».

Так и получается, что мы едем в роддом втроём. Родион за рулём, Дима — рядышком со мной. Машина только подъезжает к больнице, как муж первым выпрыгивает из салона и направляется в приёмный покой. В спешке случайно разбивает стеклянную входную дверь.

— Вы чё, уроды, сидите⁈ У меня жена рожает!!!

Я иду следом за ним под руку с Родионом. Под ногами хрустят осколки.

— А ты был прав, — улыбаюсь, наблюдая за Димой, который уже вовсю начинает командовать.

— Так я с ними столько лет знаком, — хмыкает. — Когда Лиса рожала, мы принципиально не звонили никому из них.

— Чё вы такие нерасторопные⁈ — раздражённо кричит Дима, хватая за руку какую-то девушку. — Ты что, овца, не поняла?

— А я-то что сделаю⁈ — лепечет она в ответ.

Дима стреляет в потолок. Лампочка над стойкой регистрации взрывается с громким хлопком. Осколки сыплются вниз.

— Главврачей вызывайте! Кого угодно! У вас есть тридцать секунд!

Мы медленно приближаемся к приёмному покою. Я отпускаю руку Родиона и прижимаюсь к мужу.

— Дим, успокойся, — шепчу я. — Всё не так быстро, как тебе кажется. Мы вообще никуда не опоздали.

Он на взводе. Напряженная поза, стиснутые челюсти. Взгляд мечется по холлу. Да уж, штурмовые военные задания, где всё четко и под его контролем, даются ему куда проще. Сегодня он в одиночку забрался прямо в пекло, к своим предателям, и был спокоен как танк. А вот рожать начала — всё, конец света.

Одна из девушек в медицинском костюме подводит каталку трясущимися руками.

— Давайте к дежурному врачу на осмотр, — говорит она взволнованно, суетливо. — Пока главврач едет.

Я накрываю ладонью её руку на ручке каталки.

— Девочка, успокойся. Всё в порядке.

Глубокая ночь, в роддоме было тихо и спокойно, а теперь из-за нас весь этаж на ушах. Врачи и медсёстры бегают с испуганными лицами, на меня уже косятся так, будто это я лично устроила им этот цирк в три часа ночи.

Осмотр подтверждает — схватки самые что ни на есть настоящие. Меня принимают. Дальше — сплошная суета: меня переодевают, ставят катетер.

Молодая медсестра пытается попасть в вену, но у неё трясутся руки. Потому что Дима стоит в двух шагах и прожигает её взглядом. Когда игла в очередной раз проходит мимо, я резко втягиваю воздух сквозь зубы от острой боли.

— Аккуратнее, — рычит муж так, что у меня самой мурашки.

— Простите… — пищит девушку, наконец фиксируя катетер.

Самый относительно спокойный момент наступает, когда меня кладут на КТГ. Я лежу и слушаю, как быстро-быстро стучит сердечко моего малыша. Дима устраивается на кресле неподалёку, немного расслабляется. Родион, воспользовавшись паузой, уходит покурить и ответить на звонок Лисы.

Палата огромная, дорогая. Здесь и фитбол, и ванная с джакузи, и даже какая-то странная штука, похожая на шведскую стенку.

Я сижу на этом огромном мяче и медленно кружусь, пытаясь хоть как-то унять боль. Дима стоит рядом, уже в больничной одежде, и растирает мне поясницу тёплыми ладонями. На секунду становится легче, но уже через пару кругов схватки накатывают с новой силой.

— Я больше не могу-у-у… — голос срывается в протяжный вой. Я уже не плачу — я реву, хнычу, кричу в голос, вцепившись пальцами в края кушетки.

Дима буквально вылетает в коридор, а уже через несколько секунд втаскивает за шиворот врача, как котёнка.

— Ей больно! — рычит он. — Сделай уже что-нибудь, мать твою! Или я следующего спрошу.

Он стреляет в потолок — грохот в палате раздаётся оглушительный. Потом приставляет ствол к голове врача, наклоняет голову набок и цедит сквозь зубы:

— Следующего буду спрашивать?

Врач бледный, как простыня.

— Можем сделать эпидуральную анестезию…

— Так делай! Чего встал как вкопанный⁈

— Нужно вызвать анестезиолога… Дайте пару минут.

Начинается полный хаос. Дима носится по коридору, орёт на всех подряд. Мне так больно, что я уже ненавижу абсолютно всё: свет, звуки, даже воздух.

В этот момент в палату заходит Родион в накинутом на плечи медицинском халате.

— Я смотрю, у вас тут снова весело, — хмыкает он, бросая взгляд куда-то в глубину коридора.

— Родион, сделай что-нибудь! Он меня уже раздражает!

Дима снова залетает в палату, но его триумфальное появление длится недолго. Родион выхватывает из-за пояса пистолет и тюкает им по затылку моего мужа. Подхватывает обмякшее тело и, не говоря ни слова, тащит его прочь из комнаты, в коридор.

Через пару минут он возвращается, тяжело дыша.

— Я его в соседней родовой положил, — говорит он, поправляя халат. — Других методов я не знаю, Насть, прости. Бесполезняк ему объяснять, чтобы успокоился, или ещё что-то…

— Спасибо, — выдыхаю я. — А он скоро врубится?

— Точно! — Родион выставляет палец вверх и кричит в коридор: — Эй, иди сюда! Снотворное ему въеби. Кубиков десять. Отдохнем хотя бы пару часов.

— Ну, кто как, — усмехаюсь нервно.

Хожу туда-сюда по палате, не могу найти себе места. Кажется, ещё немного, и я начну лезть на стены!

— Тебе чем-нибудь помочь надо? — Родион наблюдает за моими метаниями со стороны.

— Да, — вскидываю голову и жалобно: — Ты знаешь, как это всё прекратить?

— Ну да. Родить, — ещё и улыбается, гад!

— Спасибо, — саркастично смеюсь я. — Ты мне очень помог!

Я наклоняюсь вперёд, опираясь ладонями на высокую кушетку. Смотрю вниз, скуля от боли, которая пронзает меня насквозь. Кажется, что это никогда не закончится…

Да чтобы я ещё раз рожать согласилась? Ни за что… Никогда!

— Жутко больно… — вырывается у меня. — Родион, дай пистолет!

— Не дам, — качает головой, всё ещё улыбаясь. — Если что, я за дверкой, ладно? Мешать тебе не буду, но если понадобится что — зови. Пропиздон врачам я тоже дать могу.

— Ладно, иди, — вздыхаю, пытаясь взять себя в руки. — А то уже ты меня бесить начинаешь.