Эпилог 2

Дима заводит наши сцепленные руки мне за спину, вынуждая прижаться к нему ещё плотнее. Ещё пара ласковых движений губ, и он проводит кончиком носа по моей щеке.

— Как защита диплома прошла?

— Хорошо прошла, — отвечаю я с нажимом, прищурившись. — Дим, признавайся. Ты подкупил экзаменационную комиссию? Или просто угрожал им?

Я наклоняю голову набок, пытаясь поймать его взгляд. Дима лишь загадочно улыбается, и в уголках его глаз собираются знакомые лучики.

— С чего ты взяла?

— Они меня ждали! — возмущаюсь я, обиженно поджимая губы. — И ни одного вопроса не задали! Я ночами не спала, готовилась, зубрила, а они… просто кивали!

— Ну не ругайся, — смеётся он, поглаживая меня по пояснице. — У тебя просто фамилия красивая. Я тут вообще ни при чём.

Я скептически качаю головой. Когда дело касается рыжих, они всегда при чём. Где-то, как-то, но точно поучаствовали!

Выхожу во двор. Тимошка увлечённо копается в песочнице, которую недавно поставили прямо у нашего дома. А ещё качели, горку, маленький батут… Да, у нас тут собственная, маленькая детская площадка.

Дима с Антоном устроились неподалёку за садовым столиком. Сидят, лениво потягивают кофе, о чём-то переговариваются, но глаз с мелкого не спускают.

Тима — настоящее рыжее солнышко. Маленький, хитрый и невероятно обаятельный хулиган. Отвернулся на секунду — всё, он уже что-то задумал, куда-то полез или что-то натворил.

— Я в духовку всё поставила, через час ужинаем, — бросаю я, спускаясь по ступенькам.

Тимошка, завидев меня, бросает лопатку и несётся навстречу. Я опускаюсь на корточки, подхватываю его, аккуратно обнимая.

У сына удивительное разделение ролей: с папой он — маленький разбойник, готовый крушить и беситься, а со мной — нежный котёнок. Обниматься любит, подставляет макушку для поцелуев, а потом сам проводит крошечным пальчиком по моему носу — его личный, самый нежный жест любви.

— Смотри, что я тебе принесла, — протягиваю сыну яркую коробку. — Беги к папе, пусть откроет.

Тимофей хватает подарок, внимательно изучает картинку и, радостно топоча, несётся к мужу:

— Папа, отклой!

Дима возится с упаковкой, помогая сыну выудить игрушку. Крутит в руках пистолет, нажимает на курок, и в воздух взлетает много-много мелких пузырей, выпускающихся без остановки.

— Ну что это за «оружие» такое? — хохочет.

— Зато безопасное, — улыбаюсь я и протягиваю вторую коробку Антону. — С трёх лет. Тебе уже можно.

Антон округляет глаза, вскидывает руки:

— Да хорош уже! Дим, твоя жена опять надо мной стебётся!

— Не ной, — отрезает муж, ухмыляясь. — Бери, пока дают.

Я подхожу к Антону и по-дружески хлопаю его по плечу:

— Да ладно тебе, не дуйся. Я его для Алиски купила.

Антон тут же оттаивает, вскакивает и с криком «Ну всё, держись, мелкий!» бросается в погоню за Тимошкой. Делает вид, что пытается его поймать, но каждый раз нарочно даёт фору, чтобы сын успел убежать.

Наблюдая за ними со стороны, я вспоминаю, как поначалу до дрожи боялась оставлять их вдвоём. Антон всегда казался мне неисправимым разгильдяем. Безответственным, слишком легкомысленным.

Помню, как он держал новорожденного Тимошку — руки расслабленные, делает вид, что сейчас уронит, и лыбится, пока Дима не отвесит ему подзатыльник.

При нас он всегда строит из себя сорвиголову. Но однажды я случайно услышала, как он разговаривает с сыном, когда думает, что никого нет рядом. Никакого бахвальства, никакой дури. Нормальный парень.

Он знает, где грань между игрой и опасностью. Он прекрасно понимает, что делает. Просто его мир устроен чуть иначе, где границы «хорошо» и «плохо» немного размыты.

Дима отходит в сторону, чтобы поговорить по телефону. Его нет буквально пару минут, но возвращается он уже совсем другим. Тяжёлые, размашистые шаги, сжатые челюсти, в глазах — нескрываемая ярость.

— АНТО-ОН!

Он вскидывает голову, мгновенно считывая опасность. Не теряясь, подхватывает Тимошку под мышки и выставляет его перед собой, как живой щит.

— И ничё ты мне не сделаешь! — нагло бросает он, прячась за спиной племянника.

Тимошка смеётся, думая, что они всё ещё играют.

— Я тебя убью, мелкий ты засранец… — цедит Дима сквозь зубы, качая головой, чтобы не пугать ребенка. Но в его голосе вибрирует такая злость, что у меня холодеет внутри.

— Дим, что случилось?

— Да я сам толком не в курсе, — муж едва сдерживается, чтобы не сорваться на крик. — Начальник полиции звонил. Сказал лично подъехать, там всё скажет. Что ты на этот раз натворил⁈

Я перевожу взгляд на Антона. Он медленно опускает племянника на траву, выпрямляется и, демонстративно расслабившись, засовывает руки в карманы.

— Да ничё я не творил, — пожимает он плечами, растягивая губы в кривой, почти издевательской ухмылке. — Я себе девушку нашёл!