Глава 12

— Хм, так, Андрей Володимирович, ты князь, как скажешь, так и будет, — первым нарушил молчание Прокоп.

— То верно, только от доброго совета я не откажусь. Люди вы опытные, глаз наметан, — с едва заметной улыбкой ответил я, и народ за столом начала переглядываться.

— О плате в семнадцать рублев и доме с землей под огород в полку уже все знают, — заметил Елисей.

— От своих слов я и не отказываюсь, только десятникам и сотникам больше надо, — хмыкнул я.

— А кто же головой полка будет? — спросил Василий.

— Деда хотел, но он нынче воевода уже, — хмыкнул я, а дед улыбнулся довольно и провел рукой по бороде. — Так чего скажете, други мои?

— Что тут сказать, десятниками надо ставить людей опытных, а сотниками еще и верных, — прогудел задумчиво дед.

Я же согласно кивнул и заметил:

— Все ли из послужильцев в полк пойдут? Может, откажется кто?

— Да кто ж от такого откажется? — улыбнулся дядя Поздей. — Хотя, может, кто и откажется, ведь быть послужильцем князя, это ж всегда быть подле него и награда в таком случае может быть выше, — задумчиво закончил он.

— Ну, это дураком надо быть, от такого отказываться, — хмыкнул Елисей, и Прокоп согласно кивнул.

— А сколько вообще людей-то у меня нынче? — прикидывая в уме их количество, спросил я, а то вдруг где обсчитался.

— Ну дык, считай, — протянул дед. — У меня, стало быть, дюжина, да у тебя десяток остался. Хотя недавно поровну было, — грустно вздохнул он. — Гороховчан пятеро прибыло, братья Степурины еще двое, хотя не знаю, стоит ли младшего считать, он совсем отрок еще. Казаков еще дюжина из полоняников, что тебе крест целовали, ну и Карась отроков наставляет, что в Москве подобрал. Молодые они, конечно, еще, да и не умеют ни шиша, но пятерых на следующий год можно будет в полк определить, — закончил дед.

— Ммм, ты про Фому и Ивашку забыл, что из Царева я привез, — дополнил я. — Маловато будет.

— А куда больше-то? — нахмурился Поздей.

— Сюда в полк, воев бы сотню хоть, а лучше двести, — поделился я своими мыслями.

— Куда столько-то? — с сомнением произнес дед.

— В полк, деда, в полк. Али запамятовал, что я про возможный поход царя на татар говорил, так к тому же в городе кого-то оставить надо будет. Так что две сотни в самый раз было бы, — про то, что еще бы и верных лично мне, я добавлять не стал.

— Дорого выйдет такой полк собрать, да еще содержать, — протянул дядя Поздей.

— Жизнь дороже, — философски заметил я.

— Может, сотню хоть? Да и ту где взять? — пробормотал дядя Поздей.

— Можно и сотню, но лучше полторы или все две, — настоял я на своем и в ответ услышал несколько тяжких взглядов.

— По поводу десятников. Карась пусть отроков так же наставляет, нравится ему с ними возиться, да и получается, — внес я первое предложение по полку.

— То верно, его эта стезя, — кивнув пробасил дед.

— Также десятниками вижу Прокопа, Микиту и Василия из гороховчан, да еще Кижа и Ивашку дельным он мне показался, — выдал я.

— А я? — тут же донеслось от Елисея, и все на него посмотрели, вид он имел расстроенный и грустный.

— А вы с Василием при мне будете, есть у царя стольники и конюшие с окольничими, вот и вы будете. Плату как десятникам положу.

— Благодарю, — тут же вскочил Елисей, радостно улыбаясь, на лице не осталось и следов обиды. Василий же поднялся более степенно, осознавая собственную важность.

— Главой полка кого видишь? — поинтересовался дед.

— Хм, — хмыкнул я, в свое время я долго думал над тем, кого ставить. — Поздея!

— Почему он? Почему не я? — донеслось от дяди Олега, который вперился в меня взглядом.

— Олешка! — прикрикнул дед и попытался придавить сына взглядом, но тот просто проигнорировал его, продолжая смотреть мне прямо в глаза.

— Ведь это я был все время рядом, оберегал тебя от ворогов. Я был готов выйти за тебя против ляха. Я тебя учил ухваткам разным. — И хочу знать, почему он? — на одном дыхании произнес Олег, и были в его тоне горечь, обида и злость.

«Почему? Да потому что он другой. Умнее, а главное, хитрее. Умеет просчитывать ходы наперед, видит людей, умеет с ними контактировать, и не такой бирюк, как ты, и не обладает таким бойцовским талантом, и задачи у него будут другие», — пронеслось у меня в голове, но ответил я совсем иное:

— Именно потому, что ты сказал. Ты один из сильнейших бойцов полка, а может, и сильнейший, — я кивнул на деда. Именно ты меня охранял и прекрасно справлялся с этим. И я хочу, чтобы ты продолжал этим заниматься. Хочу, чтобы ты был сотником в полку. Ты уже и так стоишь над бывшими казаками, которые стали моими личными сторожами. Они останутся моими послужильцами, и ты будешь над ними головой, только ты и я. Ежели в полку есть вои, которых ты сочтешь достойными, заберешь их к себе и с этим справишься прекрасно! — чеканя каждое слово, сказал я.

— Хм, — смутился немного Олег, а Поздей выдохнул, ибо после возгласа брата сидел напряженным. — Тады ладно, — протянул Олег, соглашаясь со мной, хотя в его голосе еще слышались нотки недоверия, скрытая обида и в то же время облегчение.

«Ну вот, получается, клин между братьями вбил. Как бы не привело к чему нехорошему», — промелькнуло у меня.

Дед же ничего не ответил, лишь вновь глянул на Олега и отвернулся.

— По плате за службу теперь, — перешел я к следующему организационному моменту. — Все вступившие в полк получат также по три рубля на обзаведение всего потребного, — решил я выделить, так сказать, подъёмные.

— Оу, богато, то добре, — тут же раздалось за столом.

— Боярским сынам, как я и обещал, плата будет положена в семнадцать рублев. Десятникам, думаю, двадцать три рубля в год, а сотнику тридцать три рубля пойдет. Голове полка уже сорок два рубля, а воеводе семьдесят пять рублев. Василий и Елисей будут получать как десятники и по три рубля на обзаведение тоже, — озвучил я.

— Щедро, — донеслось от Прокопа, в его голосе звучало довольство.

— Может, не стоит по три рубля всем давать, ты и так щедро платишь? — тут же задумчиво донеслось от деда, и он заработал пару недовольных взглядов, но никто не сказал ему слова поперек.

— Деда, ты верно заметил, я щедро плачу, но те же гороховчане на новое место прибыли, да и дядя Олег и Поздей с Прокопом семьи привезли, надо многое купить, да и другим, коли появятся, помочь надо, — пояснил я ход своих мыслей.

— Смотри сам, твоя мошна, только так она совсем прохудится. Все тягло на полк будет уходить, тебе коней еще содержать, а царь, может, больше и не даст серебра, — попытался образумить меня дед.

— Даст не даст, то царево дело. Стекло делаю, деда, так что серебро будет. Коли мало будет, еще чего измыслю, — хмыкнул я, и продолжил:

— Прокоп, собери всех десятников да обскажи услышанное. А ты, Василий, возьми писчие принадлежности и обойди всех послужильцев, спроси, желают ли они ко мне в полк идти, и запиши, после к десятникам подойдешь, людей по десяткам распределить.

— Сделаем, — в один голос ответили Прокоп и Василий.

— И еще, Прокоп, пусть Богдан в десятке Ивашки будет, сын Микиты и Василия, также туда пусть идет Иван Степурин, а младший Аникий пока у Карася в учении побудет. Все идите, — махнул я рукой и, глянув на Елисея, кивнул в сторону двери, поднявшись, они удалились, оставив меня наедине с родичами.

Дядя Олег сидел с каменным лицом, дядя Поздей крутил в руках кубок, а дед почесывал бороду и внимательно глядел на меня немигающим взором, от этого у меня мурашки по всему телу пробегали.

— Кхм, — прокашлялся я. — Все ушли, и можно о кое-чем другом поговорить, и тебя, дядя Поздей, касается это в первую очередь, раз ты теперь глава полка, — начал я, чем тут же привлек внимания дядюшек. — В людях ты разбираешься, и это-то мне и надо. Я хочу, чтобы ты выяснил, кто среди людей мне верен и готов за меня драться, хоть с другими боярами, хоть с чертом лысым, хоть с крымским ханом или польским крулем.

— Вот те раз, а я уж надеялся тихонько отсидеться, крымчаки далеко, а здесь благодать, — хмыкнул дядька Поздей, потом прищурился и широко улыбнулся, заговорив уже серьезным тоном: — Значит, знать хочешь, на кого действительно сможешь опереться и кто тебя не предаст за пару монет.

— Да, именно так, — кивнул я.

— Дело это небыстрое и непростое, не всякий свои мысли говорит, а больше язык за зубами держит. Сделаю, что смогу, — медленно закончил дядя Поздей.

— Еще знать желаю, есть ли рядом соглядатаи царские али бояр каких, — поделился мыслью я.

— Ну, одного я знаю, — пробасил дед. — Илюшка наверняка грамотки пишет в приказ какой али царю. Да и с Василием всяко может быть. В Москве мы недолго были, вряд ли кого охомутать бы успели, здесь же все на виду и чужого и нового человека легко заприметить.

— Возможно, Илюшке я ничего важного и не доверяю, а Василий тоже ничего такого и не слышал. Разве что о грядущем походе, но это так, — и я махнул рукой.

— Вот и не надо им много знать, — закивал дед. — Правда, все видели, что ты к Иову ходил, тут по-всякому можно обернуть.

— Мне сам царь приказал за ним пригляд вести, вот и веду, — сделал я вид, что не понял.

— Ну-ну, — усмехнулся дед.

«Действительно, перед кем я дурака изображаю?» — промелькнула у меня мысль.

— Еще я хочу, чтобы людей в дозор высылали на полдня пути, пусть за дорогами приглядывают. Также надо, чтобы учились они биться конно и пеше, на саблях и луках, а сторожа мои и отроки еще и на пистолях. Пороху еще закупим, и все остальные тоже будут пользовать.

— Хах, — хохотнул дед. — Многим не по нраву придётся ибо себя воями великими мыслят, да и в доме-то теплее на лавке лежать.

— Потерпят, лишь бы живы были, — буркнул я. — Еще, деда, раз ты воевода, тебе людей наказывать. В ночь, когда коней украли, дозорный с башни к сторожам прибежал, что на воротах стояли, так они спали и слушать не стали, бока ему намяли и прогнали прочь. Надо наказать, чтобы впредь неповадно было. Так и нападение проспать можно.

— Накажу, — прогремел злой голос деда на всю комнату. — Кровью изойдут и на всю жизнь запомнят.

— Вот и славно, — улыбнулся я. — Савку кликните, который подьячий, пусть списки захватит, посмотрим, чего там.

Спустя двадцать минут появился Савка, и до самой вечерни мы разбирали списки, ходили по амбарам и житницам, проверяя, чего и как он привез. Как с проверкой закончили, составили две грамоты о случившемся разбое, одну в Москву, а одну воеводе в Тверь, также написали грамотку и дьяку Власу от моего имени, что я хотел бы оставить подьячего Савку при себе для помощи в управлении земельным наделом, сбора тягла и всякого разного. Савка с Агапкой и прочими Московскими жильцами уже завтра после полудня должны будут отъехать.

Илье я также отдал приказ, дабы он снабдил Марианну свечами с запасом и каждую неделю посылал ей свежий хлеб и другую снедь. Помимо этого, приказал собрать из закромов все непотребное железо, али сломанное или с ржавчиной и отнести кузнецам для перековки. А то кузницы новые построил для них, а работой еще не загрузил.

Как только закончил дела и думал отдохнуть и поужинать, объявился Василий со списками по полку и кто за кем из десятников записан. Лишь двое из всех людей отказались вступать в полк, желая остаться моими послужильцами, — это Викша, и Первак.

Изучив списки, я приказал собраться всем пожелавшим пойти в полк после заутренней на княжьем дворе.

С утра отстояв заутреннюю, я тут же вернулся в палаты и вместе с дедом и дядями направился в свою казну. Предстояло тяжёлое и неблагодарное дело, серебро перебирать, а именно, отсчитать монеты по списку.

За час управился, и, подхватив два небольших сундука, мы покинули казну, выйдя во двор, где уже все собрались в ожидании меня.

— Здравы будьте, православные, — крикнул я, привлекая внимание, и прошелся взглядом по лицам людей.

— Здрав будь, княже, Андрей Володимирович, — раздалось многоголосье мне в ответ.

— Ну-с, приступим, — и я хлопнул в ладони.