Глава 13

— Сегодня по моей воле будет собран Старицкий полк, с богом, — и я перекрестился. — Те, кто желает войти в него, вперед выйдите, — громко закончил я, а народ начал рваться вперед, расталкивая друг друга локтями и даже огрызаясь.

— А ну охолони, — заорал я. — Вы в одном полку будете служить, биться вместе и проливать кровь против ворогов.

Народ же замер и начал переглядываться.

— Желаете ли войти в полк сынами боярскими? — продолжил я, обращаясь к толпе.

— Желаем, верно служить будем. За тебя биться будем, княже, — раздалось из толпы, и я покосился на Василия, рядом с которым стоял отец Никий, что в соборе Бориса и Глеба заведовал и служил службу.

Василий, тут же подхватил под руку святого отца и вывел вперед, отец Никий в руках держал священное писание и золотой крест.

Без лишних слов к священнику первым подскочил дядя Поздей и громко заговорил:

— Клянусь в верности тебе, князь, и верно служить и стоять против ворогов твоих и земли православной! — Перекрестившись, поцеловал сначала священное писание, а после и крест.

Как только Поздей отошел к священнику, тут же выдвинулся дядя Олег и повторил его клятву слово в слово, а там и назначенные десятники потянулись повторять слова клятвы, а следом и остальной народ.

Когда все закончилось, я громко заговорил:

— Помимо уже обещанного, буде выдано по три рубля сверху на обзаведение двора!

Народ разразился радостными криками.

— По одному подходи, — крикнул я, и ко мне тут же ломанулись, но Олег с моими сторожами был готов и тут же навел порядок, пропуская ко мне по одному.

— Держи Рагоз, — протянул я первый кошель с двадцатью монетами.

— Благодарю, Андрей Володимирович, — отвесил он мне поясной поклон, и так дальше потянулось, народ подходил, и я вручал им плату.

Среди всех выделялись четверо: губы опухшие, а под глазами синяки наливались, и за бока держались, они с опасением посматривали на деда и дядю Поздея.

«Видимо, наказание свое получили», — промелькнуло у меня в голове.

Дежуривших на башне и углядевших конокрадов я тоже наградил, вручив им по целому рублю.

Когда все закончилось, и я выдохнул с облегчением.

— Главное, чтобы не пропили все за месяц. А то потом побираться будут ходить, — буркнул дед.

Мне же вспомнилась книга одного французского классика про молодого гасконца, где они частенько заваливались к знакомым на обеды и ужины, так как у самих не было денег на еду, а ведь платили им очень неплохо.

— Твою ж, — только и оставалось выругаться мне.

Дед лишь хмыкнул.

— Вечером будет пир, всем быть! — прокричал я не расходящемуся народу и махнул рукой назначенным десятникам, которые тут же ко мне устремились.

— Народ по десяткам уже распределили, обойти и узнать, у кого какие нужды, и отдыхайте, скоро служба начнется.

— Исполним, княже, мы готовы, — тут же раздалось от них.

— Все, давайте до вечера, — и пятеро десятников отошли, что-то начав обсуждать между собою. Я же оглядывал толпу и заприметил Богдана, дожидавшегося отца.

— Богдан, иди сюда, — позвал я его. — Я же тебе обещал, что будешь сыном боярским, только уж без деревеньки, — усмехнулся я, глядя на старого друга.

— Благодарю, Андрей, — запнулся он и тут же поправился: — Володимирович, — замялся, поглядывая на деда и не зная, как себя нынче вести.

— Не робей, мы ж старые други. А скажи, не думал своим двором обзавестись, да и жениться, найдем тебе хорошую жену? — подмигнул я другу.

— Да я и не против, — немного покраснев, ответил он. — А сам отчего не женишься-то? Ты ж теперь князь и царев родич, любая за тебя пойдет, — с детской непосредственностью спросил Богдан.

Рядом стоящий дед довольно хмыкнул и почесал бороду, а дядя Олег и вовсе начал смеяться, я с неудовольствием на него покосился.

— Может, и так, друже, только я не готов жениться на любой, тут уже дело непростое, а, можно сказать, государево, да и царь может воспротивиться покамест. Так что рано о том думать, дел немеряно, — усмехнулся я. — Я зайду как-нибудь, проведаю твою матушку, — и махнул рукой, показывая, что разговор закончен.

— А малец-то прав, жениться тебе надобно. Невесту найти подходящую, за счет этого и упрочнить положение можно. Ведь за тобой и род невесты стоять будет, — философски заметил дед.

— Я подумаю, — буркнул я в ответ, на что мои родичи расхохотались в голос.

Народ расходился, но во дворе продолжалась суета: подьячий Савка с Агапкой и прочими московскими жителями готовились к отъезду.

Глядя на их приготовления, у меня в голов начала свербеть мысль, что я упускаю что-то важное. Где-то не доглядел или что-то не учел, причем простое, буквально на поверхности.

— Княже, стол накрыт, — подскочил ко мне Окиш, указывая в сторону дворца, я же отмахнулся от него, пытаясь поймать мысль.

— Савка и Агапка уезжают на Москву, Савка переговорит с дьяком Власьевым и наверняка вернется, по пути заедут в Тверь, дабы передать грамоты воеводе и голове полка, — начал я рассуждать вслух, дабы понять, что упускаю.

— Чегось? — донеслось от Олега, который был ближе всех, я же промолчал и вновь про себя повторил, и тут меня озарило, так что я себе чуть в лоб не заехал от досады, что раньше не сообразил.

— Елисей, — прокричал я и завертел головой в поисках, он был неподалеку, о чем-то разговаривая с Окишем, но, услышав мой крик, тут же поспешил и даже не постеснялся подвинуть в сторону дядю Олега, который недовольно на него взглянул.

— Звал, княже? — живо спросил он.

— Звал, Елисей, до Твери с Савкой и Агапкой поедешь, они грамотку мою воеводе тамошнему передадут, а ты посмотришь на все это, а после и мне расскажешь. После по кабакам в Твери пройдись, посиди выпей да народу расскажи о полку моем, и что мне потребен народец. С собой возьмешь Щуку, Федотко и, пожалуй, Герася. Уж, думаю, вчетвером справитесь, хитрованы вы те еще.

— Исполню, княже, — улыбнулся Елисей, как кот, объевшийся сметаны.

— Еще по торгу пройдись, погляди, чем и почем там торгуют, особенно порох интересен да пистоли с самопалами и пищалями, — глядя ему прямо в глаза, дополнил я приказ.

Елисей в этот раз лишь кивнул и тут же приспустил к моим личным сторожам, что держались отдельно, и, переговорив с Федотко, направился в палаты, а Федотко в город.

— Людишек с Твери к себе сманить хочешь? — тихо подошел ко мне дядя Поздей.

— Полк надо увеличивать! Может, и польстится кто, а там и мы выбрать сможем, кто подойдет, а кто нет, — коротко ответил я.

— Хорошая задумка, может, попробовать и на Москву кого отправить, уж точно найдут желающие? — хмыкнул он. — Правда, и соглядатаев разных из них может половина выйти, а то и разбойных людишек, — кисло закончил дядюшка.

— Это да, — кивнул уже я.

— А ежели в Тулу отправить людишек с грамоткой о полке Старицком? Есть у меня пара знакомцев там, могут и согласиться и народ подобьют, — предложил неожиданно дед, и я на него покосился.

«Что ж ты вчера-то не предложил или думал и взвешивал стоит, не стоит и кому можно предложить?» — проскочила у меня мысль.

— Значит, отправим, — ответил я и отвернулся, продолжив наблюдать за сборами.

Спустя минут десять из толпы выбрались Агапка и подьячий Савка и направились в мою сторону, в то же мгновение я повернул голову и, найдя взглядом Окиша, приказал:

— Веди сюда подарок для дьяка Власьева, и пусть нам тоже коней седлают, проводим немного.

— Да, княже, — тут же откликнулся Окиш и побежал в конюшню.

Агапка и Савка приблизились ко мне и отвесили по поклону.

— Прощевай, княже, благодарим за хлеб и соль, — первым проговорил Агапка.

— Надеюсь, скоро свидимся, Андрей Володимирович, — вторил ему Савка.

— Я тоже, Савка, — улыбнулся я.

— Агапка, ближе подойди. Дай я тебя обниму, по сердцу ты мне пришелся, — произнес я.

Агапка с удивлением на меня глянул и приблизился, ведь я только что проявил к нему сердечность и милость, объятиями же, можно сказал, приблизил, это не просто жест.

Обняв его, я прошептал на ухо:

— Двери моего дома всегда открыты для тебя. Помни, о нападении по пути сюда и о том, кто в этом замешен, надо молчать до своего часа. Коли проболтаешься, напасть навлечешь на себя и на меня.

— Да, княже, — дрогнувшим голосом ответил он.

— А вот это тебе и всем московским жильцам. По чести поделите. — Я сорвал с пояса кошель и передела Агапке.

— Благодарствую, княже, — приняв кошель, Агапка отвесил мне поклон, и я улыбнулся.

К этому времени объявился Окиш, самолично ведя подарок за узду, это был боевой конь, гнедого окраса.

— Вот это подарок дьяку Власьеву, вместе с грамотами ему передашь, — произнес я, глядя на Савку, и Окиш передал ему поводья коня.

— Исполню, Андрей Володимирович, — улыбнувшись, сказал Савка и принял поводья коня.

— Это еще не все, — хмыкнул я. — До Твери с вами четверо моих людей поедут да посмотрят на воеводу, когда ему мою грамотку о разбое отдадите.

Агапка и Савка, переглянувшись, кивнули.

Через пару минут нам подвели оседланных коней, правда, выехать сразу не вышло пришлось дожидаться Елисея и остальных, когда они появились, мы выехали из города, проводив людей до дороги, идущей на Тверь, и вернулись обратно.

Отобедав, я взялся за дела, железо уже собрали по моему распоряжению, и я приказал сгрузить все в сани и отвезти в кузни, в которые тут же сам и направился.

Там и познакомился с кузнецами. Первого и самого опытного звали Карчун, был он уже стар, да и седой как лунь, но весьма крепок телом. Второй же был его сын лет тридцати, звали которого Петрушка, у него отсутствовал левый глаз, на его месте был страшный ожог, и казалось, что половина лица спеклась как воск. Несмотря на увечья, он был улыбчив и, как меня заверил Ждан, слыл просто чудесным мастером.

Осмотрев кузни и работу, я приказал для начала перековать все в чушки или слитки, тут уж как сподручно будет.

За оставшееся время до грядущих событий я не мог ничего толкового организовать, да и смысла в этом не было. Попытаться делать оружие или те же кольчуги, так тут мастера по этому делу нужны и железо подходящее, да и мороки много. Эти товары и закупить можно, а что-то сильно экспериментировать, так это время зря тратить, которого у меня не так уж и много, лучше его на что-нибудь полезное употребить. Так, что я просто решил в дальнейшем организовать производство хозяйственного инвентаря, те же лопаты железные могут пригодиться, можно будет и косу попробовать изготовить. Была коса литовка, станет старицкой!

Оставшийся день потратил на тренировки с дядей Олегом, который взялся за меня с новой силой, талант у него огромный в этом деле. Разделал он меня не так уж и легко, но без напряга, меня даже зависть немного одолела, но я отмахнулся от нее и покрепче сжал деревянную саблю, окованную железом.

Следующий день посвятил Тараю и купцу Савке, он у меня и так загостевался. Тарай же времени зря не терял и продолжал варить стекло и делать бусы и даже зеркала. Товара вышло преизрядно, и, по предварительным подсчетам, почти тысяча семьсот рублев, когда Савка осознал сумму, его затрясло, а лоб покрыла испарина, на что я лишь улыбался.

Савка тут же взмолился, чтобы я выделил ему сопровождение домой не меньше десятка, слишком ценен и дорог товар, и вообще ему сани нужны, чтобы увезти все, на что я пообещал выделить ему в сопровождение людей.

Еще договорились, что каждые полтора или два месяца я буду присылать ему людей с товаром и за деньгами, или он сам будет приезжать, также он клятвенно меня заверил, что наймет еще людей к себе в охрану. Дабы спокойней спать, а то, прознав о таком богатстве, наверняка найдутся лихие людишки, желающие пощупать его за мошну, несмотря на то, что за ним будет стоять сам князь Старицкий!

Вечером я переговорил с дедом о его знакомцах в Туле, ими оказались два десятника. Как я понял из обмолвок, не особо-то они и довольны нынче своим положением и наверняка решатся перейти в мой полк, хоть и не сразу. Дед тут же надиктовал Василию послания им.

Я же решил совместить два дела сразу, отобрал пятерку людей для сопровождения Савки, а после они еще и в Тулу заедут, передадут грамоты и расскажут о моем полку. Во главе же этой пятерки поставил Василия.

Правда, кого вместе с ним отправить, пришлось подумать, и вышло так, что в его пятерку вошел Викша, оставшийся моим послужильцем, двое из личных сторожей и двое из полка.

Наутро Савка в сопровождении Василия и остальных убыл, а я предался ничегонеделанью, насколько это возможно. Тренировался с Олегом и наблюдал, как Поздей с десятниками организуют дозоры вокруг Старицы. Посетил Марфу, супругу Прокопа, и в гости наведался к семьям дядюшек, их жены робели передо мной, а вот дети, наоборот, с интересом посматривали и с удовольствием бы засыпали вопросами, вот только под материнскими взглядами не рискнули.

На четвертый день вернулся Елисей вместе с остальными, вид у них был усталый, но довольный.

Закинув саблю на плечо и поправив шапку, я окинул их взглядом.

— Андрей Володимирович, все исполнили, — доложился Елисей. — Воевода прочитал грамотку… — я тут же перебил его, махнув рукой.

— В баню идите да отдохните, вечером все расскажешь, — распорядился я.

— Благодарствую, княже, — первым отвесил поклон Федотко. — Банька в самый раз, косточки погреть.

— Идите уже, — махнул я рукой и повернулся к дяде Олегу, тяжко вздохнув, вставая в стойку для боя, готовясь к очередному поражению.

Бам, бам — зазвенели затупленные сабли, но даже и такой прилетит, мало не покажется, хоть и бьемся мы в кольчугах.

Уклон, отход, я парирую и избегаю ударов дяди, который пытается меня достать, отрабатываем защиту. Он прекрасно орудует саблей, работая только запястьем. Он наступает, не давая мне и мгновения.

— Тыц, — вырвалось у меня, когда я не успел до конца уклониться, и его сабля ударила меня в плечо.

— Шустрей надо быть, — покачал головой дядюшка.

Я же про себя матерился, кляня собственную нерасторопность, изо рта вырывалось горячее дыхание, а на лбу образовалась испарина.

— Отдохнем да отобедаем, после продолжим. — И, махнув рукой, я направился в палаты.

— Я домой тогда, — донеслось мне в спину от дяди Олега.

Рядом находящийся Окиш тут же пристроился за мной, где в комнате помог стянуть кольчугу и надеть чистые вещи.

— Пусть стол в малом зале накрывают, — глянув на Окиша, произнес я, и он, кивнув, покинул комнату.

Переодевшись, я направился туда, где возле дверей ждал мой личный слуга: Окиш мне понравился.

Говорил он по делу и был исполнителен, да и помощь его приходилось к месту, так что не было смысла его гнать.

Усевшись за стол, заставленный разными блюдами, я его грустно оглядел, ведь есть придется в одиночестве. Дед со стрельцами и пушкарями там сегодня обход по городу затеял, дядя Поздей тоже с десятком Ивашки, кажись, учения устроил, а Олег дома в кругу семьи.

Тяжко вздохнув, я приподнял кубок, в который Окиш тут же плеснул медовухи.

Неожиданно скрипнула дверь и дохнуло холодом, обернувшись, я увидел дядю Поздея, стягивающего меховую шапку.

— Уф, — вырвалось из него, и, сделав пару шагов, он рухнул на лавку, я вопросительно на него посмотрел.

— Дозорный приехал, Игошка, что из десятка Микиты. Они сегодня на Тверской дороге. Из Москвы людишки едут, не меньше двадцати. К тебе едут!