Глава 3

Я не знаю, что ожидала увидеть у подъезда. Быть может, огромный черный джип. Или дорогущий спорткар. Но нет. Во дворе нас ждал обычный седан, иномарка, но даже не бизнес-класса. Странно. Образ мажора, решившего «купить» себе наследничка, пошатнулся.

— Детских кресел нет, уж извините, но тут не так далеко ехать, так что… — он не успел договорить, а я уже усаживала Машу и Мишу в машину, затем сама уселась на заднее сидение рядом с ними.

Все, что угодно, лишь бы оказаться подальше от этого барака.

Бросила прощальный взгляд на покосившееся деревянное строение. Надеюсь, возвращаться не придется. Скучать я точно не буду.

— Мам, — тихонечко прошептала Маша, когда машина тронулась. — А куда мы едем?

— Хороший вопрос. Руслан… Раисович, — не сразу вспомнила я, — куда мы сейчас?

— Ко мне домой, — увидев мое удивленное лицо, он поспешил добавить: — Я знаю, что обещал снять вам квартиру. Я это сделаю, просто сначала доедем до меня, я сделаю пару звонков и обо всем договорюсь.

Поймав его взгляд в зеркале заднего вида, я благодарно кивнула.

— Значит, мы будем жить одни? — снова спросила девочка. — Без папы?

Вот только я не ответила, потому что Руслан продолжал странно на меня смотреть через зеркало, и в который раз за день мне казалось, что его глаза были желтыми.

Да что с ним такое?

— Осторожнее!

Я кивнула Галавицу в сторону обочины, где стояла, сияя проблесковым маячком, машина дорожной полиции.

Завидев нашу машину, инспектор махнул жезлом в знак, что надо припарковаться у обочины.

«Вот блин! Сейчас штраф впаяют за то, что едем без детских кресел!» — с досадой подумала я.

Руслан, тем временем, свернул к краю дороги, остановился и опустил стекло. Дети рядом со мной притихли и вжались в сидения. Машенька стиснула мою руку, шепнув:

— Только не отдавай нас!

Господи, это кто детей полицией запугал? Хотя о чем это я. С такими родителями перспектива того, что госслужбы изымут их ради их же блага — могла быть вполне реальной.

— Доброго дня, капитан пол… — начал было представляться полицейский, но запнулся, увидев, кто сидит за рулем. — Ох, Руслан Раисовч, это вы. Простите, вы на другой машине… и не одни…

Он стрельнул подозрительным взглядом в нашу сторону, а затем закончил свою сбивчивую речь:

— Простите, не узнал!

— Да ладно, что там, — я сидела в противоположной стороне от водительского кресла, а потому видела его улыбку только сбоку, но она мне показалась такой искренней и так ему шла, словно бы он сейчас говорил с хорошим другом и был действительно ему рад. — Я поеду?

Полицейский еще раз мазнул взглядом по мне, задержавшись на этот раз на лице.

«Вот черт! Фингал не прикрыла!»

— Да, да, конечно. Не смею задерживать. Может быть, от меня что-нибудь надо?

— Нет, ничего.

— О, и да, спасибо, что помогли у Наташи со школой вопрос решить. И вообще, спасибо вам, Руслан Раисович…

Галавиц на это только отмахнулся, мол, не стоит благодарности, а затем, попрощавшись, снова завел мотор и вырулил на дорогу.

— Ты работаешь в полиции? — не смогла не спросить я, как только мы отъехали чуть подальше.

— Нет, не угадала, — в голосе Руслана проскользнули веселые нотки. — А с чего ты решила? Я похож на копа?

— Нет, просто этот инспектор тебя знал.

— Меня в этом городе каждая собака знает, — мужчина закусил губу, и я поняла, что он пытается не рассмеяться своей собственной шутке, соль которой я явно не понимала.

Между тем, этот жест ему так шел и делал таким притягательным, что я невольно залюбовалась. Ну хорош же!

— Да, но он общался с тобой как со старшим по званию. И не оштрафовал, опять же, за то, что детских кресел нет, — вслух рассуждала я.

— Не бери в голову.

И вроде радоваться надо, что проблем не возникло, но…

Вот именно — «но»! Ведь полицейский даже не спросил, все ли в порядке у меня! А вдруг это Руслан меня избил и теперь держит в заложниках?

Как же я не любила все это «кумовство»! Когда главное, что имеет значение, это то, с кем ты знаком, какие у тебя связи. Все своим да нашим.

Ярко вспомнился последний крупный заказ, который увел у меня другой менеджер. Он его получил только потому, что его отец договорился с владельцем нашего агентства.

«Мальчику надо попрактиковаться, чтобы добавить себе красивую строчку в портфолио!»

А потом этот же самый «мальчик» домогался меня на рабочем месте. И когда я попыталась рассказать обо всем, услышала только:

«Ну ты ведь знаешь, кто его отец, смотри, чтобы это на тебя не подали в суд за клевету, которую ты распространяешь, чтобы вернуть».

— Это называется — коррупция, — обиженно произнесла я одними губами, практически без звука, хотя это относилось, скорее, к моим воспоминаниям, чем к ситуации здесь.

— Да-да. Оборотни в погонах, и все такое, — снова засмеялся он, да так заразительно, что не улыбнуться в ответ было просто невозможно.

И в самом деле. Чего это я? Вот только как он вообще услышал, что я сказала? Видимо, сама не заметила, как произнесла громче, чем хотела.

В скором времени мы подъехали к небольшому одноэтажному дому, находящемуся на самом отшибе небольшой частной застройки. Я выбралась из автомобиля, помогла выбраться детям.

— Ну идем? — махнул нам Руслан, открывая калитку. — Только у меня не особо прибрано, так что…

Он развел руки в стороны в извиняющемся жесте. А потом вдруг подмигнул детям:

— Кто добежит до крыльца вперед меня, получит клубничное мороженое!

На этих словах Маша и Миша переглянулись и, разом позабыв весь свой страх, наперегонки пустились вперед.

Руслан же выгрузил из багажника наши пакеты и понес их в дом.

— Мы же вроде ненадолго? — кивнула я на вещи. — Может, лучше в машине оставить?

Улыбка на лице мужчины вдруг погрустнела, он смутился, кашлянул сухо:

— Да, я… хорошо, оставлю, — положил все обратно в багажник и, мрачный, отправился вперед меня, на ходу доставая ключи.

В воздухе мгновенно повисла заметная отчужденность, словно еще минутой ранее, до моего замечания, мы были не просто случайными попутчиками, а чем-то общим, целым.

«Семьей», — вдруг поняла я. То, как он разговаривал, как улыбался. Я не знала, откуда во мне поселилась такая уверенность, но казалось, что это действительно так. Будто бы Руслан на миг представил, что мы действительно семья, приехавшая домой, а я всего одним замечанием разбила всю эту иллюзию.

Вот только… зачем ему это? Вряд ли он питал к Люсе теплые чувства. То, как он разговаривал со мной сегодня, до того, как увидел фингал, не давало повода думать, что между ними могло быть что-то, кроме взаимной неприязни. Руслану не нравился не только муж Люси, но и она сама. По крайней мере, так мне показалось до того, как он, увидев побои, кинулся на Василия.

А может, дело вовсе не в Люсе? Но тогда в чем?

За забором оказался заброшенный, заросший травой участок, да и сам дом требовал хорошего ремонта.

Но, не дойдя до крыльца, я остановилась как вкопанная. По коже пробежали неприятные мурашки, а ноги стали ватными.

С одной стороны от дома, почти вплотную к забору, ограждавшему участок Руслана, торчали старые железные кресты, надгробные плиты, камни.

— Это что, кладбище?! — ужаснулась я.

Не то чтобы меня это сильно шокировало. Хотя… зачем я себя обманываю?! Это меня очень шокировало! Как можно жить настолько близко к захоронениям?! Видеть чужие могилы каждый день! А ведь у Галавица даже окна выходят в их сторону!

— Ну… да, — Руслан посмотрел на меня так, словно я спросила очевидную глупость.

Дети же, видимо, даже не заметили того, что было за забором. Добежав до крыльца, они отвлеклись на садового гнома и пытались то ли отодрать с его колпака налипший снег, то ли оторвать сам колпак.

— Мама, смотри какой смешной! — улыбаясь во весь рот, указал на фигурку Миша.

Я улыбнулась ему и снова повернулась к Руслану:

— И как ты живешь здесь? — неужели он не понимает, как это странно?

— А что? Призраки меня не пугают. Как и любая другая нечисть, — открыв двери дома, он сделал широкий жест, приглашая нас с детьми пройти внутрь, хитро прищурился и добавил замогильным голосом: — А чего нас вообще бояться?

У меня аж сердце замело от того, насколько зловеще это прозвучало. Наверное, скажи он сейчас хоть что-нибудь громкое, хоть то же «Бу!», я бы завизжала, схватила детей и удрала отсюда как можно скорее.

Вот только дети ничего не заметили, просто проскользнули внутрь, на ходу стаскивая курточки.

— Да ладно, ты чего? — снова заулыбался Руслан. — Я же пошутил.

Наваждение рассеялось, я просто выдохнула.

«Кладбища испугалась, тоже мне…» — отругала саму себя, проходя в дом Галавица.

Вот только, когда я проходила мимо него, мужчина вдруг взял меня за руку и развернул, останавливая напротив себя. Крылья его носа затрепетали, скулы побелели, а от того места, где его пальцы касались моей кожи на запястье, вновь по телу заплясали едва заметные покалывания:

— Что с вами не так, Людмила? — вроде бы он говорил с улыбкой, но при этом я нутром ощущала его напряжение. — Вы как-то изменились с момента нашей прошлой встречи…

— Голову помыла, — попыталась отшутиться я, потянула руку, но мужчина ее не отпускал.

Он облизнул губы, сглотнул, чуть придвинулся…

Это было странное ощущение. Когда одновременно чувствуешь себя не в своей тарелке, а от волнения захватывает дух. Но при этом хочется продлить это мгновение, а еще лучше — сделать шаг навстречу, вглядеться в его лицо, глаза, и понять наконец, какого же они цвета.

— Мама, смотри какой!

Пока мы с хозяином дома стояли и смотрели друг на друга, дети уже успели скинуть верхнюю одежду и облюбовать стоящего в коридоре… слона?

Это действительно была большая фигура слона, видимо, использовавшаяся тут вместо банкетки. Маленькие черные глазки-пуговицы, бархатная коричневая спинка, упругий, загнутый кверху нос.

— Можно на него сесть? — пискнула Маша, смотря на Руслана исподлобья.

— Да, но только потом надо будет помыть руки. Забыли про мороженое? Ванная вон за той дверью, — он сам мгновенно преобразился, став веселым, открытым.

Дети завизжали от восторга и тут же забыли про слона, очевидно, решив, что тот никуда не денется, а вот мороженое могут съесть и без них…

…Минут через десять мы все четверо сидели на кухне. Она была довольно маленькой, как, впрочем, и весь дом. Минимум посуды, минимум техники. Гарнитур деревянный, старый. Хотя, может, это просто такой модный нынче закос под винтаж?

Дети, не отрываясь от тарелок, уплетали мороженое. При этом делали это с таким видом, будто его в любой момент могут отобрать. Руслан изображал радушного хозяина. А я в который раз боролась с чувством нереальности.

Уходя из дома Люси, я напялила ее старенькие джинсы и большую бесформенную толстовку, во внутреннем кармане которой лежало самое ценное, что я унесла из дома, — дневник. Старый телефон Люси я уже успела подключить к розетке. Хорошо хоть Галавиц никак не стал комментировать мою ложь насчет сломанной зарядки.

Сотовый в перспективе мог оказаться не менее информативным, чем книжица в черной обложке, которая теперь буквально жгла мне руки. Хотелось открыть ее как можно скорее.

— Может быть, ты чего-то хочешь? — допытывался мужчина. — Тоже мороженого?

— Еще мороженого! — восхищенно вторила ему Маша, но Миша строго одернул, опередив меня.

Он то и дело подозрительно посматривал на Руслана, готовый, в случае чего, в любой момент броситься на защиту сестры и матери.

— Спасибо, ничего не надо пока, — вежливо ответила я, сосредоточенно обдумывая свою ситуацию.

Руслан в очередной раз расценил это по-своему:

— Пойду сделаю пару звонков насчет квартиры. Если что — вот пульт от телевизора, там должен быть канал с мультиками, — он махнул на стену, где располагался большой закрепленный экран.

Когда мужчина вышел из кухни, я все-таки не выдержала.

«Ты отвратительная мать!» — укоряюще подумала я, включая детям мультики, чтобы отвлечь.

«Я им не мать!» — разозлившись, бросила ответную мысль.

Но при мысли об этом стало гадко от самой себя. Да, я им действительно никто, но сейчас каким-то образом оказалась в теле самого близкого им человека.

Вздохнув, я полезла в карман за маленькой книжечкой. Открыла на произвольной странице:

«20 октября.

Сегодня снова напился и ударил меня. Хотя я сама виновата. Знала же, что нельзя прятать бутылку…

Валерия Васильевна сказала, что мне надо уйти с работы, чтобы у Васеньки был стимул развиваться, что я его подавляю».

Я прыснула в руку, с трудом удержавшись от громкого смеха. Значит, вот как оправдывается то, что творит боров! Его жена «подавляет»! Он — бедный страдалец — комплексы свои горькой запивает!

«21 октября.

Мне кажется, что это со мной что-то не так. Смотрела ролик, что муж — это отражение жены. Что он пьет, если что-то в отношениях не устраивает, если жена будет меняться, то и муж за ней потянется. Да и Валерия Васильевна также говорит, что это я во всем виновата…»

Я с трудом подняла голову, отрываясь от чтения.

Ох, Люся, Люся… Я-то думала, что ты дура. А ты не просто дура — а дура круглая!

Судя по дневнику, пил и бил жену Василий с завидной регулярностью, а она только в себе причины искала.

Интересно, кто такая Валерия Васильевна? Какая-то родственница? Соседка?

Я ее уже заочно невзлюбила, но неплохо было бы разыскать, раз Люся о ней часто пишет.

Руслан все еще не вернулся со своих переговоров, дети с аппетитом доедали остатки мороженого. Сделав глубокий вдох, я перевернула еще несколько страниц:

«1 декабря.

С утра ходила сдавать кровь. Вернулась домой — дверь нараспашку, а Васенька спит посреди коридора. При этом щи поставил разогревать на газ, они почти все выкипели. Ну и как вот его одного оставлять? Может, правда с работы уйти? В частной клинике предложили сдать яйцеклетки. Денег на несколько месяцев хватит».

Закатив глаза к потолку, я перевернула еще несколько страниц. Всегда думала, зависимые отношения — это когда жена не работает и у нее просто нет денег уйти от мужа, но тут ведь не работает «Васенька»! А эта работала, кровь сдавала… так какого черта не уходила?! Вот правду говорят — любовь зла!

«5 декабря.

Валерия Васильевна посоветовала какие-то курсы. Говорит, на них ходила ее соседка и сразу поменялась. Вся модная стала, муж у нее налево ходить перестал. И с алкоголизмом вроде там тоже помогают. Валерия Васильевна говорит, сама бы пошла, но занятия дорогие, а у нее пенсия маленькая, да и ездить ей далеко и неудобно. Завтра иду на пробное занятие».

Кто бы ни была эта Валерия Васильевна, но руку к низкой самооценке Люси она приложила. Какие еще курсы? Это борова к наркологу надо было! А еще лучше — в полицию сдать, за то, что руку на жену поднимал!

«7 декабря.

После первого занятия я проплакала весь вечер. Поняла, что раньше была как слепая. Жила неправильно. Все делала неправильно.

Но наш тренер сказал — я молодец, что мужа не бросила. Васенька очень добрый, и ему нужна моя помощь. А мне поможет Мирослав, наш тренер.

Он обещал, что если буду слушаться и выполнять все, что он скажет, то вскоре наша жизнь с мужем изменится…»

Попахивало каким-то разводом и эзотерикой.

Я с подозрением уставилась на черную книжицу. Пролистнула несколько страниц вперед. Хроники побоев и дифирамбы неизвестному Мирославу. С работы она все-таки ушла, «продвинутая ступень» занятий требовала много времени, нужно было уже оказывать помощь новичкам, пришедшим на курсы в первый раз. Детей пришлось забрать из детского сада — элементарно не было денег на его оплату.

Люся попала в какую-то секту?

Я оторвалась от дневника, когда услышала приближавшиеся шаги Руслана, и тут же поспешила спрятать заветную книжицу в карман толстовки. Но пока убирала, с ее страниц выпал небольшой черный прямоугольник, на котором серебряными буквами было указано:

«Мирослав Барс. Тренер личностного роста.

Ул. Набережная, д. 300, оф. 5, г. Старославль».

Старославль? Что это за город такой? В какой области?

Хмурясь, отправила визитку в карман вслед за дневником.

Что-то мне подсказывало, что нужно узнать подробнее про эти курсы. Может быть, это как-то связано с тем, что я оказалась здесь?

Мысли же витали вокруг Старославля… Погуглить бы, куда меня вообще занесло. А что, если?..

Люся сейчас в моем теле, в моем городе… и с моей работой?! По спине побежали неприятные мурашки. Эта ненормальная мне всю карьеру загубит! И, вместе с тем, вспыхнула надежда. Может быть, получится позвонить себе? То есть, ей. Или хотя бы найти свой аккаунт в соцсетях…

От волнения закусила губу, и когда Руслан вошел в кухню, улыбнулась ему во все тридцать два зуба от переполнявшего меня предвкушения.

— Я все устроил… насчет квартиры, — мужчина поймал мой взгляд и чуть приподнял одну бровь, мол, чего это я так призывно ему улыбаюсь? — Завтра утром можно будет въехать, вы ведь не против остаться до утра?

По его виду было понятно, что он настроен нас уговаривать, и потому, когда я согласилась, не сразу сумел сориентироваться:

— Людмила, вы подумайте, так будет удобнее… — он запнулся и снова смерил меня подозрительным взглядом. — Рад, что вы согласились.

Еще бы я не согласилась. Не к борову же возвращаться! А Галавиц, по крайней мере, на ближайшие девять месяцев, заинтересован в том, чтобы со мной все было хорошо.

— Руслан… Раисович, только одна просьба… — я закусила губу, размышляя, как лучше сказать. В итоге, плюнула на «тонкие намеки» и выпалила как есть: — Деньги, что вы дали за этот месяц, все у мужа остались. Можно за следующий месяц у вас платеж авансом попросить? Можете вычесть из него за аренду квартиры…

— Да, хорошо, — он пожал плечами, показывая, что не видит в этом ничего криминального.

Словно камень с плеч упал. С трудом удержалась, чтобы не испустить глубокий, полный облегчения выдох. А жизнь-то налаживается!

Будет жилье, будут пусть небольшие, но все-таки деньги, детей устрою в садик… В моем воображении все было прекрасно и радужно.

А там, может, и придумаю, как обратно вернуться в свое тело…

Закусив губу, бросила мимолетный взгляд на детей. И вроде бы стремление вернуть детям настоящую мать должно вызывать только позитив, но вот благостное настроение как-то сразу улетучилось, в душе неприятно засаднило — как же их на Люсю оставить? Еще, не приведи Господь, вернется к своему борову!

— Может быть, я тогда ужин приготовлю? — я поспешно встала: нужно было занять себя, пока не надумала черти чего! — Вы ведь не против?

— Я даже не подумал, — смутился мужчина. — Обычно ем в клубе, домой редко что-то вожу…

В клубе? Что-то вроде компании по интересам? Или он завсегдатай какого-то заведения?

Видя, что Руслан не против, я принялась осматривать шкафчики. Мда, действительно. У Люси и то больше продуктов было.

Галавиц стоял рядом, облокотившись о столешницу.

— Вот тут что-то было… — потянулся он одновременно со мной, и наши пальцы на миг переплелись.

Это было похоже на статическое электричество, пробежавшее между нами, вот только захотелось не отдернуть пальцы, а наоборот, чтобы соприкосновение делось как можно дольше.

Я замерла испуганной мышкой. Подняла на него взгляд. Его странные желтые глаза, казалось, смотрели в самую душу.

— Мам, можно мы пойдем слона посмотрим?

Мультики кончились, началась какая-то обучающая передача, и дети заскучали.

Хозяин дома кивнул им, разрушая возникшее между мной и им наваждение.

— Только не разбейте там ничего, — я сухо кашлянула, пытаясь изобразить строгость. Дети выбежали из кухни.

Я ожидала, что они будут пугаться всего, жаться ко мне в незнакомой обстановке. Но, к счастью, страхи не оправдались. Впрочем, это к лучшему.

— Я бы пиццу заказал, но сюда доставка не ездит. Мы уже за городской чертой… Но могу позвонить своим, — задумавшись, вспомнил Галавиц. — Правда, сейчас выходные, в баре, в основном, закуски. Но приготовят быстро.

— В баре? — я удивленно вздернула брови.

— У меня свой клуб. «Алиса». Слышали о нем? В будни работаем как кафе-бар, в пятницу и выходные проходят выступления местных и приезжих групп, всякие мероприятия… Простите, вам, должно быть, не интересно… Я сейчас позвоню туда на кухню, и нам привезут ужин.

Не интересно?! Он шутит?! У меня в голове моментально вспыхнул тысяча и один вопрос. Мероприятия? Концерты? Кто проводит — он или менеджеры выступающих групп? Как рекламируют? Как ведут сайт, соцсети? Чем занимается его PR-отдел? С какими брендами сотрудничает? Комьюнити условно закрытое, или работа ведется на сразу широкую публику?

Мой поток сознания прервал телефонный звонок. Вот только хозяин дома не спешил брать трубку:

— Не хотите ни с кем разговаривать? — спросил он.

Ежки-матрешки! Это ж мне звонят. Подойдя к подключенному к розетке телефону, осторожно взяла его в руки, словно бы допотопный аппарат мог укусить. Прежде чем ответить, прочитала надпись на маленьком экранчике: «Мама».

У Люси есть мама? Я думала, терпеть такую жизнь, как у нее, могла только самая забитая сиротка. Невольно вспомнила свою собственную маму.

На глаза даже слезы навернулись. Сразу стало одиноко и горько. Увидимся ли мы еще?

Я была третьим поздним ребенком в семье. Мы не были слишком близки, созванивались нечасто, виделись и того реже. Но в случае чего я всегда знала, что у меня есть тыл. Может быть, и сейчас я обрету поддержку, в которой нуждаюсь?

— Алло, — настороженно поднесла трубку к уху.

— Люська, ты какого рожна творишь?! — тонкий визгливый голос с истеричными нотками.

— Эм… — она серьезно?

— Почему мне твой муж звонит и жалуется, какую я шаболду воспитала? Ты чего семью позоришь? С каким это таким мужиком ты от него ушла?!

У меня даже дар речи пропал. Значит, только жена за порог, а «Васенька» родне звонить и жаловаться?! Даже когда на работе мой начальник переметнулся к другому работодателю, прихватив с собой ключевого клиента, которого я привела, я не испытывала такого возмущения.

— Люська, слышишь меня?! Люська! Не смей домой возвращаться. Так и знай. На порог не пущу! — выкрикнув это, «мама» отключилась, должно быть, считая, что проучила непутевую дочь.

— Ну и семейка… — прошептала я, возвращая телефон на место и на всякий случай оставляя от себя подальше, как нечто гадкое.

— Что-то случилось? — Руслан обеспокоенно посмотрел на меня. — Вы пока разговаривали, я сбросил своим сообщение, так что скоро будет ужин.

Благодарно кивнула, по-прежнему посматривая на телефон с опаской. И, видимо, не зря я так на него смотрела, потому что он зазвонил снова.

«Ну сейчас я этой мамаше, которая никак не успокоится, все выскажу!»

Вот только, взяв снова трубку, поняла, что номер совершенно другой.

«Валерия Васильевна».

Что ж, познакомимся.

— Алло?

— Людмила! Что произошло? Скажи, что это не правда? — голос женщины, казалось, дрожал от непролитых слез.

— Что не правда? — устало переспросила я.

— Василий позвонил мне сейчас и сказал, что ты он него ушла. Собрала вещи, детей. Ушла. Вот так. Без причины, — она звучала так, словно читает речь со сцены.

«И этой Васенька позвонил. Вот паскуда».

— Да, Валерия Васильевна. Я от него ушла.

— Но… почему? — кажется, это действительно вызывало у нее искреннее недоумение.

— Он снова напился и ударил меня.

— А ушла-то почему? — переспросила женщина.

Так, разговаривать, судя по всему, с ней не о чем.

— Валерия Васильевна…

— Зови меня «мама», — поправила она. — Мы же с тобой всегда так близки были.

«Ага, свекровь, значит!»

— Мама, если вы не понимаете, почему я ушла от вашего сына, то мне с вами разговаривать не о чем. Можете жить с ним сами, если острых ощущений так в жизни не хватает. Всего доброго.

Сбросила звонок, отключила телефон. Надо бы подумать о том, чтобы совсем сменить номер. Нафиг, нафиг таких родственничков. Боров сейчас всех будет обзванивать, ныть им, какая я нехорошая, а мне отбиваться? Ну уж дудки!

Закончив разговаривать — осмотрелась. Руслан куда-то вышел. Из коридора раздавались веселые детские голоса.

Присела обратно на стул, повернувшись к окну. Уже достаточно темно, но по силуэтам было понятно, что вид из кухни выходил прямо на кладбищенские кресты. Да уж. «Мементо мори». В этом доме разве что подростковые вечеринки хорошо проводить.

Мои размышления прервал вернувшийся Руслан. В руках у него были кусок ваты и какая-то склянка с прозрачной жидкостью внутри.

— Аптечки у меня нет, но… — он придвинул один из стульев и сел рядом. — Позволите?

Его рука осторожно коснулась моего лица, убирая непослушные белые пряди.

«Надо избавиться от этого жуткого блонда и вернуть свой цвет», — мысленно сделала я себе зарубку на память.

И тут же выбросила из головы и дурацкий цвет, и все остальное, замерев и забыв как дышать, когда чужие чуткие пальцы коснулись моего лица.

Мужчина вскрыл флакон, намочил жидкостью ватку и осторожно приложил к тому месту, где, я знала,

— Это перекись? Думаете, поможет? — попыталась неуклюже пошутить я. Что угодно, лишь бы не было этого уютного молчания, этих маленьких, едва заметных токов между нами. Влечение к другому человеку — это последнее, что мне сейчас было нужно. Я ведь знакома с ним всего ничего, почему же меня к нему тянет?

Он же лишь таинственно пожал плечами и неохотно отодвинулся от меня.

— Людмила, я тут краем уха услышал ваш разговор с матерью… — начал он смущенно.

Разговор? Она наорала и бросила трубку. Вряд ли это можно назвать разговором.

— Так вот, — продолжил Руслан, тем временем. — Вы все сделали абсолютно правильно. Я долгое время сам жил с отцом. Он у меня садист, насильник и вообще не самая приятная личность. Так вот, пока я жил с ним, я думал, что так все и должно быть, что сильный всегда прав. Так что, если вы все еще сомневаетесь в своем решении, подумайте о детях. О том, нужен ли им такой пример в жизни.

Эта искренность была неожиданной, но после нее Галавиц словно закрылся. Боялся, что после «насильника и садиста» отца я начну опасаться самого Руслана? Не получилось даже разговорить его насчет клуба, хотя меня так и подмывало выспросить все подробности. Но, похоже, кое-кто твердо вбил себе в голову, что мне «не интересно» и грузить меня этим не надо.

А ведь в подобных заведениях всегда много текучки на самых низших вакансиях. Но даже на мой намек устроиться к нему уборщицей ответил, что у него «все свои» и в персонале он не нуждается. То ли намек не понял, то ли вообще клуб — это только прикрытие для какого-то криминала, потому-то и не хочет о нем говорить.

Может, конечно, просто бизнес шел очень плохо и он не хотел, что бы я знала об этом. По крайней мере состояние дома на это намекало.

Так или иначе, вечер прошел достаточно тихо. Компьютера в доме не оказалось, а просить у хозяина телефон, чтобы поискать нужную для меня информацию, было слишком рискованно.

Перебрала вещи, которые взяла с собой, покормила детей привезенным Руслану ужином. Это оказались бургеры с мясными котлетами и большим количеством сыра. Детские были подписаны отдельно, и уже очень скоро я поняла почему. Стоило мне укусить свой, как из ушей буквально повалил пар, а на глаза навернулись слезы:

— Где?.. — даже говорить было трудно. Внутренности жгло, словно мне в глотку налили расплавленного железа.

— Мама, что с тобой?! — испугались дети.

Маша вскочила с места, Миша начал стучать мне по спине, думая, что я подавилась.

— Мамочка…

— Ой, прости… — Руслан, как ни в чем не бывало уплетающий свой бургер, моментально метнулся к холодильнику. — Это я виноват, обычно всегда прошу кухню сделать мне поострее… Хорошо, предупредил, что две порции будут для детей…

— Мама, скажи что-нибудь… — из глаз перепуганной Маши выкатились крупные слезинки.

— Где там было мороженое? — прохрипела я, и, стоило Руслану поставить передо мной открытую пачку, смачно откусила большой холодный кусок.

— А про вашу сказать забыл… простите, — он виновато взъерошил волосы.

— Поострее? — еще никогда я не ела холодное мороженое так быстро. Водой запивать было бесполезно, от нее могло начать жечь только сильнее. — Это самая острая вещь в мире, которую я пробовала, а пробовала я…

Пришлось прикусить язык. Мой бывший был любителем острого, поэтому всяких соусов и приправ я действительно знала много. Знала, что такое шкала Сковилла, как высчитывается острота блюда и многое другое. Мы даже в Европу специально ездили в гастротур.

Но что из этого всего могла знать Люся? В итоге, я добавила:

— …А пробовала я не так уж много… У вас, наверное, отбоя нет от любителей подобной еды?

— Мама, с тобой все в порядке? — Миша подозрительно посмотрел на хозяина дома, а затем на собственный ужин.

— Да, солнышко. Просто мне слишком много перца положили, — я вымученно улыбнулась детям, все еще чувствуя, как все жжется внутри и на языке. — Но мороженое меня спасло.

— Их почти никто не спрашивает, — пожал плечами Руслан. — Да и не уверен, есть ли они в меню…

— Шутите? — расширившимися от удивления глазами я уставилась на него. — С этим же можно придумать столько предложений! На начальном этапе можно ввести какие-нибудь акции для привлечения внимания, вроде «самый острый бургер в городе — бесплатно».

Моя идея была воспринята явно скептически.

— Бесплатно? А в чем тогда смысл?

— В том, что один этот бургер голью никто съесть просто не сможет, — авторитетно заявила я, — продавайте наборы соусов, соответствующие напитки к нему, аперитивы… Когда народ уже заинтересуется, можно устраивать конкурсы по поеданию перцев с повышением остроты, принимать ставки на конкурсантов… с этим надо быть осторожным, чтобы не попасть под регулирование азартных игр, но широкое освещение местной прессой будет обеспечено, причем бесплатно…

На этих словах мужчина задумался.

— …В любом случае, УТП отличное, — подвела итог я.

— Что?

Вот черт! Вряд ли Люся могла знать, что такое «уникальное торговое предложение».

— Говорю, это отличное… отличный… может отлично выделить вас на фоне других баров и ресторанов, — не сразу нашлась я.

— Хм…

Видимо, все-таки из образа Люси Клеевой я сильно выбилась, потому что остаток вечера Руслан смотрел на меня очень подозрительно.

Детей уложила спать в гостиной на расправленном диване.

Пока дети и хозяин дома спали, приняла душ, медленно расчесала волосы.

Рассматривая собственное, такое знакомое и незнакомое тело в большом зеркале в ванной, я не сразу заметила произошедшее изменение: фингал с лица пропал, словно и не было.

Это удивило и напугало одновременно. Неужели это так подействовала «перекись» хозяина дома? Или просто изначально синяк не был таким уж большим, как мне показалось?

Уже выходя из ванной, одетая в один из старых халатов Люси, я нос к носу столкнулась с владельцем дома.

— Ой! — пискнула я, отступая, но сзади оказалась стена.

Мужчина замер напротив, видимо, не ожидал, что я тут буду шастать в такое время. С минуту мы смотрели друг на друга настороженно, словно выжидая. И мне в очередной раз за сегодня показалось, что глаза его блестели неестественной желтизной.

Он вдруг странно облизнулся, на губах появилась нехорошая предвкушающая улыбка, а уже секунду спустя Руслан подался вперед, шумно вдыхая. Это было завораживающе и жутко и испугало меня до дрожи:

— Я воспользовалась вашим шампунем! — выставив руки перед собой, выпалила я первое, что пришло в голову. — Извините, пожалуйста.

Галавиц вздрогнул, потряс головой, будто только проснулся. Осмотрелся.

— Да-да, конечно… — рассеянно произнес и, развернувшись, ушел в свою спальню.

Я еще пару минут постояла рядом с ванной и отправилась в гостиную. Какое-то время мне понадобилось, чтобы собраться с духом. Я долго вертела в руке маленький телефон Люси, прежде чем включить его снова.

Четырнадцать пропущенных! Вот это да!

Но пока еще кто-нибудь не начал мне звонить, я набрала свой собственный номер телефона.

Длинные гудки на том конце провода заставили напрячься и забыть обо всем, что произошло сегодня: о странном поведении Руслана, беременности, детях. Вся жизнь стала одним бесконечным ожиданием того, что произойдет дальше.

Я и хотела и боялась того, что будет. А если трубку возьмет Люся? Что я ей скажу? Как она отреагирует? Что скажет?

— Алло…

Голос был мужской, басовитый, и в первый момент я испытала полнейшую растерянность.

— Алло, — эхом повторила я. От неожиданности из головы вылетело и то, кому я звоню, и то, зачем я это делаю.

— Это кто? — сонно переспросил мужчина.

«А что, если это Люся себе уже нашла кого-нибудь!» — мысль показалась безумной только в первый момент.

— Здравствуйте. А Людмилу вы не могли бы пригласить к телефону? — я скрестила пальцы на левой руке и затаила дыхание.

— Вы не туда попали, — пробормотали на том конце провода и отключили связь.

«Как это не туда попала?»

Несколько секунд непонимающе смотрела на мобильный, проверяя номер еще раз. Да нет, все правильно. Это мой. Нажала кнопку вызова еще раз.

— Алло! — на этот раз более раздраженно.

— Извините, пожалуйста, что снова беспокою, но я уже пользовалась этим номером, и он принадлежал Людмиле… — обтекаемо произнесла я. И ведь, главное, не соврала ни в чем. — Подскажите, вы эту симку недавно купили?

Может быть, Люся решила сменить симку, как и я? Вот номер и отдали другому человеку. В конце концов, такие ситуации были сплошь и рядом.

— Девушка, не знаю, кем вы там пользовались, но у меня этот номер уже двадцать лет. Знакомых Людмил у меня тоже нет. Не звоните больше.

— Спасибо… — растерянно прошептала, чувствуя опустошение.

Словно бы я бежала длинный-длинный марафон, а на финише вместо пьедестала победителей и ревущих трибун обнаружила голый пустырь. Зачем я бежала, куда?

«Я этим телефоном пользуюсь уже двадцать лет…»

Но как же так? Ведь это был мой номер! Мне его еще в школе купили, и я помнила его наизусть. Неужели и правда — все, что я помню, — это бред травмированной Люси, результат удара головой?

Существует ли вообще успешная, не обремененная семьей и детьми Людмила? Которая ездит на выходные в другие страны и сходу решает любые рабочие проблемы?

Из самокопания и ощущения того, что мир рушится на глазах, меня вырвал слабый голос Маши. Девочка проснулась и, не узнав окружение, тихонько захныкала.

— Тише, тише, — я подошла к ней и успокаивающе погладила по спинке. — Все хорошо.

Миша, спавший рядом, даже не шелохнулся.

Услышав мой голос, девочка сонно приоткрыла глаза и успокоилась:

— Мама, ты только не уходи…

— Не уйду, — пообещала, продолжая гладить девочку.