Глава 13. Проект «Наследник»

Обратный поезд не дошёл до Тихореченска.

На шестой версте путь перекрыла военная дрезина.

По обеим сторонам полотна стояли солдаты в тёмно-зелёных шинелях. Двадцать человек. Два ручных эфирных орудия. Переносной накопитель с клеймом Военно-технического управления.

Командовал молодой поручик с золотым шнуром на плече.

— Поезд остановить! Всем оставаться на местах!

Зорич, находившийся в кабине локомотива, закрыл пар.

— Разрешение на перекрытие магистрали? — спросил он у помощника машиниста.

— У них орудия.

— Это не разрешение.

— Зато убедительное.

В служебном вагоне Воронцов запер чёрную книгу в железный ящик.

Три печати:

следствия;

железной дороги;

Ярецких.

Нина сидела рядом с револьвером на коленях. Варвара перевязывала Игната. Серебряков находился у окна со связанными руками.

Михаил смотрел на солдат.

Второе сознание внутри ощущалось не голосом, а присутствием. Михаил Ярецкий видел его глазами, слышал его ушами и иногда поднимал воспоминания, которые Сергей никогда не переживал.

Сейчас пришла новая память.

Тот же золотой шнур.

Военный офицер возле мастерской.

Шестилетний Михаил лежит на столе после испытания.

Александр спорит с человеком в сером плаще.

— Вы получили рисунок. Больше сына не отдам.

— Проект финансируется управлением.

— Источник принадлежит Ярецким.

— Пока вы платите долг.

Память оборвалась.

— Знаешь поручика? — мысленно спросил Сергей.

— Нет.

— Форму?

— Военно-техническая охрана. Отец их ненавидел.

— Но работал с ними.

— Он много с кем работал.

Воронцов подошёл к двери.

— Никому не показывать книгу без моего приказа.

— Вас могут отстранить, — сказал Михаил.

— Уже должны были.

— Тогда приказ ничего не значит.

— Поэтому я и говорю его вам. Вы любите выполнять те, которые ничего не значат.

Следователь вышел на площадку.

Поручик поднялся в вагон.

— Григорий Алексеевич Воронцов?

— Пока да.

— На основании распоряжения губернского Военно-технического управления объект сорок восемь, все обнаруженные материалы и задержанные лица переходят под особую юрисдикцию.

— Распоряжение.

Поручик предъявил документ.

Печать настоящая.

Подпись генерал-майора Суханова.

Время регистрации:

три часа назад.

До открытия чёрной книги.

— Управление удивительно быстро узнало, какие материалы мы обнаружим, — сказал Воронцов.

— Не обязан отвечать.

— Тогда не обязан передавать.

Поручик протянул второй документ.

— Вы отстранены от расследования.

Воронцов прочитал.

Основания:

превышение полномочий;

нарушение режима секретности;

незаконная передача опасного оборудования гражданским;

самовольное проникновение на закрытый объект;

сокрытие лица, представляющего угрозу государству.

Последний пункт относился к Михаилу.

— Кто подписал? — спросил Воронцов.

— Губернский прокурор.

— Он ночью находился в городе?

— Не знаю.

— Приказ зарегистрирован до моего проникновения на объект.

Поручик не ответил.

— Значит, его подготовили заранее.

— Сдайте оружие и материалы.

Воронцов отдал документ Нине.

— Прочитайте время.

Она прочитала.

Серебряков у окна тихо сказал:

— Протокол перехвата.

— Что? — спросил Михаил.

— Если объект сорок восемь раскрывался без разрешения, заранее подготовленный пакет активировали автоматически. Любую следственную группу отстраняли. Материалы забирали военные.

— Кто придумал?

— Отец Воронцова.

Следователь услышал.

— Повторите.

— Алексей Петрович составил первый протокол секретности.

— Почему?

— После гибели шести испытателей. Он считал, что проект нельзя выносить в открытый суд: военные заберут результаты, а участников оправдают государственной необходимостью.

— Поэтому решил скрыть убийства?

— Решил собрать доказательства до момента, когда их невозможно будет уничтожить.

— И собрал?

— Не успел. Погиб через месяц.

— В официальном отчёте — болезнь сердца.

— В отчётах объекта тоже.

Поручик постучал рукоятью по двери.

— Время истекло.

Воронцов вышел.

— Книгу вам не передадут.

— Тогда мы проведём обыск.

— Попробуйте.

Солдаты подняли оружие.

На дальнем пути появилась ещё одна дрезина.

Не военная.

Лакированная, закрытая, с заводским гербом.

Из неё вышел Аркадий Владиславович Верейский.

Он был одет в серый дорожный плащ и выглядел так, словно прибыл не на вооружённый перехват, а на заседание правления.

— Поручик, — сказал он. — Не стреляйте в наследника.

— Господин Верейский, операция находится под командованием управления.

— Переносной накопитель на вашей платформе изготовлен моим заводом. Он потеряет стабилизацию, если выстрелит по совмещённому контуру.

— Откуда вы знаете, что совмещение произошло?

Верейский посмотрел на Михаила.

— Потому что он стоит.

— Очень точная диагностика, — сказал Сергей.

— Для предыдущих случаев достаточная.

Внутренний Михаил отозвался холодной ненавистью.

— Он был на первом испытании.

— Знаю.

Верейский услышал только паузу, но догадался.

— Михаил тоже здесь?

Варвара встала между ним и братом.

— Не произносите его имя.

— Почему?

— Потому что не разрешаю.

— Вы всегда были самой здравой из детей Александра.

— Тогда послушайтесь.

— Не могу.

Верейский снял перчатку.

На его ладони находился старый ожог в форме трёх точек.

— Этот знак — не метка Берестова. Это знак проекта вашего отца.

— Берестов ставил его на устройства.

— После смерти Александра он присвоил систему.

— Отец жив, — сказала Варвара.

Верейский посмотрел на неё.

— Кто сообщил?

— Телеграф.

— Тогда вы не знаете, что именно живо.

— Объясните.

— Нижний источник сохраняет рисунки. Иногда годами. Иногда поколениями. То, что отвечает именем человека, может быть им, записью или устройством, научившимся использовать его голос.

— Удобное объяснение для человека, который хочет забрать книгу.

— Я хочу не допустить открытия источника.

— Военные уже едут к нему, — сказал Воронцов.

— Не по моему приказу.

— Но вы приехали вместе.

— Потому что их приказ невозможно отменить. Только опередить.

Поручик шагнул между ними.

— Разговор окончен. Открыть вагон.

Двое солдат подошли к двери.

Игнат поднялся.

Варвара попыталась удержать.

— У вас рёбра.

— Они не знают.

— Теперь знают.

Мастер взял молоток.

Нина спрятала револьвер за остатками измерительного моста.

Зорич смотрел на стрелочный рычаг возле кабины.

Михаил видел, как каждый готовится сделать что-то неправильное одновременно.

— Стойте, — сказал он.

Все посмотрели.

— Поручик, вы хотите книгу?

— Да.

— Подойдите и возьмите.

Воронцов нахмурился.

— Михаил Александрович…

— Она запечатана. Пусть оформит передачу лично.

Поручик вошёл в вагон.

— Где ящик?

— Под столом.

Он наклонился.

Воронцов ударил его лбом в лицо.

Хрустнул нос.

Нина выбила коленом оружие у первого солдата.

Игнат молотком заклинил дверь.

Зорич перевёл стрелку под военной дрезиной.

Её передние колёса соскочили с рельсов.

— Полный пар! — крикнул он.

Локомотив дёрнулся.

Солдаты открыли огонь.

Пули били по железной обшивке.

Военное орудие начало заряжаться, но накренившаяся дрезина не позволяла навести ствол.

Верейский остался между путями.

Он не пытался остановить поезд.

Только крикнул:

— Берестов уже в Липовом Ключе!

— Откуда знаете? — спросил Михаил с площадки.

— Потому что я отправил его туда!

Поезд набирал скорость.

Верейский исчез за дымом.

— Очень своевременное признание, — сказал Воронцов.

Поручик лежал на полу со связанными руками.

— Это государственная измена.

— Внесите в протокол, — ответил следователь.

— Вы отстранены.

— Тогда внесите сами.

Зорич вошёл в вагон.

— Основная линия впереди перекрыта. Придётся уходить на грузовую ветку.

— Куда ведёт?

— К мельнице Липового Ключа.

— Там тупик.

— Знаю.

— Тогда почему?

— На основной линии нас ждёт бронепоезд.

Он показал через окно.

На горизонте появился тяжёлый чёрный локомотив. Перед ним шла бронированная платформа с двумя орудиями.

— Военные быстро учатся, — сказал Игнат.

— Они двадцать восемь лет готовились, — ответил Серебряков.

Воронцов повернулся к нему.

— Рассказывайте всё.

— Сначала развяжите.

— Нет.

— Тогда хотя бы посадите.

— Это можно.

Серебряков сел у стены.

— После первого запуска объект сорок восемь официально закрыли. Но Александр продолжил работу в мастерской. Он считал, что Нижний источник не переносит людей. Он создаёт между сознаниями общий технический язык.

— Зачем?

— Родовые мастера вымирают. Дар слабеет. Промышленность растёт быстрее, чем число людей, способных управлять источниками. Через двадцать лет заводы Верейского будут строить быстрее, чем рождаться мастера.

— И они решили импортировать инженеров из другого мира, — сказал Сергей.

— Сначала хотели передавать знания. Без людей.

— Не получилось.

— Сознание оказалось неотделимо от сложного рисунка навыков.

— Поэтому Сергей пришёл целиком, — сказала Нина.

— Поэтому совмещение считалось ошибкой, пока Берестов не понял, что получил универсального оператора.

— Что хотел Александр?

— Вначале того же. Потом увидел последствия.

— Какие?

Серебряков посмотрел на чёрную книгу.

— Там есть записи людей, говоривших чужими голосами. Они не сходили с ума. Это были первые неполные совмещения.

— Где они?

— Часть умерла. Часть передали военным.

— Для чего?

— Операторы оружия. Разведчики. Переводчики технических систем.

— Люди как сменные навыки, — сказал Михаил.

— Да.

— А дети?

Серебряков замолчал.

Игнат поднял молоток.

— Сироты имели незрелые контуры, — быстро сказал инспектор. — С ними было проще добиться совмещения.

— Сколько? — спросила Варвара.

— Не знаю.

— Сколько?

— Сто восемьдесят шесть прошли через третий этап.

Вагон стал слишком тихим.

Даже стук колёс отступил.

— Вы работали там, — сказал Воронцов.

— После основных испытаний.

— Это должно звучать как оправдание?

— Нет.

— Почему продолжили?

— Моя дочь родилась без искры. Врачи говорили, что её контур угаснет к шестнадцати годам. Берестов обещал раскрыть.

— Раскрыл?

— Да.

— Цена?

— Я поступил в службу проекта.

— А дочь?

— Её дар работал четыре года. Потом начал разрушать тело. Берестов забрал её на лечение.

— Когда видели последний раз?

— Восемь месяцев назад.

Варвара спросила:

— Какие симптомы?

— Лихорадка. Чёрные линии на коже. Потеря памяти после использования дара.

Все посмотрели на руку Михаила.

— То же самое, — сказала Нина.

— Нет, — ответил Сергей. — У меня линии стабилизировались после появления Михаила.

— Потому что совмещение завершилось.

Внутренний голос произнёс:

— Или потому что мы теперь разрушаемся одинаково.

Сергей повторил.

Варвара стиснула зубы.

— Когда доберёмся, я вас обоих обследую.

— Как?

— По очереди.

— Тело одно.

— Не усложняй.

Павел Тихонович появился на служебной платформе следующей станции.

Поезд не останавливался. Управляющий подъехал на лошади вдоль полотна и перепрыгнул на подножку, когда локомотив замедлился у стрелки.

Костя прыгнул следом.

— Вы с ума сошли? — крикнула Варвара.

— Это семейная традиция, — ответил мальчишка.

— Ты не семья.

— Уже поздно.

Павел Тихонович едва держался на ногах.

На виске засохла кровь.

— Имение окружено. Военные вошли утром.

Воронцов сразу спросил:

— Елена Павловна?

— В мастерской.

— В сообщении было сказано, что она спустилась к источнику.

— Да.

— Добровольно?

Павел отвёл взгляд.

Варвара схватила его за сюртук.

— Говорите.

— Александр вызвал её.

— Отец?

— Голос из нижней комнаты.

— Вы знали, что он там?

— Знал, что там его тело.

— Тело?

— После аварии дрезины мы нашли Александра под мастерской.

— Он был жив?

— Сердце билось раз в четыре минуты. Он не дышал. Не старел.

— Два года вы скрывали его от нас?

— Он оставил приказ.

— До аварии?

— Да.

Варвара ударила его.

Повреждённая рука не позволила сильно, но Павел не защитился.

— Приказ был важнее семьи?

— Я думал, что спасаю его.

— Кому принадлежали платежи объекту?

— Деньги Александра. Он создал закрытый счёт за год до аварии.

— Вы готовили Михаила к проекту?

— Я водил его на обследования. Не знал о других испытуемых.

— А когда узнали?

— После смерти Александра.

— Почему не остановили?

— Попытался. Верейский закрыл мастерскую. Военное управление потребовало выдать источник. Карсавин выкупил долг и поставил Липовый Ключ под финансовую защиту.

— Поэтому он стал кредитором, — сказал Воронцов.

— Если бы имение перешло государству, военные забрали бы источник. Если бы Верейскому — продолжил бы Берестов. Карсавин держал долг, чтобы никто не получил собственность.

— Почему не рассказал Елене Павловне?

— Александр запретил.

Варвара снова подняла руку.

Михаил остановил.

— Почему мама спустилась?

— Военные начали вскрывать нижний уровень. Голос Александра сказал, что признает только её родовой допуск.

— Она не Ярецкая по крови.

— Она жена главы рода. Старые источники признают брачный контур.

— Кто ещё в мастерской?

— Берестов.

— Как вошёл?

— Его провёл представитель надзора.

— Тот, которого оставили в доме? — спросил Воронцов.

— Да.

— Где Костя был?

— Следил, — гордо ответил мальчишка.

Михаил посмотрел.

— Я запрещал.

— Поэтому осторожно.

— Что видел?

— Берестов принёс стеклянную камеру. В ней человек из света. Потом военные поставили вокруг мастерской четыре столба. Когда включили, дом задрожал.

— Стабилизационное кольцо, — сказал Серебряков. — Готовят полное открытие.

— Сколько времени?

— После активации объекта сорок восемь — шесть часов.

— Осталось меньше двух, — сказал Зорич из кабины.

Поезд свернул на грузовую ветку.

Рельсы стали хуже. Вагоны раскачивались. Впереди поднимался дым бронепоезда. Военные шли параллельной магистралью и постепенно обгоняли.

— Они встретят нас у мельничного ответвления, — сказал Зорич.

— Можно уйти раньше? — спросил Воронцов.

— Лес, болото и река. С ранеными не успеем.

— Значит, прорываемся.

— У них бронепоезд.

— У нас Игнат.

Мастер посмотрел на него.

— Хорошо, что вы наконец оцениваете угрозы правильно.

Нина открыла чёрную книгу.

В разделе Нижнего источника находилась схема.

Три опоры:

родовая оболочка;

внешний каркас;

исходный рисунок.

Михаил.

Сергей.

Александр.

— Три имени, — сказала она.

— Для чего нужен отец? — спросила Варвара.

Павел ответил:

— Он управляющий образец. Проект строился на его контуре.

— Если соединить?

Серебряков прочитал примечание.

— Откроется доступ ко всей магистральной сети.

— Что это значит практически?

— Человек внутри управляющего контура сможет включать и отключать источники, накопители, сигнальные башни и промышленные линии, связанные с Восточной ветвью.

Зорич обернулся из кабины.

— Сколько объектов?

— На старой карте было больше трёхсот.

— Города?

— Тихореченск. Белозёрск. Часть столицы. Военные заводы. Железнодорожные узлы.

— Берестов получит выключатель для половины страны, — сказал Воронцов.

— Не выключатель, — ответил Сергей. — Панель управления.

— Разница?

— Выключатель ломает. Панель позволяет выставлять условия.

— Какие?

— Подчинение. Деньги. Доступ к людям.

Внутренний Михаил сказал:

— И тела.

Сергей почувствовал его страх.

— Объясни.

— Если сеть может передавать сложные рисунки, он сможет совмещать людей не по одному.

Серебряков подтвердил:

— Полностью открытый Нижний источник сделает любой подключённый накопитель приёмной камерой.

— Сколько людей окажутся подключены в момент запуска?

Зорич ответил:

— Ночная смена закончилась, но утром начинают работать фабрики. Десятки тысяч.

До запуска оставалось сорок девять минут.

Бронепоезд вышел на параллельный участок.

Орудие повернулось.

Первый снаряд ударил впереди локомотива.

Земля и щебень взлетели над путём.

— Предупредительный, — сказал Воронцов.

Второй снёс телеграфный столб возле кабины.

— Уже нет, — ответил Зорич.

Он открыл полный пар.

Старый локомотив задрожал.

Грузовая ветка вела к мельничной эстакаде.

За ней начинался тупик.

— Где запасной выход? — спросил Михаил.

— Нет.

— Всегда есть.

— Для дрезины — поворотный круг у мельницы.

— Развернуть поезд не успеем.

— Не успеем.

— Эстакада доходит до мастерской?

— Раньше по ней возили брёвна. Рельсы сняты после пожара.

— Настил остался.

Зорич посмотрел на него.

— Вы хотите направить локомотив с рельсов на деревянный мост?

— Он выдержит?

— Нет.

— Сколько?

— Первую половину.

— Достаточно.

— До мастерской после моста ещё двадцать саженей.

— Прыгнем.

— На чём?

— На том, что останется от поезда.

Зорич закрыл глаза.

— Ненавижу Ярецких.

— Я Лавров.

— Это не помогает.

Игнат и Нина выбили фиксаторы последнего вагона. Павел переносил раненых ближе к выходу. Воронцов разоружил поручика и оставил его связанным у стены.

— Возьмём с собой? — спросила Варвара.

— Свидетель.

— Он обуза.

— Одно другому не мешает.

Бронепоезд выстрелил снова.

Снаряд попал в последний вагон.

Его сорвало со сцепки. Железный корпус перевернулся и потащил за собой часть военной платформы, пытавшейся обогнать.

Пути пересекались впереди.

Зорич увидел стрелку.

— Если переведём сейчас, бронепоезд уйдёт за нами.

— Не переводите полностью, — сказал Михаил.

— Что?

— Оставьте остряк между положениями.

— Оба состава могут сойти.

— Наш пройдёт первым.

— Это не гарантировано.

— Мы легче.

Зорич дёрнул дистанционный трос.

Стрелка сдвинулась наполовину.

Локомотив ударил колёсами по остряку.

Вагон подбросило.

Но состав прошёл.

Бронепоезд оказался тяжелее.

Передняя ось пошла на грузовую ветку.

Задняя осталась на основной.

Бронированную платформу развернуло поперёк путей.

Орудие выстрелило в небо.

Локомотив врезался в собственный тендер.

Военные исчезли в пару.

— Один вопрос решён, — сказал Воронцов.

— Верейский был там? — спросил Михаил.

Нина смотрела назад.

— Его дрезина остановилась до стрелки.

— Значит, догонит позже.

Впереди показался Липовый Ключ.

Над деревьями стоял голубой столб.

Мастерская сияла изнутри.

Четыре военных стабилизатора окружали здание. Между ними тянулось кольцо света.

На крыше стоял Берестов.

Одной рукой он держал стеклянную камеру.

Другой прижимал нож к горлу Елены Павловны.

Во дворе рабочие стояли на коленях под охраной солдат.

— Мама, — сказала Варвара.

Павел Тихонович побледнел.

— Он не должен был выйти с ней наружу.

— Почему?

— Значит, нижняя дверь уже открыта.

Под мастерской разошлась земля.

Из глубины поднялось металлическое кольцо диаметром с дом.

На его внутренней поверхности горели три имени:

«МИХАИЛ ЯРЕЦКИЙ».

«СЕРГЕЙ ЛАВРОВ».

«АЛЕКСАНДР ЯРЕЦКИЙ».

Берестов увидел приближающийся поезд.

— Наконец, — сказал он.

Голос прошёл через все металлические детали вагона.

— Привезли инженера.

Золотая линия вошла в руку Сергея.

Внутренний Михаил закричал.

Его сознание потянуло к стеклянной камере.

— Держись! — сказал Сергей.

— За что?

— За меня.

— Я мешаю тебе вернуться.

— Потом разберёмся.

— Если будет потом.

Мельничная эстакада приближалась.

Рельсы заканчивались.

Зорич не тормозил.

— Все готовы?

— Нет, — ответили сразу несколько голосов.

— Поздно!

Локомотив сошёл с железнодорожной ветки.

Колёса ударили по деревянному настилу.

Эстакада затрещала.

Военные во дворе развернули орудие.

Елена Павловна смотрела не на Берестова.

На сына.

— Прыгай! — крикнула она.

До края эстакады оставалось двадцать саженей.

За ним не было пути.

Только крыша мастерской.

Берестов опустил нож.

Варвара первой шагнула к открытой двери вагона.

Михаил схватил её.

— Вместе.

— У тебя внутри брат.

— Поэтому нас трое.

Орудие выстрелило.

Снаряд прошёл над локомотивом и ударил в последний вагон.

Ударная волна толкнула состав вперёд.

Эстакада рухнула под задними колёсами.

Локомотив полетел к мастерской.

В этот момент Нижний источник открылся полностью.

Свет поглотил двор.

Сергей увидел три пространства одновременно.

Падающий поезд.

Российский цех, где врачи продолжали возвращать его тело.

Подземную камеру под мастерской.

В камере лежал Александр Ярецкий.

Он открыл глаза.

Но посмотрел не на сына.

На Сергея.

— Наконец-то, — сказал Александр. — Ты привёл мне Михаила.

И внутри общего тела юноша закричал:

— Это не мой отец.