Глава 15. Сухой сброс

— Сброс уходит в овраг за литейным корпусом, — закончил Зорич. — Если нижние ворота ещё не сгнили, вода обойдёт слободу. Но мельница будет потеряна.

— Мельница переживёт, — сказал Игнат.

— Там твоя мастерская.

— В мастерской стены. В слободе люди.

Сергей перевёл взгляд на двор. Между ржавыми корпусами старой фабрики двигались солдаты в серых шинелях. Одни занимали окна литейного цеха, другие тащили к источнику провода полевых катушек. Военные стабилизаторы гудели всё громче, в их медных ребрах бежали тонкие белые искры. Кольцо над двором вращалось медленно, но с каждым оборотом опускалось ниже. Теперь оно висело на высоте второго этажа.

Берестов поднялся на крыше, удерживая Елену Павловну за ворот платья. Стеклянная камера с Михаилом лежала в желобе у края, в двух шагах от него.

— У вас девять минут, — крикнул он. — Потом накопители разгерметизируются, и Нижний источник откроется без вас.

— Он врёт? — спросила Варвара.

— Нет, — ответил Зорич. — Но не полностью. Кожухи не лопнут одновременно. Сначала пойдут вразнос два или три. Этого хватит, чтобы кольцо закрепилось. После этого источник начнёт брать энергию из всего, что связано с контуром.

— Из людей тоже? — спросила Нина.

Зорич не ответил.

Сергей ответил сам:

— Из тех, на ком есть метки.

Варвара опустила глаза на свою ладонь. На коже, под тонкой полосой засохшей крови, едва заметно светилась старая царапина. Ещё ночью Сергей видел этот знак у неё на запястье и решил, что это след от браслета. Теперь он понял: линии были слишком правильными.

— У тебя тоже есть контур, — сказал он.

— У всех Вяземских он был, — тихо сказала Елена Павловна с крыши. — Александр ставил его детям как защиту.

— Защиту от чего? — крикнул Сергей.

— От источника.

Берестов дёрнул её назад.

— Не отвечайте ему!

Но было поздно. Михаил внутри Сергея напрягся, будто услышал давно забытое слово.

«Отец говорил о защитных печатях, — произнёс он. — Когда мне было восемь. Я думал, это сказка».

— Он ставил их не для защиты, — сказал Воронцов, глядя на кольцо. — Он создавал проводников.

— Вы знали? — спросила Варвара.

Следователь медленно опустился на мокрый камень. Лицо у него стало серым от потери крови.

— Я знал часть. Моё ведомство следило за вашим отцом последние два года до его исчезновения. Он работал с Императорской лабораторией. Потом поссорился с ними, забрал архивы и закрылся здесь. Мы считали, что он пытался остановить проект.

— А теперь?

— Теперь я думаю, что он пытался закончить его раньше, чем закончат без него.

— Очень удобно менять мнение, когда уже всё горит, — сказала Варвара.

— В нынешних обстоятельствах это называется уточнять выводы.

— В нынешних обстоятельствах это называется поздно.

Воронцов не огрызнулся. Он посмотрел на железный ящик, который Нина держала обеими руками.

— В книге есть ответы.

— В книге есть способ открыть источник, — сказал Сергей. — А закрыть?

— Возможно, тоже.

— «Возможно» — не план.

— План у нас был, — напомнил Зорич. — Не дать двадцати накопителям упасть в реку. Он, к слову, тоже был неплох.

— Я не говорил, что был плохой.

— Вы просто очень убедительно молчали.

Игнат уже бежал к мельнице. За ним двинулись трое рабочих, Костя и Павел Тихонович. Вода у основания эстакады прибывала на глазах: синие отблески струились между камнями, и река не шумела — она гудела, словно под её руслом работала гигантская машина.

— Игнат! — окликнул Сергей.

Мастер обернулся.

— Что?

— Не открывай заслонки, пока не подам знак.

— А если ты не подашь?

— Тогда открывай через восемь минут.

— Точное время?

— Нет.

— Отличный командир.

— Это потому, что я не командир.

Игнат кивнул и побежал дальше.

Сергей посмотрел на Нину.

— Покажи вход в водовод.

Девушка указала на низкую арку под мельницей, почти скрытую водой.

— Там решётка. За ней лестница вниз. От тоннеля до котельной — около ста саженей. Потом развилка. Левая ветвь ведёт к старым насосам, правая — под мастерскую.

— Нам нужна правая.

— Там поток.

— Я вижу.

— Ты видишь воду?

— Не совсем.

Он сам не мог объяснить. Чёрный контур на руке пульсировал, и вместе с этим пульсом в голове возникала подземная схема: камень, трубы, ржавые заслонки, толстые кабели, текущая по ним энергия. Он ощущал не пространство, а связи. Стоило представить человека возле стабилизатора — и линия тянулась от его металлического ошейника к кольцу. Стоило вспомнить камеру с Михаилом — внутри вспыхивала тонкая золотая нить.

Она проходила через крышу.

И уходила глубже.

Не к кольцу.

Под мастерскую.

«Там что-то есть», — сказал Михаил.

— Я знаю.

«Нет. Ты не понимаешь. Там кто-то есть».

Сергей замер.

Снизу, сквозь шум воды, он услышал глухой удар.

Один.

Пауза.

Второй.

Будто под землёй огромный молот бил в крышку гроба.

Варвара тоже услышала.

— Что это?

Воронцов закрыл глаза.

— Нижняя камера.

— Какая ещё камера?

Следователь посмотрел на неё.

— Та, ради которой строилась мастерская.

— Вы говорили, источник под литейным корпусом.

— Я говорил то, что было в отчётах.

— А теперь?

— Теперь, вероятно, отчёты были неполными.

— Вероятно? — Варвара шагнула к нему. — Вы годами следили за нашей семьёй и всё ещё не знаете, что лежит под нашим домом?

— Я знаю достаточно, чтобы бояться.

— Тогда начните говорить.

Сергей положил руку Варваре на плечо.

— Потом.

Она сбросила его пальцы.

— Нет. Именно сейчас.

— Если мы останемся, через несколько минут говорить будет некому.

— Он прав, — неожиданно сказал Серебряков.

Все обернулись.

Инспектор сидел у сваи, связанными руками придерживая распухший бок. С него текла вода, лицо посинело от холода, но голос звучал ровно.

— Нижняя камера — это не источник. Источник под ней.

— И что в камере? — спросила Нина.

Серебряков посмотрел на кольцо.

— Первый управляющий.

Михаил внутри Сергея будто перестал дышать.

— Александр? — спросил Сергей.

— Нет. Александр Вяземский исчез позже. В камере лежит тот, кого он заменил.

Воронцов резко поднялся.

— Откуда у вас эти сведения?

— Из тех же бумаг, из которых Берестов узнал о Михаиле.

— У Берестова не было доступа к закрытым архивам.

— Был. Через меня.

Варвара ударила инспектора в лицо.

Кулак пришёлся в скулу. Серебряков качнулся, кровь выступила на губе.

— За что? — тихо спросил он.

— За правду, которую ты выбираешь выдавать по частям.

— Я выбираю ту, после которой вы ещё способны двигаться.

— Не смей делать вид, будто спасал нас.

— Я спасал не вас.

— Это мы уже поняли.

Сергей присел перед ним.

— Кто лежит в камере?

Серебряков поднял глаза.

— Императорский инженер Алексей Молчанов. Первый человек, которого подключили к Нижнему источнику в тысяча восемьсот девяносто третьем.

— Он мёртв?

— Когда его подключали, был жив.

— Я спросил не это.

— И я ответил не это.

Нина побледнела.

— В источнике можно жить столько лет?

— Не жить, — сказал Воронцов. — Сохраняться.

— Какая разница?

— Для того, кто внутри, огромная.

С крыши прозвучал выстрел.

Пуля ударила в камень рядом с Сергеем. Солдаты Берестова наконец получили приказ.

— К водоводу! — крикнул он.

Игнат издалека ответил взмахом руки.

Вторая пуля выбила искры из железной решётки.

Сергей подхватил Нину за локоть.

— Вниз!

Они побежали к мельнице. Варвара тащила Серебрякова за связанную руку, не позволяя ему отстать. Воронцов, стиснув зубы, нёс железный ящик. Павел Тихонович прикрывал их старым револьвером, хотя в барабане оставалось всего два патрона.

Костя первым добрался до арки.

— Решётка заперта!

Игнат ударил ломом по навесному замку. Металл не поддался.

— Это не замок, — сказал Зорич, подбегая к ним. — Это запорный предохранитель. Его нельзя ломать.

— Почему?

— Потому что тогда решётка упадёт в тоннель и закроет проход.

— Предлагаешь попросить ключ у Берестова?

— Нет. Предлагаю думать.

Пули застучали по кладке.

Одна из рабочих вскрикнула и упала за мельничное колесо. Игнат рванулся к ней, но она уже не двигалась.

Сергей увидел, как связанная с кольцом энергия течёт по старому кабелю к решётке.

— Здесь есть питание.

— Разумеется, — сказал Зорич. — Насосы открывались дистанционно.

— Можно отключить?

— Снаружи — нет.

— А открыть?

Инженер взглянул на панель возле арки, залитую водой.

— Если подать правильную последовательность. Но её знает только человек, который видел проект.

Воронцов молча протянул железный ящик.

Нина распахнула крышку. Внутри лежала чёрная книга в металлическом переплёте без названия. Вода стекала с её обложки, но бумага оставалась сухой.

— Открывай, — сказал Сергей.

— Это не книга для чтения, — отозвался Воронцов. — На ней печати.

— Тогда снимайте.

— Их нельзя снять без ключа.

— У нас есть ключ, — Сергей поднял руку с чёрным контуром.

Воронцов застыл.

— Вы не понимаете, что делаете.

— Это уже слышали.

— Контур не просто открывает архив. Он связывает носителя с системой. Каждое использование делает вас ближе к функции управляющего.

«Не слушай его», — сказал Михаил.

— Почему?

«Потому что он боится не за тебя. Он боится, что без управляющего система выйдет из-под контроля».

— А система сейчас под контролем? — спросил Сергей вслух.

Воронцов сжал челюсти.

— Нет.

— Тогда выбора нет.

Он положил ладонь на переплёт.

Чёрная линия на запястье вспыхнула так ярко, что все отшатнулись. Металлические застёжки сами разошлись. Книга раскрылась на странице, исписанной не чернилами, а тонкими вдавленными бороздами. Сначала они казались бессмысленными. Потом на бумаге проступили слова.

«СЛУЖЕБНЫЙ ВОДОВОД. ПРАВО ДОСТУПА: ВЯЗЕМСКИЙ АЛЕКСАНДР. ПРИНЯТ ВРЕМЕННЫЙ НОСИТЕЛЬ: ВЯЗЕМСКИЙ МИХАИЛ. ОБНАРУЖЕН ВТОРИЧНЫЙ ОТПЕЧАТОК: НЕИЗВЕСТНЫЙ».

Сергей почувствовал, как холод сжимает позвоночник.

— Вторичный отпечаток — это я.

— Похоже, — сказала Нина.

Следующая строка появилась сама:

«ДЛЯ ОТКРЫТИЯ ШЛЮЗА ПОДТВЕРДИТЕ ИМЯ».

— Не делай этого, — сказал Воронцов.

— Почему?

— Потому что система примет тебя как одного из Вяземских.

— Она уже приняла.

— Не до конца.

Снова удар под землёй.

На этот раз вода в арке вздрогнула и пошла кругами.

Берестов крикнул с крыши:

— Шесть минут!

— Имя, — прошептал Сергей.

«Сергей», — сказал Михаил.

Он покачал головой.

— Нет.

«Почему?»

— Потому что имя здесь — не звук. Это право.

Он посмотрел на Варвару.

Она поняла раньше других.

— Не смей.

— Ты Вяземская.

— И что?

— Если я назову Михаила, система возьмёт его.

— Если назовёшь меня — возьмёт меня.

— Да.

— Прекрасный выбор.

— Есть третий.

Варвара медленно перевела взгляд на Серебрякова.

Инспектор усмехнулся разбитыми губами.

— Я не Вяземский.

— Ты служил Берестову. Ты знал о камере. Ты проводил его в архив.

— И?

— Значит, у тебя есть доступ.

— Временный доступ служащего. Не право крови.

— Проверим.

Сергей схватил его за ворот и подтащил к книге.

— Подтверди имя.

— Нет.

— Тогда мы останемся здесь и дождёмся, когда источник начнёт пить тебя вместе со всеми.

— Вы не понимаете. Если решётка откроется, вода пойдёт в тоннель. Вас смоет.

— Мы умеем плавать.

— Там не вода.

Сергей наклонился ближе.

— Что там?

Серебряков посмотрел ему в глаза.

— Память.

Пуля разбила фонарь над аркой.

Тьма накрыла их мгновенно, но книга вспыхнула белым светом. На странице проступила ещё одна строка:

«ПОДТВЕРДИТЕ ИМЯ. ОТКАЗ РАВНОЗНАЧЕН ПЕРЕДАЧЕ ПРАВА БЛИЖАЙШЕМУ СОВМЕСТИМОМУ НОСИТЕЛЮ».

Варвара выругалась.

— Это ловушка.

— Все системы так устроены, — сказал Воронцов. — Они всегда выбирают того, кто не успел отойти.

Сергей посмотрел на имя Михаила, мерцающее на кольце.

На крышу.

На Елену Павловну.

На воду, которая уже доставала до колен.

— Михаил Вяземский, — сказал он.

Книга вспыхнула.

Внутри Сергея Михаил закричал.

Решётка поднялась.

И чёрная вода из тоннеля хлынула наружу, неся в себе десятки чужих голосов.