Глава 21. Письма из несостоявшегося будущего

— Он вернул создателя.

Изображение взрослого Михаила погасло.

Чёрная пластина осталась лежать на ладони Берестова, но теперь по её краям бежали золотые искры. Каждая вспышка отзывалась в руке Сергея короткой болью.

Шахтный зал снова содрогнулся.

Одно из медных колец резонатора сорвалось с оси, ударилось о край бездонного колодца и ушло вниз. Грохот падения долго катился под землёй, пока не растворился в глубине.

— Наверх! — крикнул Игнат. — Разбираться будете под открытым небом!

Воронцов подхватил полковника Арсеньева. Зорич опирался на плечо Игната, с трудом переставляя ноги. Александр держался за Варвару, но с каждым шагом становился плотнее и тяжелее. Возвращённое тело уже не позволяло ему скользить через камень и воду. Теперь он снова подчинялся боли, усталости и силе земного притяжения.

Сергей вырвал пластину у Берестова.

— Где ты её нашёл?

— В корешке книги.

— Ты знал, что она там?

— Догадывался.

— Откуда?

— Серебряков однажды упомянул запечатанный раздел. Он говорил, что Александр спрятал в архиве письма наследника.

— Я не писал их, — сказал Михаил голосом Сергея.

Берестов внимательно посмотрел ему в глаза.

— Возможно, ещё не писал.

Камень над ними треснул.

По лестнице хлынула вода.

Сначала тонким ручьём, потом сплошной мутной стеной. Разрушенная насосная система больше не удерживала реку. Нижний источник отключился, но древние водоводы оставались открыты.

— Двигайтесь! — Варвара толкнула Берестова к лестнице. — Захочешь умереть — сначала всё расскажешь.

— Заботливо.

— Не путай заботу с очерёдностью.

Они поднялись на первый виток.

Сергей шёл последним и чувствовал, как под подошвами дрожат ступени. Чёрная пластина сама прилипла к обложке книги. Металлический переплёт раскрылся, хотя он не касался застёжек.

На первой странице появилась строка:

«ЗАПЕЧАТАННЫЙ РАЗДЕЛ ОБНАРУЖЕН».

Ниже проступило:

«АВТОР: ВЯЗЕМСКИЙ МИХАИЛ АЛЕКСАНДРОВИЧ».

«ДАТА СОЗДАНИЯ: НЕ НАСТУПИЛА».

Сергей споткнулся.

— Что там? — спросила Варвара сверху.

— Дата.

— Какая?

— Никакая.

Она остановилась, заставив всю цепочку людей на лестнице сбиться.

— Объясни нормально.

— Книга пишет, что запись создана в будущем.

Александр обернулся.

Его лицо изменилось.

Не удивление.

Узнавание.

Варвара заметила.

— Ты знал.

— Поднимайтесь.

— Ты знал!

— Если остановимся, нас похоронит здесь.

— Тогда отвечай на ходу.

Александр сделал ещё несколько шагов.

— Я знал, что в архиве существует обратный раздел.

— Что это означает?

— Обычная память движется от события к записи. Нижние источники нарушают порядок. Если два контура настроены на один отпечаток, более поздний способен оставить след в более раннем.

Зорич, едва державшийся на ногах, всё же повернул голову.

— Передача данных против времени?

— Не данных. Вероятности.

— Это не одно и то же.

— Именно поэтому большая часть таких посланий никогда не сбывается.

— Но это послание знало о Западном контуре, — сказал Сергей. — И о том, что произошло несколько минут назад.

— Значит, вероятность была высокой.

— Оно знало меня.

— Западный Михаил мог встретить тебя позднее.

— Он сказал, что я уже был здесь раньше.

Александр поднялся ещё на три ступени и остановился.

Вода доходила им до щиколоток.

— Я не знаю, что он имел в виду.

Михаил внутри Сергея отозвался:

«Лжёт».

— Я тоже вижу.

Сергей раскрыл книгу прямо на ходу.

— Покажи следующую запись.

Страницы задрожали.

«ДОСТУП ЗАПРЕЩЁН».

«ПРИЧИНА: НАРУШЕНА ПОСЛЕДОВАТЕЛЬНОСТЬ СОБЫТИЙ».

— Последовательность уже нарушена, — сказал Сергей.

«ПОДТВЕРДИТЕ ПРАВО СОЗДАТЕЛЯ».

Чёрный контур вокруг локтя сжался.

Боль ударила до плеча.

Сергей едва не выпустил книгу.

Перед глазами мелькнула незнакомая мастерская. Белые стены, стеклянные трубы, металлический стол. На столе лежала схема машины, напоминавшей сразу эфирный источник и ускоритель частиц из его мира.

Он узнал почерк.

Свой.

Не тот, которым писал здесь, привыкая к перьям и чернилам.

Обычный почерк из прежней жизни.

Резкий, торопливый, с привычкой соединять цифры и латинские буквы.

В углу листа стояла подпись:

«С. В.»

Видение исчезло.

Сергей прижал книгу к груди.

— Что ты увидел? — спросила Варвара.

— Потом.

Она развернулась к нему всем телом.

— Нет. Слово «потом» в нашей семье уже привело к подземному людоеду, государственному перевороту и машине, собирающей мёртвых. Говори сейчас.

— Я увидел чертёж.

— Какой?

— Той машины, о которой говорил взрослый Михаил.

— Кто его нарисовал?

— Я.

Тишина длилась один шаг.

Потом лестница под ними обвалилась.

Каменные ступени ушли вниз целым пролётом. Берестов успел схватиться связанными руками за цепь. Воронцов прижал Арсеньева к стене. Варвара повисла на перилах, а Александр поймал её за запястье.

Сергей сорвался.

Он ударился спиной о край ступени и полетел в шахту.

«Руку!» — крикнул Михаил.

Сергей выбросил ладонь.

Пальцы поймали кожаный ремень, свисавший с пояса Игната. Ремень натянулся. Игнат рухнул на живот, удерживая его обеими руками.

Чёрная книга выпала.

Она вращалась над колодцем, раскрывая страницы.

— Книга! — крикнул Воронцов.

Сергей попытался дотянуться, но до переплёта оставалось больше аршина.

Берестов качнулся на цепи и ударил связанными ногами по обложке.

Книга полетела к стене.

Варвара отпустила перила одной рукой и поймала её.

На миг она повисла над шахтой, удерживаемая только Александром.

— Подтягивай! — крикнула она.

Александр напрягся.

Его пальцы стали прозрачными.

Запястье Варвары начало проходить сквозь них.

— Отец!

— Я держу.

— Нет, не держишь!

Сергей видел, как тело Александра снова теряет плотность. Отключение от источника оказалось неполным. Он возвращался в контур всякий раз, когда исчерпывал физические силы.

Берестов раскачался на цепи.

— Бросьте мне книгу!

— Ещё чего!

— Тогда выбирайте, что спасать!

Новый обвал срезал верхние ступени.

Камни посыпались на них.

Один ударил Воронцова в плечо. Следователь закричал, но не выпустил Арсеньева.

Варвара сунула книгу за ремень и схватила отца второй рукой.

Берестов раскачался сильнее, дотянулся ногами до Сергея и зажал его плащ между сапогами.

— Лезьте по мне!

— Ты не удержишь.

— Я удерживал вещи тяжелее вашего самомнения.

Сергей подтянулся по ремню Игната, упёрся ногой в плечо Берестова и добрался до уцелевшей ступени. Затем вместе с Игнатом вытащил Варвару.

Александр поднялся последним.

Берестов всё ещё висел на цепи.

Внизу из шахтного зала поднимался белый свет. Разрушенный резонатор разряжался в колодец, и каждое кольцо, падавшее туда, вспыхивало лицами сохранённых отпечатков.

— Теперь меня, — сказал Берестов.

Варвара посмотрела вниз.

— Ты уверен, что нужен?

— Я знаю путь к Западному контуру.

Она схватила цепь и вытянула его на ступени.

— Вот теперь уверен.

— Не радуйся.

Они продолжили подъём.

Сзади рушилась лестница. Вода поднималась быстрее. Её поверхность светилась, но голосов в ней больше не было. После открытия автономного архива освобождённые отпечатки либо ушли, либо спрятались так глубоко, что источник уже не мог их воспроизводить.

На середине лестницы им встретилась Нина.

Она спускалась одна, держа фонарь и короткое ружьё.

— Вы с ума сошли? — спросил Игнат.

— Мастерская рушится.

— Поэтому ты решила вернуться внутрь?

— Подъёмник заклинило после второго хода. Костя и Елена Павловна вывели раненых, потом кабина упала. Я нашла другой коридор.

— Павел Тихонович жив? — спросил Воронцов.

— Жив. Ругается, значит, будет жить.

Нина увидела Александра.

— Елена Павловна ждёт вас.

Он отвёл взгляд.

— Сначала выйти.

— Она сказала, что вы именно так ответите.

— И что ещё?

— Что, если снова попробуете исчезнуть, она лично привяжет вас к кровати.

Уголок рта Александра дрогнул.

— Похоже на неё.

— Она просила передать другое слово, но я решила смягчить.

— Зря, — сказала Варвара.

Нина повела их в боковой тоннель. Он оказался уже служебного водовода и был прорублен значительно позже. По стенам шли свежие кабели в чёрной изоляции.

Зорич коснулся одного.

— Этим линиям не больше трёх лет.

— Берестов? — спросил Сергей.

— Не я, — ответил тот.

— Тогда кто?

Александр провёл рукой по креплению.

— Императорская лаборатория вернулась сюда без моего ведома.

— Вы были частью источника, — сказал Воронцов. — Как могли не заметить?

— Контур показывает только подключённые линии. Эти кабели изолированы.

Зорич содрал ножом верхний слой. Под чёрной оболочкой находилась серебристая оплётка, исписанная мелкими иностранными буквами.

— Не наша работа.

Берестов наклонился.

— Вальденская маркировка.

— Запад? — спросила Варвара.

— Федерация Вальденских княжеств. У них лучшие изоляторы на континенте.

— И свой контур, куда ушёл Молчанов.

— Видимо.

Тоннель закончился железной дверью.

Нина толкнула её.

За дверью лежал подвал литейного корпуса. Пол был покрыт угольной пылью, на стенах висели формы для отливки колёс и станочных рам. Через разбитые окна пробивался серый утренний свет.

Снаружи горела мастерская.

Кольцо Нижнего источника развалилось на четыре части. Одна дуга лежала поперёк двора, вторая врезалась в крышу котельной, третья торчала из реки. Четвёртая продолжала вращаться над землёй, разрезая всё, к чему приближалась.

Фабричный двор был заполнен людьми.

Рабочие слободы, станционные служащие, раненые солдаты Берестова, мельники. Они вытаскивали пострадавших, тушили огонь и разбирали завалы. После несостоявшейся очистки никто не понимал, спасены ли они или просто получили отсрочку.

Костя увидел Игната и бросился к нему.

— Я думал, вы остались!

— Я обещал постараться.

— Это не обещание.

— Теперь обещание выполнено.

Елена Павловна стояла возле перевёрнутой вагонетки. Рядом на плащах лежали Павел Тихонович и ещё пятеро раненых. Стеклянная камера с отпечатками Михаила и Молчанова находилась у её ног в ящике, обложенном мешками с песком.

Увидев Александра, она не двинулась.

Он тоже остановился.

Между ними было не больше десяти шагов и двадцать лет.

Варвара подтолкнула отца.

— Иди.

Александр сделал шаг.

Потом второй.

Елена Павловна подняла руку.

— Сначала скажи: ты настоящий?

Он посмотрел на свои ладони.

— Не знаю.

— Плохой ответ.

— Единственный честный.

— Ты помнишь день, когда родился Михаил?

— Гроза началась утром. Врач опоздал, потому что мост затопило. Ты сломала мне два пальца и сказала, что это моя вина.

— Была твоя.

— Знаю.

— Что ты сказал, когда увидел его?

Александр закрыл глаза.

— Что он слишком маленький.

— Нет.

— Лена…

— Ты сказал: «Он смотрит так, будто уже разочарован».

Михаил внутри Сергея издал странный звук, похожий одновременно на смех и всхлип.

Александр улыбнулся.

— А ты ответила, что у него есть причины.

Елена Павловна подошла.

Сначала коснулась его лица.

Убедилась, что пальцы не проходят насквозь.

Потом ударила.

Звук пощёчины разнёсся по двору.

Рабочие старательно отвернулись.

Александр не пошевелился.

Елена Павловна ударила второй раз.

После третьего обняла его.

Он стоял, опустив руки, будто не верил, что имеет право ответить. Затем всё же обнял её.

Варвара отвернулась.

Сергей почувствовал, как Михаил пытается выйти вперёд.

На этот раз он не удерживал.

Мир на секунду потемнел.

Когда зрение вернулось, тело принадлежало Михаилу больше, чем Сергею.

Он сделал шаг к родителям.

— Мама.

Елена Павловна замерла.

Александр поднял голову.

Михаил подошёл ближе.

— Отец.

Александр смотрел на лицо сына и одновременно на кого-то внутри него.

— Миша?

— Да.

— Ты жив.

— Не благодаря тебе.

Слова прозвучали тихо.

Александр отпустил жену.

— Я знаю.

— Нет. Ты всё время говоришь, что знаешь. Но ты не знаешь, как это — проснуться в собственном теле и понять, что им живёт другой человек. Не знаешь, как слышать семью, но не иметь рта, чтобы ответить. Не знаешь, как он боится занять моё место, а я боюсь, что без него вообще исчезну.

— Миша…

— Ты вызвал Сергея.

— Чтобы спасти тебя.

— Ты спросил бы меня?

— Ты умирал.

— Значит, нет.

Александр опустил взгляд.

— Нет.

Михаил сжал кулаки.

— А теперь запись говорит, что Сергей был здесь раньше. Что он создал машину. Ты знал и это?

— Я видел фрагменты обратного раздела.

— Какие?

— Недостаточно ясные.

— Какие?

Елена Павловна коснулась руки мужа.

— Скажи.

Александр посмотрел на Сергея — или на Михаила, стоявшего перед ним в общем теле.

— Я видел город, которого ещё нет. Западные башни. Чёрное солнце над железной дорогой. Тебя взрослого. И Сергея возле машины перехода.

— Он её строил?

— Да.

— Зачем?

— Чтобы вернуться домой.

Сергей ощутил удар изнутри.

Михаил уступил ему тело так резко, что колени подогнулись.

Варвара подхватила его.

— Сергей?

— Здесь.

— Ты знал?

— Нет.

— Уверен?

— Я даже не знал, что уже был в этом мире.

Александр сказал:

— Возможно, ты ещё не был.

— Прекратите говорить загадками.

— Обратные записи показывают вероятное будущее. Если в будущем ты построишь машину и отправишься в прошлое, след твоего возвращения может существовать уже сейчас.

— Тогда запись взрослого Михаила предупреждает о том, чего мы можем не допустить.

— Да.

Берестов рассмеялся.

Варвара мгновенно подняла пистолет.

— Что смешного?

— Вы всё ещё думаете, что предупреждение предназначалось вам.

— А кому?

— Самому себе.

Он кивнул на пластину.

— Запись не появилась, когда Молчанов ушёл на запад. Она появилась, когда Сергей подтвердил право создателя. Взрослый Михаил знал, кто откроет раздел.

— Значит, он говорил со мной, — сказал Сергей.

— Или с тем Сергеем, которым вы станете.

Четвёртая дуга кольца приблизилась к литейному корпусу.

Металл вращался бесшумно, но воздух перед ним расходился белой полосой.

— Всем из двора! — крикнул Игнат.

Рабочие подхватили носилки.

Нина и Костя повели людей к карьерной дороге. Зорич, хромая, добрался до старого подъёмного крана.

— Можно отклонить дугу магнитной лебёдкой!

— В корпусе нет питания, — сказал Игнат.

— Есть остаток в станционных накопителях.

— Они в реке.

— Не все.

Костя указал на телегу у стены. На ней лежал ящик, выброшенный водой после реверса.

— Мы нашли его возле мельницы.

Зорич сорвал крышку.

Внутри пульсировал расколотый накопитель. Синие искры били в металлическую обшивку.

— Этого хватит на один рывок.

— А потом? — спросил Игнат.

— Потом кран либо выдержит, либо станет частью кольца.

Они подсоединили кабели к лебёдке. Сергей помогал Игнату тянуть провод через двор, а Михаил внутри отсчитывал скорость вращения дуги.

«Три оборота до стены».

— Зорич!

— Вижу!

Инженер замкнул рубильник.

Кран ожил.

Цепь с огромным литейным крюком взлетела над двором. Игнат направил стрелу, ловя вращавшуюся дугу.

Первый удар срезал крюк.

— Ещё! — крикнул Сергей.

— Крюка больше нет!

— Цепь осталась!

Игнат опустил стрелу ниже.

Свободная цепь захлестнула металлическую дугу. Кран накренился. Колёса с одной стороны поднялись над рельсами.

— Держит! — закричал Костя.

— Пока нет, — ответил Зорич.

Дуга потащила кран к литейному корпусу.

Игнат бросился к ручному тормозу. Сергей и Варвара навалились на рычаг вместе с ним.

Колёса заскрежетали.

Кран остановился на секунду.

Дуга продолжила вращаться, наматывая цепь.

— Накопитель перегревается! — крикнул Зорич.

Ящик на телеге раздулся. Между досками пробивался синий свет.

— Отключай!

— Тогда дуга войдёт в людей!

За карьерной дорогой ещё оставались раненые.

Павла Тихоновича несли четверо рабочих. Елена Павловна тащила ящик с камерой. Александр шёл рядом, но снова становился прозрачным от напряжения.

Сергей увидел линию между чёрной книгой и вращавшимся металлом.

Кольцо всё ещё считало его управляющим.

— Варвара, держи тормоз.

— Что ты задумал?

— Попробую отдать приказ.

— Оно разрушено.

— Но имя горело после остановки.

Он вышел из-за крана и поднял руку.

Чёрный контур вспыхнул до плеча.

— Остановись!

Дуга не отреагировала.

«Она не знает такую команду», — сказал Михаил.

— Тогда какую знает?

«Вернуться».

Сергей почувствовал память источника. Кольцо не было оружием. Оно служило створкой, соединявшей нижний узел с сетью. После разрушения створка пыталась завершить последнее движение.

Не остановиться.

Закрыться.

— Вернуться в исходное положение! — приказал он.

Дуга дёрнулась.

Цепь на кране ослабла.

Металлический сегмент поднялся выше и повернул к центру двора, где больше не было остальных частей.

Система искала недостающее кольцо.

Сергей направил ладонь к реке.

— Закрыть местный узел.

Дуга полетела к воде.

Она прошла над головами, срезала верхушку фабричной трубы и рухнула в реку рядом с остальными сегментами.

Вода вспыхнула голубым.

Потом погасла.

Накопитель на телеге взорвался.

Зорич успел прыгнуть. Телегу разнесло, кран опрокинуло на бок. Ударная волна прокатилась по двору и выбила остатки окон.

Когда пыль осела, источник молчал.

Впервые с начала ночи не гудели трубы.

Не светилась вода.

Не шептали стены.

Обычная тишина показалась Сергею чужой.

— Закончилось? — спросил Костя.

— Здесь — да, — ответил Александр.

— А в столице?

Никто не ответил.

К полудню у старого карьера разбили временный лагерь. Слобода уцелела, но мельница, мастерская и половина фабричных корпусов были разрушены. Железнодорожная эстакада обвалилась. Телеграф не работал. Дороги размыло, а город за рекой прислал только десяток пожарных и врача.

Жители ещё не знали о перевороте.

Не знали, что Императорский контур отключился.

Не знали, почему эфирные фонари погасли сразу по всей губернии.

Для них случилась фабричная авария.

Воронцов запретил рассказывать больше.

— К вечеру слухи всё равно разойдутся, — сказала Нина.

— Слухи лучше точных сведений. Слухам не сразу поверят.

— А когда поверят?

— Нас здесь уже не должно быть.

Они собрались в каменном бараке смотрителя карьера. На столе лежали чёрная книга, пластина обратного раздела, карта железных дорог и пистолет Берестова. Сам Берестов сидел у стены со связанными руками. Арсеньев находился рядом, его раненую ногу перевязали. Полковник отказался от обезболивающего и с момента выхода из шахты не сказал ни слова.

Александр стоял у окна.

Елена Павловна заставила его надеть рабочую рубаху и пальто. Чужая одежда делала его возвращение ещё более невозможным.

— Западный контур находится здесь, — сказал Берестов.

Он указал на пограничный город Ротенбург.

— На официальных картах там железнодорожный узел и машиностроительные заводы. Под ними — система, построенная Вальденской федерацией после Северной войны.

— Откуда сведения? — спросил Воронцов.

— От Молчанова.

— Значит, могут быть ложными.

— Он не лгал о существовании западной сети.

— Потому что собирался туда уйти.

— И ушёл.

— Основной отпечаток уничтожен, — напомнила Варвара.

— Основной. Фрагмент сохранит цели, знания и способность расти. Дайте ему подключиться к местному архиву, и через месяц у вас будет новый Молчанов.

— Почему западный узел принял его? — спросила Нина.

— Потому что кто-то ждал передачу.

Сергей положил пластину на книгу.

— Взрослый Михаил.

«Не называй его мной», — сказал Михаил внутри.

— Он может быть одной из твоих вероятностей.

«Я не оставлял этих писем».

— Пока.

«И не оставлю».

— Надеюсь.

Варвара услышала только половину разговора.

— Что говорит Миша?

— Не считает человека из записи собой.

— Правильно делает.

Александр повернулся от окна.

— Западный Михаил старше. Он мог прожить годы, которых наш Михаил не помнит.

— Наш? — переспросил Михаил через Сергея. — Очень удобно. Есть правильный сын и неправильный.

— Я не это имел в виду.

— Ты никогда не имеешь в виду то, что говоришь.

Елена Павловна положила ладонь на плечо Александра.

— Привыкай. Ты пропустил возраст, когда дети считают родителей безошибочными.

— Я не считал его таким и в десять, — сказал Михаил.

— Значит, тебе было легче.

Чёрная книга открылась.

Пластина вошла в углубление на переплёте.

На страницах появилась карта.

Не обычная. Железнодорожные линии менялись прямо на глазах. Одни пути существовали сейчас, другие были отмечены как строящиеся, третьи уходили через места, где на нынешней карте лежали леса и болота.

В центре светился Ротенбург.

От него тянулась чёрная линия на восток.

Она заканчивалась возле разрушенной мастерской.

— Это маршрут передачи Молчанова, — сказал Воронцов.

— Нет, — ответил Зорич.

Инженер наклонился над картой.

— Передача шла по эфирной сети. А это железная дорога.

— Такой дороги нет, — заметил Павел Тихонович с койки у стены.

— Сейчас нет.

— Значит, будущая?

— Или старая, которую убрали с карт.

Берестов побледнел.

Сергей заметил.

— Ты узнаёшь линию.

— Нет.

Варвара взвела курок.

— Сегодня ты особенно плохо врёшь.

— Это Чёрный путь, — сказал Арсеньев.

Все повернулись к полковнику.

Он впервые заговорил после шахтного зала.

— Продолжайте, — потребовал Воронцов.

— Императорская охрана сопровождала по нему закрытые составы. Путь не нанесён на гражданские карты. Он проходит через служебные тоннели, старые шахты и временные переходы контура.

— Пространственные?

— Не полностью. Поезд движется в обычном мире, но расстояние внутри тоннелей меняется.

Зорич забыл о боли.

— Какая тяга?

— Особый локомотив.

— Паровой?

— Нет.

— Эфирный?

— Не знаю.

— Вы сопровождали поезд и не знаете, что его тянет?

— Машина не имела отдельного локомотива.

Павел Тихонович приподнялся на локтях.

— Поезд без локомотива не бывает.

— Этот был.

— Куда ведёт Чёрный путь? — спросил Сергей.

Арсеньев посмотрел на карту.

— Из столицы к каждому крупному источнику. Но линия появляется только после запроса.

— Какого запроса?

Полковник указал на имя Сергея, горевшее у края страницы.

— Управляющего.

Книга издала металлический щелчок.

Снаружи раздался далёкий гудок.

Долгий.

Низкий.

Не похожий на голос ни одного паровоза.

Павел Тихонович спустил ноги с койки.

— Здесь нет действующей дороги.

Второй гудок прозвучал ближе.

Земля под бараком задрожала.

Люди выбежали наружу.

За карьером лежала старая насыпь, разобранная ещё до рождения Кости. Рельсы с неё сняли на военные нужды, шпалы сгнили, а тоннель в холме заложили камнем.

Теперь по насыпи тянулись две чёрные нити.

Они становились рельсами прямо на глазах.

Каменная кладка тоннеля треснула и разошлась в стороны.

Из темноты показались три белых огня.

Поезд шёл без локомотива.

Первый вагон имел клиновидный нос, гладкие чёрные стены и окна, за которыми не было света. Колёса не касались рельсов. Между ними бежали золотые разряды.

Состав остановился напротив карьера.

На двери первого вагона проступило имя:

«СЕРГЕЙ».

Ниже появилась строка:

«МАРШРУТ: РОТЕНБУРГ».

Дверь бесшумно открылась.

На площадке стоял проводник в серой форме.

У него было лицо Сергея.

Только старше на двадцать лет.

Он посмотрел на них и сказал:

— Вы опоздали. Молчанов прибыл на Запад вчера.