Глава 22. Чёрный поезд

Старший Сергей сошёл на землю.

Под его сапогом хрустнул гравий. Этот простой звук оказался страшнее появления поезда: призрак мог пройти сквозь камень, отпечаток — возникнуть в свете, но человек оставлял вес.

Он был похож на Сергея не так, как близнец.

Скорее так, как один и тот же портрет после двадцати тяжёлых лет. Волосы поседели на висках. От левого уха к подбородку тянулся тонкий шрам. Чёрный контур покрывал не одну руку — линии поднимались по шее и уходили под воротник серой формы. На груди вместо железнодорожной эмблемы находился знак из трёх пересекающихся колец.

В правой руке он держал карманные часы.

Стрелки двигались назад.

— Молчанов прибыл на Запад вчера, — повторил проводник.

Варвара подняла пистолет.

— Ещё шаг, и ты прибудешь на кладбище сегодня.

Старший Сергей остановился.

— Ты всегда начинаешь разговор одинаково.

— Мы знакомы?

— Для меня — да.

— Для меня — нет.

— Поэтому разговор обычно заканчивается по-разному.

Михаил внутри Сергея напрягся.

«Он нас слышит?»

Старший Сергей посмотрел прямо на него.

— Слышу.

Сергей почувствовал, как по спине проходит холод.

— Как?

— Распределённый узел не разделяет нас полностью.

— Нас?

— Тех, кто носит чёрный контур.

Александр встал между поездом и семьёй.

— Назовись.

Проводник усмехнулся.

— Вы сами выбрали мне имя.

— Назовись полностью.

— Сергей Викторович Волков.

Сергей отшатнулся.

Фамилию он никому не говорил.

Даже Михаилу.

В этом мире она не звучала ни разу.

— Откуда ты её знаешь?

— Потому что она моя.

— Ты не я.

— Уже нет.

Воронцов поднял пистолет.

— Докажите, что вы не отпечаток Молчанова.

— Не докажу.

— Тогда отойдите от состава.

— Через девять минут Чёрный путь закроется. Следующий поезд появится после основания Ротенбургского узла через двенадцать лет. Можете ждать.

— Вы сказали, Молчанов прибыл вчера, — заметила Нина. — Но он ушёл на запад меньше часа назад.

Старший Сергей открыл часы.

Внутри вместо механизма вращалась маленькая карта железных дорог.

— На Чёрном пути порядок станций важнее времени. Для вас он ушёл час назад. Для Ротенбурга прибыл вчера вечером. Если мы отправимся сейчас, попадём туда за три часа до его прибытия.

Зорич подошёл ближе к поезду.

Он смотрел не на проводника, а на пространство между колёсами.

— Как движется состав?

— Не сейчас.

— Именно сейчас.

— Вы всё равно не поймёте.

— Это оскорбление?

— Предупреждение. Когда вы поймёте принцип, начнёте строить машину.

Все посмотрели на Сергея.

Старший проводник продолжил:

— А когда построите, создадите Чёрный путь.

— Значит, запись говорила правду, — сказал Александр. — Сергей создал машину.

— Одну из её версий.

— Для чего?

— Сначала — чтобы вернуться в свой мир. Потом — чтобы исправить первое возвращение. Затем — чтобы исправить исправление.

— Получилось? — спросила Варвара.

Старший Сергей посмотрел на неё дольше, чем на остальных.

— Нет.

В её лице что-то изменилось.

— Что со мной случилось?

— Если скажу, случится другое.

— Лучше?

— Не знаю.

— Тогда ты бесполезен.

— Ты говорила это и раньше.

Варвара выстрелила.

Пуля прошла рядом с ухом проводника и ударила в стену вагона.

Чёрный металл поглотил её без звука.

Старший Сергей не моргнул.

— Это тоже было.

— В следующий раз попаду.

— В одном из следующих ты попала.

— И?

— Стало хуже.

Игнат забрал у неё оружие.

— Патроны пригодятся.

— Верни.

— Когда перестанешь проверять будущее выстрелами.

— Других способов оно не понимает.

Елена Павловна подошла к проводнику.

Она изучала его лицо с той же осторожностью, с какой недавно проверяла Александра.

— Внутри вас Михаил?

Старший Сергей опустил глаза.

— Нет.

Настоящий Михаил заговорил через Сергея:

— Где я?

Проводник вздрогнул.

Впервые его спокойствие исчезло.

— Не задавай.

— Где я?

— В зависимости от линии — в Ротенбурге, в книге, в Нижнем источнике или мёртв.

— А в твоей?

Старший Сергей сжал часы.

— Мёртв.

Тело Сергея перехватило управление прежде, чем Михаил успел броситься вперёд.

— Как?

— Я обещал не говорить.

— Кому?

— Тебе.

— Он спрашивает сам.

— Сейчас — да. Позже он попросит молчать.

Михаил бился внутри, пытаясь вырваться.

«Пусти».

— Нет.

«Он знает».

— Именно поэтому нет.

«Это моя смерть».

— Которая ещё не случилась.

«Ты опять решаешь».

Сергей отпустил контроль.

Михаил сделал шаг к проводнику.

— Как я умер?

Старший Сергей поднял взгляд.

— Спасая Варвару.

Она вырвала пистолет у Игната.

— Подробности.

— Ты не хочешь знать.

— Я сама решу.

— Ты открыла Западный контур, чтобы вытащить из него Мишу. Молчанов использовал связь и вошёл в тебя. Михаил разорвал распределённый узел вместе с собой.

Варвара побледнела, но оружие не опустила.

— Когда?

— Через четыре дня после нашего прибытия в Ротенбург.

— Значит, не открывать контур.

— Тогда Миша погибнет в поезде.

Тишина накрыла карьер.

Костя, стоявший возле Игната, тихо спросил:

— Почему?

— Потому что Чёрный путь потребует проводника, — ответил старший Сергей. — Состав не идёт без человека, связанного с пунктом назначения.

— Вы проводник, — сказал Зорич.

— До первой развилки.

— А дальше?

— Нужен тот, чья будущая версия уже находится в Ротенбурге.

Все посмотрели на Михаила.

— Взрослый человек из записи, — сказал Воронцов.

Старший Сергей кивнул.

— Западный Михаил держит линию с той стороны.

— Тогда почему он погиб в вашей версии? — спросил Александр.

— Потому что запись сделал не он.

Чёрная пластина на книге вспыхнула.

На ней снова возникло лицо взрослого Михаила.

На этот раз изображение не говорило. Оно рассыпалось мелкими квадратами. Под лицом проступило другое.

Молчанов.

— Подделка, — сказал Сергей.

— Частично, — ответил проводник. — Молчанов использовал настоящий отпечаток взрослого Михаила как маску.

— Где он его взял?

— Там же, где берёт всё. В одной из линий, где Михаил дошёл до Запада.

— Значит, запись лгала?

— Она говорила правду так, чтобы вы сделали нужный вывод.

— Сергей не создавал машину?

Старший Сергей посмотрел на поезд.

— Создавал.

— И уже был здесь?

— Был.

— Когда?

— После того как уехал отсюда.

Варвара раздражённо провела ладонью по лицу.

— Ещё одна фраза в таком духе, и я застрелю время.

— Я пытался, — сказал проводник. — Не помогает.

Александр подошёл к самому краю насыпи.

— Почему вы прибыли именно сейчас?

— Потому что местный источник закрылся, Императорский контур погас, а распределённый управляющий вызвал маршрут.

— Мы ничего не вызывали.

— Чёрная книга сделала это, когда открыла обратный раздел.

— Кто управляет поездом?

— Путь.

— Это не ответ.

— Другого у меня нет.

Павел Тихонович вышел из барака, опираясь на самодельный костыль. Повязка на спине уже пропиталась кровью.

— Вагонов сколько?

— Семь.

— Тормозная система?

— Нет.

— Сцепки?

— Нет.

— Машинист?

— Нет.

— Топливо?

— Память.

Старик помрачнел.

— Тогда это не поезд.

— Вы каждый раз так говорите.

— Мы встречались?

— Вы помогли мне понять, почему Чёрный путь создаёт станции.

— И почему?

— Чтобы люди продолжали считать его железной дорогой. Машина принимает форму, которую способен понять создатель.

Павел Тихонович посмотрел на Сергея.

— Могли бы представить что-нибудь надёжнее.

— Я её не создавал.

— Пока.

Над дверью вагона загорелась строка:

«ДО ЗАКРЫТИЯ МАРШРУТА: СЕМЬ МИНУТ».

— Кто едет? — спросил Воронцов.

— Все связанные с узлом, — ответил старший Сергей. — Сергей, Михаил, Варвара, Александр. Нужны Зорич и чёрная книга.

— Почему я? — спросил инженер.

— Потому что только вы сумеете остановить машину после прибытия.

Зорич выпрямился.

— Я уже люблю этот поезд.

— Напрасно.

— Остальные?

— По желанию. Но за пределами состава сейчас безопаснее.

Словно в ответ на его слова со стороны города раздался артиллерийский выстрел.

Снаряд упал у разрушенной мельницы.

Земля вздрогнула.

Над дорогой показались всадники в тёмно-зелёных мундирах. За ними двигались две броневые машины с эфирными башнями.

Арсеньев узнал их первым.

— Губернская гвардия.

— Они пришли помогать? — спросил Костя.

— После отключения контура гвардия обязана занять все источники и арестовать управляющих.

— Откуда они узнали?

Воронцов посмотрел на Берестова.

Тот покачал головой.

— Не я.

Старший Сергей поднял часы.

— В этой линии их предупредила Ланская.

Голос Софьи Ланской донёсся из погасшего телеграфного столба:

— Подтверждаю.

Все обернулись.

На изоляторе возникло её бледное лицо.

— Вы сохранились, — сказал Александр.

— Личная функция отделилась от Императорского контура перед сетевой очисткой. Я использую аварийную телеграфную линию.

— Вы вызвали гвардию?

— Да.

Варвара направила пистолет на столб.

— Зачем?

— Распределённый управляющий должен быть изолирован. Чёрный путь представляет неизвестную угрозу.

— А броневые машины — известную?

— Гвардия получила приказ брать вас живыми.

С дальней дороги выстрелило второе орудие.

Снаряд разорвался возле барака. Крышу сорвало, каменная стена обрушилась внутрь.

— Очень живыми! — крикнул Игнат.

Рабочие побежали к карьеру. Костя бросился к Павлу Тихоновичу.

— Ланская! — сказал Александр. — Отмени приказ.

— Не могу. Моя служебная функция утрачена.

— Тогда зачем сообщила?

— Чтобы вы успели сдаться.

Варвара выстрелила в изолятор.

Фарфор разлетелся. Лицо Ланской исчезло.

— Переговоры окончены.

Гвардейские машины приближались с двух сторон, отрезая дорогу к городу и лесу. Башни поворачивались к поезду.

— Они разобьют Чёрный путь? — спросил Сергей.

— Нет, — ответил проводник. — Но убьют тех, кто не успеет войти.

— Люди в лагере?

— Для гвардии они свидетели прорыва.

Воронцов поднял красную сигнальную ракету.

— Я задержу их.

— Один? — спросил Игнат.

— Арсеньев пойдёт со мной.

Полковник попытался встать на раненую ногу.

— Пойду.

— Никуда вы не пойдёте, — сказала Нина. — Вас обоих снесут первым залпом.

— Если они увидят форму Императорской охраны, сначала потребуют подтверждения приказа.

— Ланская уже подтвердила.

— Но её полномочия спорны.

— И сколько они будут спорить?

— Минуту.

Старший Сергей посмотрел на часы.

— У нас шесть.

Игнат раздал рабочим найденные ружья.

— Уведём людей в известняковые штольни. Бронемашины туда не пройдут.

— Артиллерия обрушит входы, — сказал Воронцов.

— Если заметит.

Нина развернула старую карьерную карту.

— Есть вентиляционный лаз на северном склоне. Проведём через нижнюю выработку.

— Там газ, — предупредил Костя.

— После дождя тяга должна быть наружу.

— Должна?

— Проверим.

Елена Павловна поставила перед Сергеем ящик со стеклянной камерой.

— Если мы едем, я тоже.

— Нет, — одновременно сказали Александр, Варвара и Михаил.

Она посмотрела на всех троих.

— Очень дружно. Всё равно нет.

Александр шагнул к ней.

— Лена, Ротенбург опаснее этого места.

— Поэтому ты опять предлагаешь оставить меня.

— Я предлагаю тебе защитить людей.

— Людей защитит Игнат. Раненых — Нина. Костя знает штольни. А мои дети едут туда, где один уже погиб в какой-то версии будущего.

— Мы не позволим, — сказал Сергей.

— Ты хороший человек, Серёжа. Но после всего случившегося фраза «мы не позволим» меня не успокаивает.

Она впервые назвала его собственным именем без настороженности.

Сергей не нашёл ответа.

— Камера нужна в пути, — продолжила Елена Павловна. — В ней часть Миши.

— И Молчанов, — напомнил Воронцов.

— Поэтому я не отдам её проводнику.

Старший Сергей посмотрел на ящик.

— В моей линии камера разбилась на второй станции.

— В этой не разобьётся.

— Именно это вы тогда и сказали.

Елена Павловна подняла ящик.

— Теперь я хотя бы знаю, что нельзя говорить.

Третий снаряд ударил в насыпь.

Чёрные рельсы выгнулись, но тут же восстановились. По поверхности пробежала золотая волна.

Гвардейцы остановились в ста саженях.

Офицер с усилительным рупором поднялся на башне первой машины.

— Именем временного губернского совета! Сложить оружие! Управляющим отойти от аномального состава!

— Временный совет, — повторил Воронцов. — Значит, столица больше не отдаёт приказы.

— Или приказы идут сразу от нескольких столиц, — сказал Арсеньев.

— Сколько у нас правительств?

— К вечеру будет не меньше трёх.

Офицер продолжил:

— Следователь Воронцов! Полковник Арсеньев! Вы обвиняетесь в государственной измене и убийстве великой княгини!

Арсеньев выпрямился.

— Она жива.

— Если они обвиняют нас в убийстве, значит, либо не знают, либо хотят, чтобы все считали её мёртвой, — сказал Воронцов.

— Зачем?

— Чтобы скрыть переворот.

Берестов поднял связанные руки.

— Теперь понимаете, почему я не спешу сдаваться?

Варвара посмотрела на него.

— Ты едешь.

— Я польщён.

— В поезде будет проще следить.

Старший Сергей покачал головой.

— Берестов не должен входить.

— Почему?

— На второй станции он откроет дверь.

— Какую?

— Ту, за которой нет пути.

Берестов усмехнулся.

— Звучит соблазнительно.

— Тогда оставим его гвардии, — сказал Александр.

— Они будут пытать его, — возразил Сергей.

— Он переживёт.

— А потом расскажет о Западном контуре.

— Я не расскажу, — сказал Берестов.

— Ты всю ночь работал на Молчанова.

— И он попытался скормить меня воде. Наши отношения испортились.

Варвара перерезала верёвку на его руках и тут же надела железный наручник, соединив его с собственным поясом.

— Откроешь что-нибудь без разрешения — пойдём вместе.

— Это должно меня остановить?

— Нет. Но даст возможность убить тебя первой.

Гвардейский офицер поднял руку.

Броневые башни начали заряжаться. Внутри прозрачных стволов собирался голубой свет.

— В штольни! — крикнул Игнат.

Рабочие понесли раненых к карьеру.

Нина повела детей и женщин. Костя остался рядом с Игнатом.

— Ты идёшь с ними, — сказал мастер.

— Я знаю путь лучше Нины.

— Именно поэтому впереди, а не здесь.

— А поезд?

— Не для тебя.

— Почему взрослым можно?

— Потому что взрослые лучше умеют принимать плохие решения.

Костя обнял его, потом побежал к штольне.

Павел Тихонович передал Зоричу маленький латунный ключ.

— От чего?

— От моего локомотива.

— Он утонул.

— Ключ не утонул.

— Зачем он мне?

— Чтобы помнил, как выглядит настоящая машина.

Зорич сжал ключ.

— Я верну.

— Лучше вернись сам.

Воронцов и Арсеньев вышли на середину насыпи с поднятыми руками.

— Я, следователь Особого управления Лев Ильич Воронцов, требую предъявить письменный приказ!

— Управление распущено!

— Кем?

Гвардейский офицер замялся.

— Государственным хранителем.

— Мария Константиновна захвачена аномальным отпечатком! Ваш приказ недействителен!

По строю всадников прошёл ропот.

Минута началась.

Сергей подхватил чёрную книгу и направился к вагону. Варвара вела Берестова. Александр и Елена Павловна несли камеру. Зорич хромал следом. Игнат прикрывал отход рабочих.

Нина догнала их у двери.

— Я еду.

— Нет, — сказал Сергей.

— Книга открывалась у меня. Я умею читать её схемы.

— Там будет опасно.

— Здесь стреляют из пушек.

— Помоги Игнату.

— Он справится.

Игнат услышал.

— Не справлюсь.

Нина посмотрела на него с яростью.

— Ты специально.

— Да.

— Почему?

— Потому что кто-то должен вывести людей. И потому что в поезде слишком много тех, кто думает, что умеет лечить раны по книжке.

Елена Павловна оценила её взглядом.

— Ты умеешь накладывать швы?

— На людях — дважды.

— Уже больше, чем Зорич.

— Почему именно я? — спросил инженер.

— У тебя лицо человека, который пришивает рукава к пациенту.

Нина шагнула в вагон.

Старший Сергей не препятствовал.

— В прошлой линии её не было, — сказал он.

— И это хорошо или плохо? — спросила Нина.

— Узнаем.

Первый вагон внутри оказался длиннее всего состава.

Коридор уходил вдаль на сотни шагов, хотя снаружи вагон имел обычный размер. По обеим сторонам тянулись двери купе. На каждой находилось имя.

Некоторые Сергей знал.

«ВАРВАРА».

«МИХАИЛ».

«АЛЕКСАНДР».

«ЕЛЕНА».

«НИНА».

«ЗОРИЧ».

«БЕРЕСТОВ».

Другие принадлежали незнакомцам.

На последней видимой двери было написано:

«СЕРГЕЙ ВИКТОРОВИЧ ВОЛКОВ».

Под именем стояли две даты смерти.

Первая — день, когда он погиб в своём мире.

Вторая ещё не наступила.

Он прикрыл надпись ладонью, чтобы остальные не увидели.

Дверь под пальцами толкнулась изнутри.

Сергей отдёрнул руку.

— Не открывай купе со своим именем, — сказал старший проводник.

— Что внутри?

— То, что поезд считает тобой.

— А ты открывал?

— Да.

— И?

Старший Сергей коснулся шрама.

— Поэтому больше не открываю.

Снаружи раздался первый залп.

Световые снаряды ударили в Чёрный путь.

Вагон качнулся. Окна вспыхнули, показывая не карьер, а заснеженную равнину.

— Все вошли? — спросил проводник.

Игнат стоял на площадке.

За его спиной последние рабочие скрывались в штольне. Воронцов и Арсеньев продолжали спорить с гвардией, отступая к поезду.

— Я останусь, — сказал Игнат.

— Нет, — ответила Варвара.

— Кто-то должен закрыть вход в штольни.

— Сделаешь и запрыгнешь.

— Поезд уйдёт раньше.

Старший Сергей посмотрел на часы.

— Через пятьдесят секунд.

Игнат передал Косте несуществующее сообщение взглядом, потом развернулся к карьерному крану. Рядом с ним оставался ящик пороховых зарядов для дробления камня.

— Игнат! — крикнула Нина.

— Ты сама решила ехать.

— Это не даёт тебе права умирать!

— Я не собираюсь.

Он взвалил ящик на плечо и побежал к входу в штольню.

Воронцов и Арсеньев отступили к вагону.

Гвардейский офицер понял, что переговоры были уловкой.

— Огонь!

Вторая машина выстрелила.

Арсеньев толкнул Воронцова на площадку.

Снаряд ударил полковника в бок.

Серебряная пластина мундира вспыхнула и разлетелась. Арсеньев упал между рельсами.

Воронцов прыгнул обратно.

— Оставьте! — крикнул проводник. — Поезд уходит!

Следователь схватил полковника под мышки.

Сергей и Зорич выскочили помочь.

Втроём они втянули Арсеньева в вагон. На груди зиял чёрный ожог, но он дышал.

— Двадцать секунд, — сказал старший Сергей.

Игнат добрался до входа в штольню, установил заряды и поджёг фитиль.

Всадники приближались.

Он побежал к поезду.

— Десять.

Варвара протянула свободную руку.

— Быстрее!

Игнат перескочил через воронку.

Позади взорвались заряды.

Склон карьера обрушился, скрывая вход в штольни. Каменная волна накрыла двух гвардейских всадников и остановила броневую машину.

— Пять.

Игнат был в тридцати шагах.

— Не закрывай! — крикнула Нина.

— Я не управляю дверью, — ответил проводник.

— Тогда кто?

— Михаил.

Все посмотрели на Сергея.

«Я ничего не делаю», — сказал Михаил.

Дверь начала закрываться.

Варвара сунула руку в проём.

Створка не остановилась. Металл прижал её запястье.

— Командуй! — крикнула она.

«Стой!»

Поезд не послушался.

Игнат добежал до насыпи.

Оставалось десять шагов.

Чёрные рельсы засветились.

Состав начал двигаться.

Сергей схватился за край двери.

Чёрный контур вспыхнул.

— Путь! Принять пассажира!

На стене появилась надпись:

«ПАССАЖИР НЕ ЗАРЕГИСТРИРОВАН».

— Регистрируй!

«ТРЕБУЕТСЯ ПУНКТ НАЗНАЧЕНИЯ».

— Ротенбург!

«ПАССАЖИР НЕ СУЩЕСТВУЕТ В ПУНКТЕ НАЗНАЧЕНИЯ».

Старший Сергей побледнел.

— В моей линии Игнат не доехал до Запада.

Нина ударила проводника в лицо.

— Исправляй свою линию!

Поезд набирал скорость.

Игнат бежал рядом, но начал отставать.

Гвардейцы стреляли ему вслед.

Одна пуля ударила в плечо.

Он споткнулся.

Варвара расстегнула наручник Берестова, обмотала цепь вокруг поручня и бросила свободный конец.

— Лови!

Игнат прыгнул.

Пальцы сомкнулись на цепи.

Его потащило по гравию.

Берестов схватил Варвару за пояс, Сергей удержал обоих. Нина и Воронцов вцепились в поручень.

— Тяни!

Створка продолжала закрываться.

Старший Сергей приложил часы к стене.

Стрелки остановились.

— Даю ему одну минуту из своей.

— Что это значит? — спросил Сергей.

— Что у меня останется на минуту меньше.

— До чего?

— До второй смерти.

Дверь замерла.

Они втянули Игната внутрь.

Створка захлопнулась.

Мир за окнами исчез.

Карьер, гвардия и разрушенная мастерская провалились в темноту. Через секунду поезд мчался по мосту над незнакомым морем. Под чёрными рельсами бушевали волны, а в небе висели две луны.

— Это не наш мир, — прошептала Нина.

— Не смотрите долго в окна между станциями, — сказал проводник. — Путь показывает места, через которые мог пройти.

— Мог? — спросил Зорич.

— И иногда места, через которые прошёл.

Он закрыл часы.

На крышке появилась трещина.

Игнат поднялся, прижимая ладонь к простреленному плечу.

— Значит, я не существую в Ротенбурге?

— Не существовали.

— Теперь?

Проводник посмотрел на ближайшую дверь.

На ней медленно появилось имя:

«ИГНАТ».

— Теперь существуете.

— И что изменилось?

Весь поезд содрогнулся.

За окнами морской мост раскололся.

Из воды поднялось огромное белое лицо.

Молчанов открыл глаза.

— Вот это, — сказал старший Сергей.

Лицо ударило лбом в рельсы.

Вагон перевернулся.

Людей разбросало по коридору. Стеклянная камера вылетела из рук Елены Павловны. Ящик раскрылся, камера покатилась к дальней стене.

Берестов оказался ближе всех.

Он бросился вперёд и поймал её.

Внутри золотой отпечаток Михаила столкнулся с белым.

По стеклу пошла трещина.

— Не двигай! — крикнул Александр.

Берестов прижал камеру к груди.

— Она уже разбита.

Старший Сергей посмотрел на него с ужасом.

— Нет. Не здесь.

Трещина раскрылась.

Белая нить выскользнула наружу.

Она не стала Молчановым.

Она метнулась в дверь купе с именем Сергея Викторовича Волкова.

Дверь распахнулась.

За ней стоял мальчик лет десяти.

У него было лицо Михаила и чёрные глаза Сергея.

Мальчик улыбнулся.

— Наконец-то, — сказал он. — Все мои отцы в одном поезде.