Глава 25. Город до смерти

Молодой Молчанов выглядел человеком, которому ещё можно было поверить.

Ему было около тридцати. Тёмные волосы, открытое лицо, внимательные глаза инженера. Никаких серых рук, белых нитей и вращающихся колец в глазницах. Только белый мундир научного советника Вальденской федерации и серебряный знак шестерни на воротнике.

За его спиной стояли солдаты Нулевой стражи.

Их доспехи были матово-белыми, без металлического блеска. На шлемах отсутствовали смотровые щели. Вместо ружей они держали длинные устройства из дерева, керамики и стекла.

— Не выходить, — сказал Сергей.

Двери вагона уже открывались.

— Поезд решил иначе, — заметил Берестов.

Чёрное сердце в руках Сергея сжалось. Механические лепестки закрылись вокруг окровавленного ножа, спрятав его внутри.

На поверхности появилась надпись:

«ПЕРВАЯ СТАНЦИЯ».

Ниже:

«СОБЫТИЕ: ОСНОВАНИЕ ЗАПАДНОГО КОНТУРА».

— Мы попали в момент его создания, — сказал Александр.

— За двенадцать лет до нашей ночи у мельницы, — ответил Воронцов. — До первого подключения Молчанова в тысяча восемьсот девяносто третьем.

— Значит, можем не допустить, чтобы он стал управляющим, — сказала Варвара.

— И изменить всё, — добавил Зорич.

Игнат посмотрел на него.

— Это хорошо?

— Не знаю. Но интересно.

— Когда ты так говоришь, обычно что-нибудь взрывается.

— Наука требует повторяемости.

Молодой Молчанов подошёл к двери.

Нулевая стража осталась на месте.

— Сергей Викторович, — произнёс он. — Мы ждали вас шесть лет.

— Мы не знакомы.

— Для вас — пока нет.

Варвара подняла пистолет.

— Отойдите от вагона.

Молчанов посмотрел на неё.

В его лице мелькнуло узнавание.

— Варвара Александровна. Вы моложе, чем на записях.

— А ты живее.

— Значит, вы уже встретили моё продолжение.

— Оно просило передать, что сгнило.

— Печально, но предсказуемо.

Он снова повернулся к Сергею.

— Прошу выйти. Нулевые орудия удерживают временную бурю, но защита продержится не больше четверти часа.

— Что вам нужно?

— Сердечный узел.

Сергей спрятал сердце под пальто.

— Не знаю, о чём вы.

— Вы держите его. Я слышу удары.

— Эфира здесь нет, — сказал Зорич, выглядывая на платформу. — Солдаты окружены мёртвой зоной.

Молчанов кивнул.

— Ротенбург построен на залежах нулевого кварца. Он гасит эфирные колебания и не позволяет отпечаткам существовать без носителя. Поэтому западный контур безопаснее ваших Нижних источников.

— Настолько безопаснее, что ваша будущая версия стала людоедом из воды, — сказала Варвара.

— Если я действительно совершил описанное вами, тем важнее предотвратить это сейчас.

— Отдав тебе сердце?

— Уничтожив его.

Мальчик внутри механизма зашептал:

— Он лжёт.

Молчанов вздрогнул.

— Наследник уже сформировал голос?

— Ты слышишь его? — спросил Сергей.

— Нет. Но знаю, что он должен говорить.

— Откуда?

— От вас.

Сергей вспомнил лабораторию первого Ротенбурга.

Собственные руки писали формулы. На другом конце стола лежала стопка писем, отправленных против времени. Одно предназначалось молодому Молчанову.

Он не помнил текста.

— Я связался с вами из будущего.

— Не только связались. Передали расчёты Чёрного пути, предупредили о распаде Императорского контура и попросили построить западную лабораторию.

— Зачем?

— Чтобы спасти Михаила.

Внутри сознания Михаил отозвался:

«Все обещают спасти меня».

— И каждый раз цена растёт, — ответил Сергей.

Молчанов услышал только его слова.

— Цена уже заплачена. Посмотрите в окно.

За пределами платформы жил Ротенбург.

Настоящий город отличался от будущего видения. Невысокие каменные дома стояли вдоль каналов. По улицам ходили электрические трамваи с искровыми дугами на крышах. Вместо эфирных фонарей горели стеклянные шары с тонкими угольными нитями. Фабричные трубы выбрасывали серый дым, а над ними вращались ветряные турбины.

Ротенбург развивался без привычной имперской энергии.

На вокзале работали механические часы, пневматическая почта и ременные транспортёры. Носильщики катили тележки вручную. На стенах висели плакаты:

«ПАМЯТЬ НЕ ЯВЛЯЕТСЯ СОБСТВЕННОСТЬЮ ГОСУДАРСТВА».

«ЗАПРЕЩЕНО ХРАНЕНИЕ ЛИЧНОСТИ БЕЗ ПИСЬМЕННОГО СОГЛАСИЯ».

«ЭФИРНЫЕ ОТПЕЧАТКИ ПОДЛЕЖАТ ОСВОБОЖДЕНИЮ».

— У вас запрещены источники? — спросила Нина.

— Человеческие источники, — ответил Молчанов. — Машины работают на электричестве, паре, ветре и химическом топливе. Мы изучаем эфир, но не кормим им города.

— Пока, — сказал Александр.

Молодой инженер посмотрел на него с холодом.

— Александр Павлович. Человек, который помог Императорской лаборатории создать первый памятный контур, не должен читать мне нравоучения.

— Я пытался остановить проект.

— После того как доказал его возможность.

Александр не ответил.

Молчанов поднял ладонь.

Солдаты Нулевой стражи опустили оружие на один палец, не убирая его совсем.

— Вы можете оставаться в поезде и исчезнуть вместе с бурей. Или выйти и помочь предотвратить будущее, которое уже видели.

Воронцов посмотрел на огромные часы вокзала.

Стрелки двигались в обратную сторону.

— Что произойдёт через пятнадцать минут?

— Станция потеряет временную устойчивость. Чёрный путь выбросит поезд в ближайшую линию.

— Куда?

— Никто не знает.

— Вы уже изучали поезд?

— Шесть лет.

Зорич мгновенно оживился.

— У вас есть чертежи?

— Частичные.

— Измерения?

— Конечно.

— Какая природа тяги?

Игнат схватил его за плечо.

— Не продавай нас за чертежи.

— Я не продаю. Уточняю стоимость.

Сергей раскрыл часы проводника.

Циферблат показывал:

«ДО РАЗРУШЕНИЯ СТАНЦИИ: ЧЕТЫРНАДЦАТЬ МИНУТ».

Под стрелками появилась новая команда:

«ПРОВОДНИК НЕ НАЗНАЧЕН».

После слияния старшей версии с ним поезд остался без человека, который удерживал маршрут.

— Мы не сможем уехать, — сказал Сергей.

— Почему?

— Путь требует проводника.

— Ты получил его память, — напомнила Варвара.

— Но не функцию.

Чёрное сердце ударило под пальто.

На часах возникло:

«ДОПУСТИМЫЙ ПРОВОДНИК: НАСЛЕДНИК».

— Вот зачем Молчанову сердце, — сказал Александр.

— Без него поезд останется здесь.

— Или исчезнет.

Елена Павловна посмотрела на раненых.

Арсеньев нуждался в операции. Берестов терял кровь из обожжённой руки. Игнат был ранен в плечо. Воронцов едва двигал повреждённой рукой. Даже если бы состав мог продолжить путь, половина пассажиров могла не пережить следующую станцию.

— Мы выходим, — решила она.

Варвара повернулась.

— Мама.

— У нас нет лекарств, воды и безопасного маршрута. А там город, где врачи не лечат людей эфиром.

— Там Молчанов.

— Молодой.

— Это не делает его хорошим.

— И не делает виновным в том, чего он ещё не совершил.

Сергей посмотрел на инженера у двери.

Лицо было человеческим.

Но он помнил Молчанова в Нижнем источнике. Тот тоже когда-то говорил о победе над смертью и цене прогресса.

— Выйдем, но сердце останется у меня.

— Согласен, — сказал Молчанов слишком быстро.

Берестов усмехнулся.

— Значит, попытается взять позже.

— Я не спрашивал ваше мнение.

— Именно поэтому оно бесплатно.

Они вышли на платформу.

Нулевая зона ударила сразу.

Сергей почувствовал, как исчезает привычный второй ритм сознания.

— Михаил?

Тишина.

Он остановился.

— Миша!

Елена Павловна обернулась.

— Что?

— Я его не слышу.

Александр коснулся плеча Сергея.

Чёрный контур не светился.

— Нулевой кварц подавил распределённый узел.

— Он исчез?

— Нет. Заперт внутри тела.

Сергей попытался уступить управление.

Ничего.

Он впервые за долгое время остался в собственном сознании один.

Это должно было принести облегчение.

Вместо него пришла паника.

— Вывести нас из мёртвой зоны, — потребовала Варвара.

— За платформой поле слабее, — сказал Молчанов. — Но связь полностью вернётся только за городской стеной.

— Ваш город целиком построен на кварце.

— Не весь. Центральные кварталы защищены, промышленные окраины обычны.

Солдаты окружили группу.

Арсеньев увидел знаки на их белых шлемах.

— Это не армия федерации.

— Нулевая стража подчиняется Научному совету, — ответил Молчанов.

— Вы научный советник, а не канцлер.

Молодой инженер посмотрел на него.

— Откуда вы знаете моё будущее звание?

— Вы в нём нас встречали.

Молчанов едва заметно улыбнулся.

— Значит, я добился успеха.

— Не радуйтесь.

— Полковник, люди редко предупреждают об успехе с такой ненавистью.

Их провели через Центральный вокзал.

Горожане останавливались, рассматривая незнакомую одежду. Особенно выделялся Александр: рабочая рубаха, истлевшее пальто, лицо человека, недавно вышедшего из подземного источника. Но настоящее смятение вызывала Варвара. Несколько прохожих узнавали её.

Женщина с корзиной выронила хлеб.

— Госпожа комендант?

Варвара остановилась.

— Вы ошиблись.

Женщина перекрестилась по-западному — двумя пальцами к губам и сердцу.

— Вы не постарели.

Солдаты оттеснили её.

Через несколько шагов мальчик-газетчик закричал:

— Комендант Вяземская вернулась!

Толпа начала собираться.

— Почему они меня знают? — спросила Варвара.

Молчанов ускорил шаг.

— Не здесь.

— Ты обещал ответы.

— Я обещал лабораторию.

— Уже жалею, что не убила тебя на платформе.

— Судя по записям, вы жалели бы сильнее, если бы убили.

На фасаде вокзала висел портрет.

Женщина в белом мундире стояла на фоне городских башен. Она была старше Варвары лет на десять, носила короткие волосы и металлическую повязку на левом глазу.

Но это была она.

Под портретом шла надпись:

«ВАРВАРА ВЯЗЕМСКАЯ».

«ПЕРВАЯ КОМЕНДАНТКА НУЛЕВОЙ СТРАЖИ».

«ПРОПАЛА ПРИ ИСПЫТАНИИ ЧЁРНОГО ПУТИ ШЕСТЬ ЛЕТ НАЗАД».

Варвара подошла к изображению.

— Это не я.

— Одна из вас, — сказал Молчанов.

— Ты встретил версию?

— Она прибыла на незавершённой станции вместе с Сергеем и Михаилом.

— Где они?

— Сергей исчез во время запуска обратной передачи. Михаил умер. Варвара осталась и помогла основать стражу.

Сергей почувствовал холод.

— Вы сказали, она пропала.

— За шесть лет до вашего прибытия. Вошла в поезд и не вернулась.

— Значит, поезд уже был здесь.

— Он всегда уже был здесь.

Зорич тяжело вздохнул.

— Начинаю понимать, почему проводник отвечал загадками. Прямые ответы звучат ещё хуже.

На площади перед вокзалом стояли механические кареты. Вместо лошадей в их передней части работали шумные бензиновые двигатели.

Игнат осмотрел один.

— Это что?

— Самодвижущийся экипаж, — ответил Молчанов.

— Он взорвётся.

— Иногда.

— Зачем тогда ездить?

— Лошади тоже иногда убивают.

— Лошадь хотя бы не пахнет керосиновой лавкой.

Зорич уже заглядывал под капот.

— Два цилиндра. Жидкостное охлаждение. Передача цепная.

— Не трогайте, — сказал солдат.

— Я смотрю.

— Вы открутили гайку.

— Она была плохо затянута.

Игнат оттащил его.

Раненых посадили в первую карету. Остальные разместились в двух других. Нулевая стража двигалась рядом на механических велосипедах.

Ротенбург раскрывался по мере пути.

В центральных кварталах не было эфирных устройств. Телефонные провода тянулись между крышами. Под улицами работали паровые магистрали. Магазины освещались электрическими лампами. На перекрёстках полицейские вращали механические сигналы.

Люди здесь относились к памяти иначе.

На дверях домов висели медные таблички:

«В ЭТОМ ДОМЕ НЕ ИСПОЛЬЗУЮТСЯ ОТПЕЧАТКИ».

У похоронной конторы стояла очередь. Родственникам выдавали маленькие стеклянные ампулы, но на каждой было написано:

«ПОСЛЕДНИЕ СЛОВА. НЕ ЛИЧНОСТЬ».

— Они сохраняют только добровольные воспоминания, — объяснила Нина, читая объявления.

— Закон ограничивает запись одной минутой, — сказал Молчанов. — Этого хватает для прощания, но недостаточно для формирования отпечатка.

— А ваш западный архив? — спросил Воронцов.

— Не содержит людей.

— Что содержит?

— Связи между машинами, научные записи, государственные документы.

— Молчанов ушёл сюда, потому что архив способен принять личность.

— В вашем будущем его, вероятно, изменили.

— Вы изменили.

— Возможно.

— Вас это не пугает?

Молодой инженер посмотрел на город.

— Меня пугает человек, которым я могу стать. Но ещё сильнее пугает уверенность, что будущее неизбежно.

Кареты остановились у Научной крепости.

Она занимала целый остров посреди канала. Низкие здания из чёрного камня соединялись стеклянными переходами. Над центральным корпусом возвышались три башни, обмотанные серебристыми сетями. Между ними вращалась медленная турбина.

Подъёмный мост был поднят.

На противоположном берегу ждали люди в гражданской одежде.

Впереди стояла высокая женщина в синем пальто и круглых защитных очках. Короткие светлые волосы серебрились от снега.

— Алексей! — крикнула она через канал. — Не вези их внутрь!

Молчанов побледнел.

— Доктор Рот.

Сергей вспомнил.

Эва Рот руководила западной лабораторией в первой линии. Она помогла создать тело Михаила. А потом попыталась уничтожить машину.

— Почему мост поднят? — спросил Молчанов.

— Совет отстранил тебя.

— На каком основании?

— Ты скрыл обратные сообщения.

— Иначе началась бы паника.

— Ты строил контур по инструкциям людей из будущего.

— Чтобы предотвратить катастрофу.

— Ты привёл катастрофу к воротам.

Эва указала на Сергея.

— У него сердечный узел.

Солдаты Нулевой стражи подняли оружие.

Часть направила стволы на прибывших.

Другая — на Молчанова.

— Кто командует? — спросил Воронцов.

— Формально совет, — ответил Молчанов. — Практически сейчас выясним.

Варвара вытащила пистолет.

— Наконец-то понятная часть путешествия.

Эва подняла рупор.

— Отдайте сердце городской страже! Мы поместим его в нулевую камеру.

— Нельзя, — сказал Сергей.

— Почему?

— Внутри память Михаила.

— Человека?

— Да.

— Тогда тем более. В нулевой камере она не сможет сформироваться.

— Он исчезнет?

Эва не ответила.

— Вот поэтому нельзя.

Молчанов шагнул к краю канала.

— Эва, опусти мост.

— Ты знал дату их прибытия.

— Знал.

— Знал, что комендант Вяземская вернётся.

— Предполагал.

— И не сообщил совету.

— Совет закрыл бы станцию.

— Именно это следовало сделать!

Со стороны вокзала прогремел взрыв.

Над городом поднялся столб чёрного света.

Серебряные сети на башнях задрожали.

Гигантские часы Центрального вокзала остановились.

Чёрный поезд исчез.

На его месте открылась вертикальная трещина.

Из неё хлынула белая вода.

— Молчанов прибыл, — сказал Александр.

— Не может быть, — ответил молодой инженер. — Вы пришли раньше.

— Для пути «раньше» ничего не значит, — сказал Зорич.

Белая вода не падала на землю.

Она поднималась в небо и растекалась по серебряным сетям. В каждом потоке появлялись лица.

Старый Молчанов входил в Ротенбург.

Молодой смотрел на собственное будущее.

На миг их глаза встретились через город.

Белый голос прокатился по улицам:

— Не слушай их, Алексей. Они пришли отнять у нас победу.

Молодой Молчанов пошатнулся.

— Он говорит со мной.

— Не отвечай, — сказал Сергей.

— Я слышу свои мысли.

— Это не твои.

— Я помню Нижний источник.

— Ты там ещё не был.

— Но буду.

Молчанов схватился за голову.

Нулевая стража вокруг него отступила.

На коже молодого инженера проступили белые линии.

Эва Рот крикнула:

— Стреляйте!

Керамические орудия дали залп.

Не было огня или звука. Пространство вокруг Молчанова стало бесцветным.

Белые линии погасли.

Он упал на колени.

Одновременно со стороны вокзала закричал старый отпечаток.

— Работает! — сказал Воронцов.

— Нулевой кварц разрушает связь между версиями, — ответил Александр. — Но они уже соприкоснулись.

Серебряные сети над городом начали рваться.

Белая вода стекала по улицам, проникая в дома и машины. Электрические лампы лопались. Трамваи останавливались. Из телефонных аппаратов доносились голоса мёртвых.

Началась паника.

Мост Научной крепости опускался слишком медленно.

— У нас три минуты, пока поле вокзала не соединится с городским архивом! — крикнула Эва. — Если отпечаток войдёт в сеть, его не вытащить!

— Где архив? — спросил Сергей.

— Под крепостью.

— Как остановить?

— Отключить три механические станции.

Зорич оживился.

— Механические?

— Архив работает на перфокартах и электрических реле. Эфир используется только для передачи между узлами.

— Разумно.

— Благодарю.

— Но медленно.

— Зато наши мертвецы не разговаривают из водопровода.

Белая вода ударила в канал.

Из неё поднялись фигуры солдат Императорской охраны.

Не те, кто погиб в шахтном зале. Старые, из памяти Молчанова.

Они шли по поверхности к острову.

— В крепость! — приказала Варвара.

Мост опустился наполовину.

Игнат прыгнул первым, приземлился на скользкие доски и подал руку Нине. Воронцов и Арсеньев остались прикрывать раненых. Берестов попытался поднять оружие обожжённой рукой, не смог и взял его левой.

— Молодого берём? — спросил он.

Молчанов стоял на коленях внутри нулевого поля.

Белые линии исчезли, но лицо изменилось. В глазах появилась память человека, прожившего семьдесят лет под землёй.

— Берём, — решил Сергей.

— Зачем?

— Если оставим, старый войдёт в него.

— А если возьмём?

— Возможно, тоже.

Варвара схватила молодого Молчанова за ворот.

— Вставай.

Он посмотрел на неё.

— Ты убила моего сына.

Она застыла.

— У тебя нет сына.

— Будет.

— Это память будущего чудовища.

— Для меня она настоящая.

— Привыкай. Здесь у всех чужие воспоминания.

Она подняла его.

Они перебрались на остров.

Эва закрыла мост. Фигуры в воде ударились о нулевой барьер и рассыпались.

Научная крепость оказалась подготовлена к осаде. Стальные ставни опускались на окна, механические затворы перекрывали коридоры, по трубам шёл сжатый воздух. Сотрудники в синих халатах катили ящики с кварцевыми зарядами.

Эва провела их в операционный зал.

— Раненых сюда. Остальные — к архиву.

Нина остановилась возле Арсеньева.

— Я остаюсь.

— Ты нужна книге, — сказал Сергей.

— Полковник умрёт без операции.

Арсеньев открыл глаза.

— Идите.

— Молчите.

— Это приказ.

— Ваше ведомство осталось в другом времени.

Елена Павловна взяла инструменты.

— Я останусь с ней.

Александр шагнул к жене.

— Лена…

— Иди спасать мир. Кажется, это единственное, что ты умеешь делать вместо разговоров.

— Я вернусь.

— Теперь это обещание.

— Да.

— Тогда выполни.

Они спустились в архив.

Под островом работал гигантский вычислительный зал. Тысячи реле щёлкали за стеклянными перегородками. Перфокарты двигались по латунным направляющим. Электрические моторы вращали барабаны, на которых хранились государственные записи.

В центре стояли три станции:

«ПАМЯТЬ».

«СВЯЗЬ».

«МОДЕЛЬ».

Сергей вспомнил их.

В первой линии они подключили к этим машинам Чёрный путь. Зорич предложил электрический способ стабилизации. Эва создала нулевую оболочку. Михаил дал команду запуска.

— Отключаем связь, — сказал он.

— Тогда город останется без телефонов и управления транспортом, — ответила Эва.

— Лучше, чем с Молчановым.

Зорич открыл щит.

— Здесь резервные реле. Можно отсечь эфирную ветвь, сохранив электрическую.

— За три минуты?

— Уже за две.

— Вы знакомы с системой?

— Ещё нет.

— Тогда откуда уверенность?

— Уверенность не требуется. Нужна отвёртка.

Игнат подал лом.

— Сойдёт?

— Варвар.

— Спасибо.

— Это не похвала.

Белая вода проникла в верхние этажи.

По телефонным линиям пошли голоса. Реле начали переключаться сами.

На ленте телетайпа появились слова:

«АЛЕКСЕЙ КОНСТАНТИНОВИЧ МОЛЧАНОВ».

«ПРАВО СОЗДАТЕЛЯ ПОДТВЕРЖДЕНО».

Молодой Молчанов посмотрел на сообщение.

— Архив признаёт меня.

— Ты участвовал в создании, — сказала Эва.

— Ещё нет.

— Получается, уже участвуешь.

Сергей ударил по клавише отказа.

Машина напечатала:

«КОМАНДА ВНЕШНЕГО НОСИТЕЛЯ ОТКЛОНЕНА».

Чёрное сердце под пальто отозвалось.

На панели появилась новая строка:

«ОБНАРУЖЕН НАСЛЕДНИК».

— Не доставай, — сказал Александр.

— Иначе архив примет Молчанова.

— Если достанешь, он примет сердце.

— Нужно третье право.

Варвара подошла к станции «ПАМЯТЬ».

На панели уже горело её имя.

«КОМЕНДАНТ ВЯЗЕМСКАЯ».

— Западная версия оставила доступ.

— Используй, — сказал Сергей.

Она приложила ладонь.

Машина спросила:

«НАЗОВИТЕ ДАТУ НАЗНАЧЕНИЯ».

Варвара посмотрела на портретный знак в своей памяти, переданный распределённым узлом.

— Шесть лет назад.

«ОТВЕТ НЕДОСТАТОЧЕН».

Молодой Молчанов заговорил:

— Двенадцатое ноября тысяча восемьсот восемьдесят первого года.

Все посмотрели на него.

— Я помню церемонию, — сказал он. — Будущую.

Варвара ввела дату.

Станция открылась.

Внутри лежал белый мундир коменданта и металлическая повязка на левый глаз.

Под ними находился цилиндр фонографа.

Варвара установила его.

Из трубы прозвучал её собственный взрослый голос:

— Если я вернулась молодой, значит, Сергей снова изменил линию. Не доверяйте Алексею. Ни старому, ни молодому. Старый хочет захватить архив. Молодой хочет, чтобы вы помешали ему, потому что только так он получит память поражения и исправит ошибку.

Молодой Молчанов отступил.

— Я этого не знал.

Запись продолжила:

— Убивать его нельзя. Смерть соединит отпечатки. Нужно лишить молодого права создателя до первого подключения.

— Как? — спросила Варвара у собственного голоса.

Фонограф ответил:

— Назначить другого канцлера Западного контура.

Станция «СВЯЗЬ» вспыхнула.

Белая вода вошла в реле.

Старый Молчанов заговорил из тысячи переключателей:

— Но она не сказала вам главного. Канцлер уже назначен.

На всех перфокартах появилось одно имя:

«АЛЕКСЕЙ КОНСТАНТИНОВИЧ МОЛЧАНОВ».

Молодой инженер закричал.

Белые линии вернулись и вошли ему в глаза.

Эва выстрелила нулевым зарядом.

Молчанов схватил её за руку раньше.

Неестественно быстро.

— Я помню этот выстрел, — сказал он двумя голосами.

Он повернул оружие к сердцу Сергея.

Варвара ударила его сбоку.

Заряд прошёл мимо и попал в станцию «МОДЕЛЬ».

Нулевой кварц разбил стеклянный кожух.

Внутри находилась не вычислительная машина.

Там стояла капсула с человеческим телом.

Мужчина лет тридцати открыл глаза.

У него было лицо Михаила.

В сознании Сергея Михаил закричал:

«Это я».

Человек в капсуле поднял ладонь.

Золотой контур вспыхнул на коже.

— Не дайте Молчанову открыть сердце, — сказал взрослый Михаил. — Внутри не Алексей.

Чёрное сердце ударило.

Голос мальчика спросил:

— Тогда кто?

Взрослый Михаил посмотрел на Сергея.

— Первый канцлер Западного контура. Тот, кто уже двенадцать лет правит Ротенбургом из будущего.

Реле вокруг них остановились.

На центральном экране появилось лицо.

Не Молчанова.

Сергея.

Старше, чем проводник.

В белом канцлерском мундире.

— Добро пожаловать назад, — сказал он. — Я устал ждать самого себя.