Глава 26. Первый канцлер

Человек на экране носил лицо Сергея, но смотрел глазами правителя.

Седые волосы были зачёсаны назад. На белом мундире блестела цепь Западного контура, а воротник закрывал чёрные линии на шее. За его спиной возвышался зал, которого ещё не существовало: стеклянный купол, ряды механических архивов и карта континента, разделённая световыми границами.

— Я устал ждать самого себя, — повторил канцлер.

Сергей почувствовал узнавание.

Не память.

Рефлекс.

Тело хотело встать прямо, коснуться правой рукой цепи и назвать код доступа.

— Кто ты? — спросила Варвара.

— Сергей Викторович Волков. Первый канцлер Западного контура.

— Ещё один?

— Не версия. Продолжение.

— Все так говорят.

Канцлер улыбнулся.

— И ты всегда отвечаешь одинаково.

Взрослый Михаил ударил изнутри по стеклу капсулы.

Трещины расползлись по поверхности.

— Не слушайте его! Он управляет станцией «Модель»!

Золотой контур на его руке вспыхнул, но нулевая оболочка капсулы погасила свет.

Молодой Молчанов стоял между станциями, зажимая виски. Старый отпечаток то входил в него, то отступал под воздействием кварца. На лице сменялись два возраста.

— Освободи меня, — сказал он канцлеру.

— Тебя пригласили позже, Алексей.

— Я дал проекту волю.

— Ты дал ему болезнь.

— Без меня Наследник не родится.

— Он уже родился.

Канцлер посмотрел на чёрное сердце под пальто Сергея.

Механизм ответил ударом.

— Не доставай, — сказала Варвара.

— Оно само выходит.

Чёрные линии обвили запястье Сергея и потянули руку к застёжке. Михаил внутри пытался сопротивляться, но в нулевом поле его голос оставался слабым.

«Не могу удержать».

— Тогда отступи глубже.

«Куда?»

— В память тела. Туда, где источник не достанет.

«Если уйду, могу не вернуться».

— Вернёшься.

«Ты обещаешь?»

Сергей вспомнил версию без контура и женщину у его ног.

Обещания не давали права решать.

— Я сделаю всё, чтобы ты вернулся. Но выбирать тебе.

Михаил молчал секунду.

«Я ухожу».

Его присутствие свернулось в золотую точку и исчезло.

Сергей остался один.

Чёрная команда ударила в сознание:

«ЗАВЕРШИТЬ НАСЛЕДНИКА».

Он схватился за край станции «ПАМЯТЬ».

— Александр!

Отец Михаила вцепился в его руку.

— Смотри на меня.

— Не помогает.

— Чёрный контур использует твою прежнюю команду. Её можно отменить только тем же правом.

— Каким?

— Правом человека, который её отдал.

— Это был канцлер.

— Это был ты.

— Не я.

— Путь не видит разницы.

Канцлер на экране произнёс:

— Он лжёт. Александр всегда боялся признать, что не способен управлять собственной машиной. Поэтому вызвал тебя. Поэтому позволил разделить Михаила. Поэтому согласился строить Ротенбург.

Александр повернулся к экрану.

— Я не строил Западный контур.

— В этой линии ещё нет.

— Что ты хочешь?

— Сохранить город.

— Город, которого не существует?

— Он существует для трёх миллионов людей в моей линии.

На экране появились улицы будущего Ротенбурга.

Не пустые, как на второй станции.

Живые.

Трамваи двигались без проводов. Воздушные корабли проходили между башнями. В больницах выращивали новые тела. Старики переносили память в молодых носителей. Дети разговаривали с умершими родителями через стеклянные панели.

— Мы победили смерть, — сказал канцлер.

Старый Молчанов рассмеялся через молодое горло.

— Моими словами.

— Ты хотел сделать бессмертие привилегией управляющего. Я сделал его правом каждого гражданина.

— За какую цену? — спросил Сергей.

Изображение изменилось.

Под городом лежали уровни архивов. Миллионы стеклянных сосудов хранили отпечатки. Между ними работали механические тела без лиц.

— Память добровольцев поддерживает путь.

— Люди отдали её?

— Большинство.

— А остальные?

Канцлер не ответил.

— Сколько?

— Вопрос поставлен неправильно.

— Сколько людей ты использовал без согласия?

— Если город исчезнет, погибнут все.

— Они ещё не родились.

— Для тебя.

Варвара выстрелила в экран.

Стекло разлетелось, но лицо канцлера появилось на соседней панели.

— Разговор закончен.

— Ты не изменилась.

— Зато ты изменился достаточно за всех.

Взрослый Михаил снова ударил по капсуле.

— Разбейте нулевое кольцо у основания!

Зорич опустился перед станцией «Модель».

Вокруг капсулы шли три керамических обода. Он просунул латунный ключ в стык первого.

— Если снять поле, отпечаток войдёт в тело.

— Он уже внутри, — сказала Эва.

— Тогда почему тело в капсуле?

— Мы вырастили его шесть лет назад по инструкциям коменданта Вяземской. Но личность не просыпалась.

— Пока не прибыл наш Михаил, — понял Сергей.

Взрослый мужчина в капсуле был не самостоятельной версией.

Это было тело, подготовленное для того, кто находился внутри Сергея.

Золотая память отозвалась из глубины сознания.

Слабо.

Но отозвалась.

— Если открыть капсулу, Михаил перейдёт?

— Да, — ответила Эва. — Если сердечный узел не перехватит его.

— А внутри сердца мальчик.

— И, по словам записи, первый канцлер.

Канцлер появился на всех экранах.

— Не путайте носитель с функцией. Сердце содержит право управления. Ребёнок — форма, которую оно выбрало для разговора. Я — человек, который сумел подчинить функцию.

— Подчинил? — спросил Берестов.

Он стоял у станции «СВЯЗЬ», бледный от потери крови.

— Судя по тому, как отчаянно вы зовёте прошлую версию, функция подчиняет вас.

Канцлер посмотрел на него.

— Пётр Берестов. В моей линии ты прожил дольше.

— Хорошо?

— Нет.

— Тогда впервые рад неудаче.

Белые реле щёлкнули.

Из станции вырвались провода и обвили Берестова. Он попытался отступить, но раненая рука не слушалась.

Варвара перерезала первый кабель.

Второй затянулся на его шее.

Игнат ударил ломом по релейной стойке. Искры осыпали пол.

Система ожила целиком.

Стальные ставни опустились на выходах. Из потолка выдвинулись нулевые излучатели. Керамические стволы повернулись к людям.

— Канцлер управляет крепостью, — сказала Эва.

— Он находится в будущем, — возразил Воронцов.

— Для «Модели» будущее является расчётной областью. Если связь устойчива, команда проходит как прогноз.

— Машина исполняет ещё не отданные приказы?

— Да.

— Кто разрешил такое строить?

Эва посмотрела на молодого Молчанова.

Тот ответил двумя голосами:

— Вы.

Белая вода хлынула из вентиляции.

Нулевая зона заставляла её рассыпаться, но старый отпечаток использовал молодое тело как якорь.

Молчанов выпрямился.

Один глаз оставался человеческим.

Второй стал белым.

— Сердце, — сказал он. — Отдай мне сердце, Сергей.

— Ты говорил, что хочешь уничтожить.

— Хотел. До того как вспомнил, что способен стать богом.

Эва выстрелила.

Молодой Молчанов прикрылся релейной дверцей. Нулевой заряд погасил белые линии на металле, но не пробил его.

Он бросился к Сергею.

Варвара встретила его ударом.

Молчанов поймал её запястье. Белая линия прошла на кожу.

Варвара увидела собственное будущее.

Сергей почувствовал это через ослабленный распределённый узел.

Она стояла в зале Западного контура.

На руках держала мальчика Алексея.

Рядом Михаил жил в новом теле.

Сергей сидел на канцлерском троне.

Все улыбались.

Потом изображение изменилось.

Мальчик вырос.

Город опустел.

Михаил разорвал себе грудь, пытаясь вытащить золотой контур.

Сергей приказал запечатать Варвару в архиве.

— Это ложь! — крикнул он.

— Я знаю, — ответила она.

Варвара позволила Молчанову подтянуть её ближе и ударила лбом в нос. Хватка ослабла.

Она вывернулась и выстрелила ему в ногу.

Пуля вошла в колено.

Молодой Молчанов упал.

Белый отпечаток вышел из спины огромной фигурой.

— Нулевое поле! — крикнула Эва.

Зорич уже добрался до панели.

— Оно связано с капсулой! Если усилить, тело Михаила разрушится.

— Тогда локальный излучатель!

— Где?

Эва указала на потолочный ствол.

Игнат подставил плечо.

— Опускай.

Зорич повернул крепление. Керамическое орудие с треском вышло из гнезда. Игнат поймал тяжёлый ствол, прижал к груди и направил на Молчанова.

— Как стрелять?

— Красный рычаг!

— Они все серые!

— Для меня один красный!

— Очень полезно!

Нина не было рядом, но Берестов увидел маркировку.

— Третий справа!

Игнат нажал.

Бесцветная волна ударила по залу.

Старый Молчанов рассыпался белым туманом. Молодой закричал и потерял сознание.

Одновременно погасли золотые линии на капсуле.

Взрослый Михаил обмяк.

— Миша! — Елена Павловна ещё находилась наверху, но её крик прошёл через слабую связь сердца.

Сергей подбежал к стеклу.

Человек внутри не дышал.

— Открывай!

— Если откроем сейчас, тело останется пустым, — сказала Эва.

— Он умрёт.

— Оно ещё не жило.

— Для матери это не аргумент.

Чёрное сердце вырвалось из-под пальто.

Оно повисло между Сергеем и капсулой.

На поверхности раскрылись два механических глаза.

— Могу перенести Михаила, — сказал мальчик.

— Цена?

— Завершение тела.

— Это не цена.

— Тело принадлежит Западному контуру. Чтобы освободить его, нужен новый канцлер.

— Ты хочешь назначить меня.

— Ты уже назначен.

На экранах появилось:

«КАНЦЛЕР: СЕРГЕЙ ВИКТОРОВИЧ ВОЛКОВ».

«СТАТУС: ОЖИДАЕТ ВОПЛОЩЕНИЯ».

Воронцов поднял пистолет.

— Уничтожить сердце.

Александр остановил его.

— Там часть Михаила.

— И Наследник.

— Есть другой способ.

— Какой?

— Назначить канцлера, не связанного с сердцем.

Все посмотрели на молодого Молчанова.

Он лежал на полу, кровь текла из простреленного колена.

— Нет, — сказала Варвара. — Именно так всё начинается.

— Тогда Эва Рот, — предложил Зорич.

— Я не приму, — ответила она.

— Почему?

— Канцлер получает доступ ко всем городским записям. Это нарушение Хартии памяти.

— Город сейчас захватывает мертвец из будущего.

— Закон существует именно для трудных обстоятельств.

Игнат покачал головой.

— У вас тут странные люди.

— У вас источники едят рабочих.

— Справедливо.

Берестов поднялся, опираясь на стойку.

— Назначьте меня.

Варвара рассмеялась без веселья.

— Попробуй ещё раз, чтобы я убедилась, что не ослышалась.

— Я уже был временным носителем Молчанова. Белая метка выгорела, значит, повторно он не войдёт тем же путём.

— Ты предал нас.

— Поэтому никто не станет доверять канцлеру. Разве не идеальный способ ограничить власть?

— Пётр, — сказал молодой Молчанов с пола. — Ты служишь мне.

Берестов посмотрел на него.

— Служил обещанию, которое вы не собирались выполнять.

— Я показал тебе мир без холода.

— А потом попытался скормить воде.

— Ошибка.

— Удивительно, как часто великие планы называют убийство подчинённых ошибкой.

— Если станешь канцлером, будешь принадлежать контуру.

— Я всю жизнь кому-то принадлежал. Ведомству, вам, страху. Хотя бы выберу последнего хозяина сам.

Варвара подошла к нему.

— Почему на самом деле?

— Серебряков умер, пытаясь исправить то, что сделал. Не уверен, что один поступок что-то исправляет. Но проверить можно.

— Ты можешь сбежать с властью.

— Тогда убьёте.

— Обязательно.

— Вот видите. Система ограничений уже работает.

Александр смотрел на белую метку Берестова.

— Он совместим.

— Нет, — сказал Сергей.

Все повернулись.

— Канцлер в будущем — моя версия. Если назначим другого сейчас, путь создаст новую линию. Город будущего исчезнет.

— Три миллиона людей, — напомнил экранный канцлер.

— Которые существуют в одной вероятности.

— Для себя они настоящие.

— Как версии в поезде.

— И ты сохранил их в архиве.

— Не позволил сердцу съесть.

— Тогда сохрани и город.

— Как?

— Прими право. Соедини настоящее с моей линией. Мы сольёмся, и город станет устойчивым.

— А ты займёшь меня.

— Мы один человек.

— Нет.

— Ты получил память проводника. Знаешь, что это правда.

Сергей действительно чувствовал канцлера.

Его одиночество.

Годы управления.

Тысячи решений, каждое из которых казалось необходимым.

Сначала добровольные отпечатки.

Потом преступники.

Потом тяжело больные, которым обещали новые тела.

Потом люди, не подписавшие отказ.

Каждый шаг был небольшим.

Каждая жертва спасала больше людей, чем губила.

В конце город работал, но никто не мог покинуть его без разрешения канцлера.

Даже мёртвые.

— Ты стал тем, с кем боролся, — сказал Сергей.

— Я стал эффективнее Молчанова.

— Это не победа.

— Это государство.

Воронцов тихо произнёс:

— Теперь понимаю, почему правительства любят источники.

— Потому что они дают энергию? — спросил Игнат.

— Потому что называют людей функциями.

Станция «СВЯЗЬ» снова включилась.

Белый отпечаток Молчанова собирался внутри проводов. Нулевой выстрел только отбросил его.

На верхних этажах раздались взрывы.

— Стража ломает двери, — сказала Эва. — Совет приказал уничтожить архив.

— Сколько времени?

— Пять минут.

— У нас богатство, — заметил Зорич.

Чёрное сердце приблизилось к капсуле.

— Выбирайте канцлера.

Взрослый Михаил внутри начал исчезать. Кожа становилась прозрачной.

Сергей почувствовал золотую память в глубине себя.

Она тянулась к телу.

— Берестов, — сказал он.

Варвара схватила его за рукав.

— Ты уверен?

— Нет.

— Это плохой ответ.

— Других у нас не осталось.

Берестов подошёл к станции «МОДЕЛЬ».

— Что делать?

Эва открыла боковую панель.

Внутри находилась металлическая корона из тонких игл.

— Надеть.

— И всё?

— Потом машина спросит согласие.

— А если откажется?

— Умрёте.

— Уже привычно.

Он надел корону.

Иглы вошли в кожу.

Кровь стекла по лицу.

На экранах появилось:

«КАНДИДАТ: ПЁТР АНДРЕЕВИЧ БЕРЕСТОВ».

«СОВМЕСТИМОСТЬ: ШЕСТЬДЕСЯТ ДВА ПРОЦЕНТА».

«ОБНАРУЖЕНА СВЯЗЬ С ПЕРВИЧНЫМ СОЗДАТЕЛЕМ».

— Молчанов всё ещё в нём! — сказал Воронцов.

— Метка выгорела, — возразил Александр.

— Связь глубже метки.

Молодой Молчанов улыбнулся с пола.

— Пётр всегда был моей дверью.

Белая линия вырвалась из его груди и вошла в корону Берестова.

Тот выгнулся.

Экраны побелели.

— Снимай! — крикнула Варвара.

Берестов схватил корону обеими руками.

— Нет!

— Он войдёт в тебя!

— Поэтому и выбрал!

Он опустил руку на аварийный рубильник нулевой станции.

— Пётр, — сказал Молчанов.

— Вы обещали место рядом с собой.

— Получишь.

— Я предпочитаю сверху.

Берестов замкнул рубильник.

Нулевой разряд прошёл через его тело.

Белая линия Молчанова застряла внутри короны.

Старый отпечаток закричал из всех проводов.

Молодой закричал вместе с ним.

Берестов не отпускал рычаг.

Кожа на руке чернела.

— Сейчас! — сказал он.

— Что делать? — спросил Сергей.

— Назначать!

Эва ударила по клавишам.

«КАНДИДАТ ОТКЛОНИЛ СВЯЗЬ С ПЕРВИЧНЫМ СОЗДАТЕЛЕМ».

«СОВМЕСТИМОСТЬ: ВОСЕМЬДЕСЯТ ДЕВЯТЬ ПРОЦЕНТОВ».

«ТРЕБУЕТСЯ ВОЛЯ ГОРОДА».

— Какая ещё воля? — спросил Игнат.

— Хартия не позволяет назначить канцлера без граждан, — ответила Эва.

— Где взять граждан за четыре минуты?

Зорич указал на телефонную станцию.

— Соединить все линии.

— Система перегружена Молчановым.

— Значит, воспользуемся им как проводом.

Он вырвал два кабеля и замкнул на станции «СВЯЗЬ».

Телефонные аппараты по всему Ротенбургу зазвонили.

В домах, фабриках, полицейских участках, больницах и трамвайных депо люди снимали трубки.

Голос Эвы пошёл по городу:

— Граждане Ротенбурга! Научная крепость атакована эфирным отпечатком. Для отключения западного архива требуется временный канцлер. Кандидат — Пётр Берестов, иностранный подданный, бывший служащий Императорской лаборатории.

Берестов, дрожа под короной, посмотрел на неё.

— Вы умеете агитировать.

— Я обязана сообщить правду.

В трубках заговорили тысячи людей.

— Кто он?

— Почему иностранный?

— Что случилось на вокзале?

— Комендант вернулась?

— Отпечатки существуют?

— Совет лгал?

Машина печатала голоса на перфоленте.

«ПОДДЕРЖКА: ДВЕНАДЦАТЬ ПРОЦЕНТОВ».

— Нужно больше половины, — сказала Эва.

— Они его не знают, — ответила Варвара.

— Я знаю, — сказал молодой Молчанов.

Он поднялся на одной ноге, держась за стойку.

Белая связь продолжала выходить из него в корону.

— Не слушайте его! — крикнул Воронцов.

Но Молчанов подошёл к микрофону.

— Граждане Ротенбурга. Меня зовут Алексей Молчанов. Я научный советник и создатель западного архива.

Город затих.

— Я скрыл от вас опасность. Получал послания из будущего и считал, что способен использовать их, не изменившись. Я ошибался. Человек, которым я стану, пытается войти в архив через меня.

Старый отпечаток рвал его изнутри.

Кровь потекла из белого глаза.

— Пётр Берестов служил мне в другой жизни. Я использовал его страх и надежду. Он не хороший человек.

Берестов усмехнулся сквозь боль.

— Продолжайте.

— Но сейчас он удерживает меня. Если вы не дадите ему временное право, через несколько минут я стану канцлером. И тогда ваш город однажды превратится в источник.

Поддержка поднялась:

«ТРИДЦАТЬ ОДИН ПРОЦЕНТ».

Варвара взяла микрофон.

— Меня зовут Варвара Вяземская.

По линиям прокатился шум.

— В вашем городе есть портрет женщины с моим лицом. Я не она. Но знаю, почему она создала Нулевую стражу. Чтобы ни один мёртвый, каким бы умным и великим он себя ни считал, не получил власть над живыми. Берестов предавал. Лгал. Работал на Молчанова. Если станет канцлером навсегда, я сама его убью.

— Особенно убедительная часть, — прошептал Игнат.

— Сейчас нам нужен не хороший правитель. Нам нужен человек, который способен удержать дверь, пока мы её закрываем. Дайте ему десять минут. Потом заберите власть.

Эва быстро ввела ограничение:

«СРОК ПОЛНОМОЧИЙ: ДЕСЯТЬ МИНУТ».

Поддержка росла.

Сорок процентов.

Сорок семь.

Пятьдесят два.

Машина ударила гонгом.

«ВОЛЯ ГОРОДА ПОДТВЕРЖДЕНА».

Корона вспыхнула.

Берестов открыл глаза.

Один остался серым.

Второй стал совершенно чёрным.

— Временный канцлер назначен, — произнёс он.

Белый отпечаток Молчанова замер в проводах.

— Отказываю первичному создателю в доступе.

Старый Молчанов закричал.

Берестов сжал кулак.

Белая линия вышла из молодого тела целиком и оказалась заперта внутри стеклянного реле.

Молодой Молчанов упал.

На этот раз его глаза остались человеческими.

— Архив отключить, — приказал Берестов.

Реле начали гаснуть.

Экранный канцлер побледнел.

— Не делай этого.

— Мы знакомы?

— В моей линии ты просил дать тебе второй шанс.

— И вы дали?

— Нет.

— Тогда считайте, что мы квиты.

Будущий Ротенбург на экранах начал исчезать.

Канцлер Сергей ударил ладонями по стеклу с той стороны.

— Миллионы людей!

Настоящий Сергей подошёл ближе.

— Я сохраню их имена в автономном архиве, если смогу.

— Имена — не жизни.

— Знаю.

— Тогда прими право!

— Нет.

— Я — то, чем ты станешь!

— Только если соглашусь.

— Ты уже соглашался!

— Теперь отказываюсь.

Канцлер посмотрел на него с ненавистью.

Потом с отчаянием.

Наконец — с усталостью.

— Когда Михаил начнёт умирать, ты передумаешь.

Экран погас.

Чёрное сердце ударило.

Взрослое тело в капсуле стало прозрачным почти полностью.

— Он уже умирает! — сказала Эва.

Берестов повернул чёрный глаз к станции.

— Как канцлер разрешаю освободить носителя из западной собственности.

Замки капсулы открылись.

Стекло поднялось.

Золотая память вырвалась из глубины Сергея.

Он почувствовал, как Михаил уходит.

Не исчезает.

Отделяется.

Сначала пропал второй ритм дыхания.

Потом чужая тяжесть в руках.

Потом присутствие, сопровождавшее каждую мысль.

Сергей остался один в собственном теле.

Взрослый мужчина в капсуле вдохнул.

Елена Павловна и Нина прибежали в архив вместе с солдатами стражи. Они успели увидеть, как он открыл глаза.

— Миша, — прошептала мать.

Михаил попытался встать.

Ноги не держали.

Варвара поймала его.

Впервые брат и сестра обнялись разными руками.

— Ты тяжёлый, — сказала она сквозь слёзы.

— Ты ниже, чем я помнил.

— Неправда.

— Теперь могу проверить.

Александр стоял в нескольких шагах.

Он не решался приблизиться.

Михаил посмотрел на него.

— Отец.

— Я здесь.

— На этот раз останься.

— Останусь.

Чёрное сердце повисло между ними.

После ухода Михаила оно должно было опустеть.

Но продолжало биться.

Сильнее.

Механические лепестки раскрылись.

Внутри стоял мальчик Алексей.

Теперь за его спиной не было золотой линии Михаила.

Только чёрный контур Сергея.

— Спасибо за тело, — сказал он.

Все повернулись к взрослому Михаилу.

На его груди под кожей двигалась тёмная тень.

— Нет, — сказал Сергей.

Михаил схватился за сердце.

Чёрные линии побежали по шее.

Эва бросилась к нулевому излучателю, но Берестов остановил её командой:

— Не стрелять! Убьёте носителя!

— Тогда что вошло в него? — спросила Варвара.

Мальчик вышел из сердца и стал прозрачным.

— Не я.

Взрослый Михаил поднял голову.

Один глаз был золотым.

Другой белым.

Голос, прозвучавший из нового тела, принадлежал не Молчанову и не мальчику.

Это был голос канцлера Сергея.

— Я предупреждал, — сказал он. — Сердечный узел был не единственным путём.

Настоящий Сергей увидел на груди Михаила цепь Западного контура.

Ту самую, которую носила его будущая версия.

— Выйди из него.

Канцлер улыбнулся лицом Михаила.

— Не могу. Это тело вырастили из тебя.

Он поднял ладонь.

На коже проступил чёрный контур.

— Следовательно, настоящий Наследник — не ты и не мальчик.

Чёрное сердце в воздухе треснуло пополам.

Из него выпала последняя металлическая пластина.

На ней было выгравировано:

«ИСХОДНЫЙ НОСИТЕЛЬ: МИХАИЛ ВЯЗЕМСКИЙ».

«СКРЫТАЯ ЛИЧНОСТЬ: СЕРГЕЙ ВИКТОРОВИЧ ВОЛКОВ».

«СТАТУС: ПЕРВОЕ ВОПЛОЩЕНИЕ ЗАВЕРШЕНО».

Михаил закричал двумя голосами.

Берестов посмотрел на счётчик своих полномочий.

До конца оставалось восемь минут.

А на всех экранах крепости появилась новая надпись:

«КАНЦЛЕР ЗАПАДНОГО КОНТУРА УЖЕ НАЗНАЧЕН».

«ИМЯ: МИХАИЛ-СЕРГЕЙ».