Глава 28. Нерождённая

Варвара выстрелила первой.

Пуля прошла сквозь девочку и ударила в стену вагона. Чёрный металл проглотил её без следа.

Взрослая комендантка даже не моргнула.

— В моей линии ты тоже сначала стреляла.

— Попала?

— Нет.

— Значит, есть куда расти.

Восьмилетняя девочка посмотрела на отверстие в своём платье. Ткань медленно затянулась золотыми нитями.

— Ты всегда сердишься, когда пугаешься, мама.

— Не называй меня так.

— Алексей тоже называл. Ему ты верила дольше.

Сердце в руках Сергея ударило.

Мальчик изнутри спросил:

— Кто она?

Девочка услышала.

— Твоя сестра.

— У меня нет сестры.

— Поэтому ты проиграл.

Старший канцлер заговорил из того же сердца:

— Не слушайте её. Это инструмент комендантки.

Взрослая Варвара подняла оружие.

Оно напоминало короткое ружьё, собранное из нулевого кварца и чёрного металла.

— Ты по-прежнему считаешь всех инструментами, Сергей.

Настоящий Сергей шагнул к двери.

— Кто вы?

Комендантка посмотрела на него одним глазом. Левую половину лица закрывала металлическая повязка. Из-под неё к виску шли тонкие серебряные провода.

— Варвара Александровна Вяземская. Первая комендантка Нулевой стражи. Последняя живая гражданка исходного Ротенбурга.

— На улицах будущего были миллионы.

— Тела. Не граждане.

Михаил подошёл ближе.

Взрослая Варвара увидела его отдельное тело и на мгновение утратила суровое спокойствие.

— Получилось.

— В вашей линии?

— Нет.

— Моя версия умерла?

— Трижды.

— Это невозможно.

— На Чёрном пути возможно и не такое.

Она посмотрела на Елену Павловну, Александра, раненых, затем на молодую себя.

— Вы изменили первую станцию. Хартия принята на двенадцать лет раньше. Молчанов лишён имени. Берестов стал первым временным канцлером.

— Откуда знаешь? — спросил Воронцов.

— Изменения проходят по пути быстрее поезда.

— Тогда почему твоя линия не исчезла?

— Потому что канцлер удерживает её сердечным узлом.

— Он говорит, что спасает три миллиона людей.

— Он спасает свою власть над тремя миллионами тел.

Девочка подняла целое сердце.

— И не только он.

Чёрный механизм в руках Сергея рванулся к ней. Нож версии заскрежетал между лепестками.

— У неё второй узел, — сказал Александр.

— Первый, — поправила комендантка. — Ваше сердце — копия.

Сергей посмотрел на треснувший механизм.

— Оно появилось из проекта Наследника.

— Который начался с образца, отправленного назад.

— Значит, целое сердце создали в будущем.

— Да.

— А кто эта девочка?

Взрослая Варвара ответила не сразу.

— Её зовут Мария.

Молодая Варвара побледнела.

— В честь великой княгини?

— В честь женщины, которая умерла, пытаясь не стать Молчановым.

— Она жива в нашем времени.

— Когда вы уехали.

— Что с ней произошло?

— Императорский контур погас. Личная функция Ланской отделилась. Но Мария Константиновна осталась соединена с пустым троном. Через сутки контур снова включился.

— Кто его запустил?

Комендантка посмотрела на девочку.

— Она.

Мария поклонилась.

— Я родилась сразу в двух столицах.

— Ты дочь Варвары? — спросила Елена Павловна.

— Биологически — нет, — ответила девочка. — Памятью — да. Мама дала мне выбор. Папа дал путь. Дядя Миша дал золотой контур. Великая княгиня дала имя и первое тело.

— Кто «папа»? — спросил Сергей.

Мария посмотрела прямо на него.

— Не ты.

Чёрное сердце в его руках затихло.

Канцлер внутри промолчал.

Сергей понял раньше остальных.

— Проводник.

Взрослая Варвара кивнула.

— Остаток Сергея, который не поместился в обратную передачу. Он стал проводником, а позднее — основой Марии.

— Проводник погиб на второй станции.

— В вашей линии. В моей он прожил ещё девять лет.

— И вы…

Комендантка усмехнулась без радости.

— Сейчас ты спросишь, любила ли я одну из твоих версий.

Молодая Варвара подняла подбородок.

— Мне всё равно.

— Поэтому и спрашивать не нужно.

— Я не спрашивала.

— Хорошо.

Мария перевела взгляд между двумя женщинами.

— Вы всегда так разговариваете?

— Да, — одновременно ответили обе Варвары.

Игнат тихо сказал Зоричу:

— Вот это доказывает лучше любого ключа.

Инженер уже рассматривал целое сердце.

— Устройство стабильнее нашего. Нет видимых швов. Внешний корпус не механический, а выращенный.

— Не приближайся, — сказала комендантка.

— Я только смотрю.

— В моей линии ты потерял вторую руку после этих слов.

Зорич спрятал левую ладонь за спину.

— Правую уже терял?

— Дважды.

— Значит, опыт есть.

— Это не преимущество.

Счётчик над дверью изменился:

«ДО ЗАКРЫТИЯ МАРШРУТА: ОДИННАДЦАТЬ МИНУТ».

— Почему мы не должны входить? — спросил Воронцов.

— Потому что этот вагон идёт не в ваше время, — ответила комендантка. — Канцлер подменил пункт назначения.

— Панель подтвердила западный архив.

— Для пути архив — не место. Это личность, которая им управляет. Вы прибудете к канцлеру.

— В будущий Ротенбург?

— В минуту до окончательного включения «Модели».

Михаил сказал:

— Мы можем остановить его.

— Я пыталась двадцать семь раз.

— И каждый раз возвращалась?

— Не я. Путь создавал следующую Варвару из последнего решения предыдущей.

Молодая Варвара посмотрела на металлическую повязку.

— Глаз?

— В четырнадцатой попытке.

— А остальные шрамы?

— Не хватит времени.

— Если путь создавал копии, ты настоящая?

— Нет.

Ответ прозвучал спокойно.

Даже девочка повернулась к ней.

— Что значит «нет»? — спросила Мария.

— Настоящая Варвара умерла при первом запуске. Я — непрерывность её отказа. Каждый раз, когда канцлер заставлял линию подчиниться, путь сохранял решение сопротивляться и выращивал новую меня.

— Ты никогда не говорила.

— Ты считала меня матерью.

— Считаю.

— Тогда происхождение не имело значения.

— Имеет, если ты решила исчезнуть.

Комендантка отвела взгляд.

Молодая Варвара заметила.

— Зачем пришла?

— Передать сердце Марии и закрыть исходную линию.

— Что случится с тобой?

— То, что должно было двадцать семь попыток назад.

— Нет, — сказала девочка.

— Мы обсуждали.

— Ты сообщила.

— Иногда это одно и то же.

— Только для родителей, — сказал Михаил.

Комендантка посмотрела на него.

— Ты всё-таки вырос.

— Пока только телом.

— Этого бывает достаточно, чтобы начать ошибаться самостоятельно.

Сергей поднял разбитое сердце.

— Канцлер утверждает, что без его линии исчезнут миллионы.

— Они уже исчезли, — ответила комендантка. — Он сохраняет не людей, а последнюю рассчитанную версию каждого. «Модель» не позволяет им принимать решения, которые ведут к распаду города. Любая свобода, способная изменить линию, удаляется.

— Они понимают?

— Иногда. Тогда канцлер возвращает их на сутки назад.

— Почему не восстают?

— Восставали. Восстание происходило четыреста шесть раз. Теперь «Модель» стирает его до первой мысли.

— Как ты сохранилась?

Она коснулась металлической повязки.

— Нулевой кварц вокруг части мозга. Машина не видит решений, принятых слепой половиной.

— Поэтому один глаз.

— Поэтому половина снов.

Мария сжала целое сердце.

— Мы можем соединить узлы. Тогда будущий город получит настоящую вероятность, и люди снова смогут выбирать.

Комендантка резко повернулась.

— Кто тебе сказал?

— Папа.

— Проводник мёртв.

— Его память во мне.

— Это не он.

— Ты учила, что память может стать личностью.

— При добровольном признании.

— Я признаю.

— Он?

Мария опустила глаза.

— Не может ответить.

— Значит, нет.

Сергей почувствовал, как канцлер внутри разбитого сердца оживился.

— Соединение узлов действительно освободит город, — сказал он.

— И даст тебе устойчивость, — ответила комендантка.

— Без устойчивости город погибнет.

— Ты всегда прячешь себя внутри города.

— Потому что я его опора.

— Потому что боишься стать человеком, которого можно судить.

Мальчик Алексей ударил по стенкам сердца.

— А меня кто-нибудь спросит?

Сергей приблизил механизм к двери.

— Спрашиваю. Что произойдёт при соединении?

— Я стану целым.

— Это не ответ.

— Для меня — ответ.

— Что произойдёт с городом?

— Откроются все линии.

— И?

— Люди вспомнят несостоявшиеся решения.

Комендантка побледнела.

— Три миллиона человек одновременно получат память о сотнях жизней.

— Зато будут свободны, — сказал Алексей.

— Они сойдут с ума.

— Некоторые.

— Большинство.

— Они хотя бы выберут сами.

Сергей закрыл глаза.

Он вспомнил версии в поезде. Каждое чужое будущее входило в него болью, любовью и утратой. Несколько минут едва не разорвали сознание. Жители будущего Ротенбурга получат тысячи вариантов себя.

— Соединять нельзя.

Мария прижала сердце к груди.

— Тогда канцлер продолжит управлять.

— Мы уничтожим «Модель».

— Вместе с городом.

— Комендантка сказала, людей там уже нет.

— Она ошибается.

— Ты видела город?

— Я родилась там.

— В теле великой княгини.

— Сначала. Потом папа вывел меня в новое.

— Какое?

Девочка не ответила.

Елена Павловна подошла ближе. Она смотрела на Марию не как на угрозу, а как врач и мать.

— Ты дышишь?

— Когда помню.

— Сердце у тебя бьётся?

— Это бьётся.

Мария подняла чёрный узел.

— А без него?

— Не знаю.

— Тебе нельзя его отдавать, — сказала Елена Павловна.

Комендантка сжала оружие.

— Лена…

— Ты привела ребёнка и собираешься отнять то, что поддерживает её тело.

— Она не ребёнок.

— Сегодня это слишком популярное оправдание.

— Мария — распределённая личность Императорского и Западного контуров.

— А выглядит испуганной девочкой.

— Внешность рассчитана.

— Страх тоже?

Комендантка промолчала.

Мария подошла к Елене Павловне.

— Если мама закроет линию, я умру?

— Я не знаю.

— Наконец-то взрослый, который сказал прямо.

— У меня большой опыт общения с людьми, которые скрывают важное ради твоего блага.

Александр отвёл взгляд.

Михаил усмехнулся.

— Семейная традиция.

Комендантка опустила ружьё.

— Мария не должна была идти со мной. Она открыла вагон сама.

— Потому что ты собиралась исчезнуть одна, — сказала девочка.

— Я собиралась закончить работу.

— Без меня.

— Чтобы ты жила.

— Где? В городе, где канцлер выбирает мои мысли?

— После уничтожения исходной линии ты останешься на Чёрном пути.

— Одна.

— Путь сохранит тебя.

— Как сохранил тебя? Делая новую после каждой смерти?

Комендантка не ответила.

Счётчик показывал девять минут.

Эва подошла к панели станции.

— Можно перенаправить вагон?

— Только изнутри, — сказала взрослая Варвара.

— Тогда войдём, изменим маршрут и выйдем.

— После первого шага дверь признает вас пассажирами. Выйти можно будет на следующей станции.

— Значит, все не входят, — сказал Воронцов. — Нужна группа.

— Я, Сергей и Миша, — решила Варвара.

— Нет, — одновременно сказали Елена Павловна и Александр.

— Это не голосование.

— Ты только что ввела в городе уважение к голосованию, — напомнил Воронцов.

— Я ничего не вводила. Берестов ввёл.

С каталки донёсся слабый голос:

— Пользуйтесь, пока работает.

Нина удерживала повязку на его груди.

— Ему нельзя разговаривать.

— Но право голоса осталось.

— У вас истекает кровью лёгкое.

— Временное.

— Всё у вас временное.

Арсеньев тоже пришёл в сознание.

— Разделить силы. Раненых оставить здесь под защитой стражи. В вагон войдут те, кто связан с сердцем.

— Тогда я, — сказал Александр.

— Нет, — ответил Михаил. — Ты связан с Нижним источником, не с Наследником.

— Я начал проект.

— А мы его заканчиваем.

— Именно этого я боюсь.

Сергей посмотрел на комендантку.

— Кто должен войти по твоему плану?

— Только я.

— Ложь, — сказала молодая Варвара.

— Узнала?

— Я бы сказала так же.

— Поэтому ты должна остаться.

— Поэтому пойду.

Две Варвары несколько секунд смотрели друг на друга.

— Ты ещё веришь, что любую дверь можно открыть пистолетом, — сказала старшая.

— А ты уже веришь, что всё обязана делать одна.

— Это экономит похороны.

— Только твои.

Мария встала между ними.

— Я пойду с молодой мамой.

— Нет, — сказала комендантка.

— Ты не настоящая, сама сказала. Значит, не можешь запрещать.

Удар оказался точным. Взрослая Варвара побледнела.

Молодая присела перед девочкой.

— Не используй это против неё.

— Почему?

— Потому что она сказала так не тебе, а себе.

— Ты считаешь её моей мамой?

Варвара посмотрела на свою старшую копию.

— Если она была рядом, когда ты боялась, защищала тебя и принимала плохие решения за тебя, то, к сожалению, да.

— Тогда ты кто?

— Женщина, которая пока не совершила этих ошибок.

— Совершишь?

— Постараюсь выбрать другие.

Мария протянула ей руку.

Варвара не взяла.

— Сначала изменим маршрут.

Зорич вошёл бы первым, если бы Игнат не удержал его за пояс.

— Мне нужно увидеть механизм.

— Тебе нужно остаться с ранеными.

— Почему всегда я?

— Потому что только ты сможешь запустить станцию снова, если дверь закроется.

Инженер задумался.

— Убедительно. Неприятно, но убедительно.

Эва передала Сергею керамический ключ.

— Он включает нулевое поле внутри экспериментального вагона. Один раз.

— Насколько сильное?

— Достаточно, чтобы на минуту погасить оба сердца.

— И Михаила?

— Его тело уже живёт самостоятельно. Золотая память останется, но контур отключится.

— А я?

— Не знаю. Чёрный знак может быть частью вашей личности.

— Сегодня я не первый раз слышу такое.

Воронцов отдал Варваре последний патрон.

— У вас нужнее.

— А себе?

— Возьму карабин.

— Вы ранены.

— Здесь это форма одежды.

Молодой Молчанов подполз к двери.

— Я тоже иду.

— Нет, — сказал Сергей.

— Старый отпечаток прибудет в ваш Ротенбург через три часа. Он знает западный архив. Я знаю, каким архив был до изменения.

— У тебя прострелено колено.

— В вагоне не обязательно ходить.

— И ты создал контур, который нас туда ведёт, — добавила Эва.

— Поэтому могу перенаправить.

Комендантка покачала головой.

— В моей попытке он вошёл.

— Какая по счёту? — спросил молодой Молчанов.

— Девятая.

— И что сделал?

— Предал нас.

— Значит, в десятой не берите.

— Мы уже на двадцать восьмой.

— Тем более статистика устарела.

Сергей посмотрел на живого инженера.

Он помнил старое чудовище, но город только что признал их разными людьми. Нельзя было требовать этого от Ротенбурга и самому судить молодого за будущие преступления.

— Идёшь. Но возле сердца не остаёшься один.

— Согласен.

— Слишком быстро.

— Колено болит. Это помогает честности.

В вагон вошли Сергей, Михаил, молодая Варвара, Молчанов, взрослая комендантка и Мария. Воронцов отправился с ними как следователь, несмотря на повреждённое плечо.

Игнат остался у двери.

— Если не вернётесь?

— Закрой станцию, — сказал Сергей.

— И всё?

— Не позволяй никому запускать путь.

Игнат посмотрел на Зорича.

— Это будет трудно.

— Я всё слышу, — возмутился инженер.

Елена Павловна обняла Михаила.

Теперь ей пришлось поднять руки выше: новое тело сына было выше прежнего.

— Вернись.

— Вернусь.

— Это обещание.

— Знаю.

Александр подошёл следом.

— Миша…

Сын обнял его первым.

Александр замер, затем прижал его к себе.

— Останься здесь, — сказал Михаил. — Маме нужен кто-то, кого можно обвинять.

— Я заслужил.

— Именно поэтому подходишь.

Сергей шагнул в вагон последним.

Дверь закрылась.

Раненые, лаборатория и подземная платформа исчезли.

Состав пришёл в движение.

Внутри был только один короткий вагон с круглой комнатой. В центре стоял маршрутный пульт, напоминавший одновременно железнодорожный стрелочный механизм и хирургический стол. От него тянулись четыре рычага:

«ПРОШЛОЕ».

«БУДУЩЕЕ».

«НЕСОСТОЯВШЕЕСЯ».

«ДОМ».

Последний был заперт металлической скобой.

Сергей коснулся её.

— Мой маршрут.

Комендантка резко сказала:

— Не открывай.

— Почему?

— Канцлер оставляет «Дом» как приманку для каждой твоей версии.

— Он действительно ведёт в мой мир?

— Да.

— В какой момент?

— После смерти.

— Значит, я могу вернуться.

— В тело, созданное «Моделью».

— Не настоящее.

— Оно будет ощущаться настоящим. Ты проживёшь жизнь, увидишь мать, состаришься. И каждое решение станет питать канцлера, потому что весь мир окажется рассчитанной линией.

Сергей убрал руку.

— Он создал копию моего мира?

— Пока один город. Но внутри ты не увидишь границы.

Михаил посмотрел на него.

— Ты всё ещё хочешь?

— Домой? Да.

— Даже зная это?

— Хотеть и соглашаться — не одно и то же.

Мария положила целое сердце в углубление пульта.

Разбитый узел в руках Сергея потянулся к нему.

Комендантка вставила между механизмами нулевую пластину.

— Не соединять.

Пульт ожил.

«ТЕКУЩИЙ МАРШРУТ: ИСХОДНЫЙ РОТЕНБУРГ».

«СОБЫТИЕ: ЗАПУСК ПОЛНОЙ МОДЕЛИ».

Молчанов сел у нижней панели и открыл крышку.

— Здесь физическая блокировка. Можно перевести стрелку на локальный архив вашего года.

— Делай, — сказал Сергей.

— Нужны два управляющих.

Михаил занял второе место.

Молодой инженер указал:

— На счёт три поворачиваем ключи в разные стороны.

— Почему в разные?

— Чтобы ни один управляющий не мог сменить маршрут единолично.

— Разумно.

— В моей лаборатории было много хороших решений до того, как я стал чудовищем.

— Не называйте его собой, — сказал Воронцов. — Иначе городское решение бессмысленно.

Молчанов кивнул.

— До того, как он стал чудовищем.

Они повернули ключи.

Пульт сопротивлялся.

Канцлер ударил из разбитого сердца.

Целый узел Марии ответил.

Между ними возникла чёрная дуга.

Девочка вскрикнула.

Её тело стало прозрачным.

— Убери сердце! — крикнула взрослая Варвара.

— Если уберу, маршрут вернётся!

— Ты исчезаешь!

— Я знаю!

Молодая Варвара схватила целый узел.

Мария удержала её руку.

— Не трогай. Он запишет тебя матерью.

— Ты уже называешь меня так.

— Это мой выбор. Сердце сделает твоим.

— Разница?

— Потом не сможешь отказаться от меня, даже если понадобится.

Варвара посмотрела на девочку.

— Не уверена, что уже смогу.

Мария испугалась сильнее.

— Поэтому не трогай.

Комендантка прижала нулевую пластину обеими руками.

— Я удержу дугу.

Металлическая повязка на её глазу вспыхнула. Кожа вокруг почернела.

— Ты погибнешь, — сказала Мария.

— Я уже.

— Для меня нет!

— Именно поэтому должна уйти первой.

Девочка бросила сердце.

Маршрутный пульт дёрнулся.

Рычаг «Будущее» пошёл вниз.

Сергей поймал целый узел.

Два сердца оказались в его руках.

Чёрная дуга вошла в контур на обеих руках.

Он увидел все маршруты.

Исходный Ротенбург.

Свой мир.

Нижний источник.

Императорскую столицу через сутки после их отъезда.

Западный архив в настоящем.

И ещё одну станцию, скрытую под именем.

«МАРИЯ».

Она находилась не в будущем и не в прошлом.

Она существовала прямо сейчас в Императорском контуре.

— Здесь две Марии, — сказал Сергей.

Девочка побледнела.

— Не открывай.

— Вторая — великая княгиня?

— Была.

— Что значит «была»?

Канцлер засмеялся из сердца.

— Расскажи им, девочка.

Мария отступила.

— Когда Императорский контур снова включился, великой княгине пришлось выбирать: умереть или разделить тело.

— С тобой?

— Сначала.

— А потом?

— Она отдала мне всё.

— Добровольно?

Мария молчала.

Комендантка сказала:

— Не дави.

— Это важно.

— Ей было несколько часов.

— Сейчас ей восемь.

— Внешне.

Сергей приблизил сердца.

— Мария Константиновна внутри тебя?

— Нет.

— Где?

Девочка посмотрела на скрытую станцию.

— Она стала Императорским контуром.

Вагон содрогнулся.

Из маршрута «Мария» пришёл сигнал.

Не голос.

Приказ, от которого чёрные рельсы выпрямились.

«НАСЛЕДНИЦА ОБНАРУЖЕНА».

«ВЕРНУТЬ В СТОЛИЦУ».

Рычаги пульта дёрнулись сами.

Молчанов и Михаил удерживали ключи, но механизм начал разворачивать их запястья.

— Канцлер потерял управление, — сказал молодой инженер.

— Кто перехватил? — спросила Варвара.

Мария смотрела на надпись.

— Она.

За окнами возникла имперская столица.

Только не та, которую они оставили.

Над дворцом вращалось золотое кольцо размером с город. Улицы были залиты светом. Тысячи людей стояли неподвижно, подняв лица к небу.

На каждом горел золотой контур.

Голос великой княгини Марии Константиновны прозвучал из самого пути:

— Верните мою дочь.

Девочка закрыла уши.

— Она не должна узнать, что я жива.

— Уже узнала, — сказал Воронцов.

— Тогда она откроет Императорский контур полностью.

— Что произойдёт?

Комендантка подняла нулевое ружьё.

— Все жители столицы станут одним человеком.

Маршрутный рычаг ударил в положение «МАРИЯ».

Вагон начал падать к золотому городу.

Молодая Варвара схватила девочку.

— Переводи на наш Ротенбург!

— Не могу! — крикнул Молчанов. — Императорское право сильнее!

Сергей увидел единственный свободный путь.

Рычаг «Дом».

Если открыть его, поезд выйдет из-под власти обоих контуров.

— Не делай! — крикнула комендантка.

— Иначе попадём в столицу!

— Канцлер этого и хочет!

Золотое кольцо заполнило окна.

На его поверхности открылся глаз Марии Константиновны.

— Дочь, — произнесла она. — Я нашла тебя.

Сергей сорвал металлическую скобу с рычага «Дом».

Пульт раскрылся.

Под ним оказалось не название его мира.

Там стояло:

«ПЕРВОНАЧАЛЬНЫЙ МИР».

«СТАТУС: УНИЧТОЖЕН».

И ниже:

«ПОСЛЕДНИЙ ЖИВОЙ НОСИТЕЛЬ: СЕРГЕЙ ВИКТОРОВИЧ ВОЛКОВ».